Горное утро

Автор: Серафимович Александр Серафимович

  

А. С. Серафимович

  

Горное утро

  

   Собрание сочинений в семи томах. Том шестой

   М., ГИХЛ, 1959

  

   Еду один верхом с районного съезда. Кругом ни души. Сытый конек сторожко посматривает ушами то в ту, то в другую сторону и идет иноходью, покачиваясь.

   Справа бесконечно зеленеют хлеба; слева — голубые Кавказские горы, и тучи низко и ровно срезают их.

   Из боковой лощины подымается всадник верхом. Бурка расходится на нем, покрывая лошадь, торчит винтовка, выглядывает кинжал, с шеи сбегает шнур к револьверу. Рожа не то чтоб разбойничья, но я все-таки огляделся — никого. Губы у него запеклись.

   — Драствуй!

   — Здравствуй!

   Кони, мотая головами, пошли рядом.

   — В город?

   — В город.

   Долго едем молча, и я думаю: ловки они, как бесы, и я справиться не успею с своим браунингом, как он сделает все, что ему нужно. Он посматривает искоса и говорит ломанно спекшимися губами:

   — В Варшава я служил, еще не был война. Город знаю, все знаю. Как в Москва делам?

   Я рассказываю; он жадно слушает, задает вопросы. Иногда я с трудом понимаю,— так ломанно он говорит, но чувствую — бывалый человек и, по-видимому, разбирается в основах советской власти. Между прочим, тоже был на съезде делегатом.

   — А скажи, как товарищ Ленин там?

   — Ничего, работает. Стреляли в него.

   — Кто стрелял?

   — Помещики, капиталисты, генералы подослали таких, что стреляли. Ранили. Выздоровел, теперь работает.

   — Ну, дай ему бог здоровья. Хароший шаловек. А пуля таскал с него?

   — Пуля осталась. Не мешает, здоров по-прежнему.

   — Пущай таскал пулю с себе, а то пуля абрастал в шаловеке горьким мясам. Поедешь Москва, скажи ему, пускай дюже таскал пуля. То все Деника, — его дела… Ух, балшой падлец!..

   Он внезапно толкнул лошадь в мою сторону, так что звякнули наши стремена, весь перегнулся, опираясь рукой о кинжал, и спросил:

   — Скажи, товарищ: товарищ Ленин опять будет править?

   — Через четыре месяца соберутся выборные от всех рабочих и крестьян в Москву. Скоро и ваши выборные поедут туда. Вот соберутся, позовут товарища Ленина и спросят: «Ну как, товарищ Ленин, ты правил нашими делами?» Товарищ Ленин все расскажет до ниточки, как правил. Подумают, подумают рабочие и крестьяне,— хорошо правил, и скажут: «Ну, заправляй и дальше нашими делами». А если бы товарищ Ленин маху дал, рабочие бы сказали: «Ну, товарищ Ленин промашку дал; делать нечего, другого выберем».

   Он, перегнувшись ко мне, как будто в его теле не было ни одной косточки, жадно слушал, полураскрыв спекшиеся истрескавшиеся губы.

   — Хорошо! дюже хорошо!.. Скажи там Москва, пущай правил делам. Скажи там Москва, будет Деника иль какой другой падлец, будем рубиться совсим с мясам, — и он слегка выдернул и опять втолкнул в ножны кинжал.

   Дорога раздвоилась: влево пошла в горы, вправо — к засиневшему вдалеке городу. Он повернул налево.

   — Прощай.

   — Прощай.

   Я смотрел на его удаляющуюся фигуру и чувствовал: будет рубиться за советскую власть, пока все мясо с него срубят.

  

ПРИМЕЧАНИЯ

  

   Впервые напечатано под рубрикой «Впечатления» под заглавием «Кверху ногами» в газете «Правда», 1920, 27 августа, No 189. Новое название дано в последнем прижизненном собрании сочинений, где текст очерка был существенно переработан,

   В автокомментариях Серафимович писал: «Очерк был написан во время моего пребывания во Владикавказе, когда я работал там в парткоме.

   Поехал я по поручению комитета партии в район на съезд Советов и там выступал, меня переводили.

   Культура в том районе стояла тогда на очень низком уровне. Там сохранился еще родовой быт, хотя и в не совсем чистом виде. Были там и кулаки и бывшие офицеры: население их скрывало.

   В целом, однако, местные жители советскую власть поддерживали, особенно беднота.

   Главной задачей очерка «Горное утро» было показать, что Ленин уже тогда пользовался на окраинах большой популярностью и любовью. Тогда это было очень важно подчеркнуть, и я зарисовал одну из своих встреч» (т. VIII, стр. 436—437).