Внутреннее обозрение — No 7, 1880

Автор: Гольцев Виктор Александрович

ВНУТРЕННЕЕ ОБОЗРѢНІЕ.

Видъ на урожай. Необходимость заглядывать въ будущее. Заботы о воспитаніи. Положеніе печати. Единство государства и областное самоуправленіе. Движеніе нашего законодательства. Важное назначеніе.

По полученнымъ Харьковскими Губернскими Вѣдомостями свѣдѣніямъ, на хлѣбныхъ рынкахъ Орла, Ельца и Ливенъ дѣлаются закупки ржи заграничными торговыми фирмами. Говорятъ, что закупки эти производятся въ значительныхъ размѣрахъ. Покупаютъ рожь предстоящаго урожая {Орловскій Вѣстникъ, No 65 (27 іюня).}.

Нашъ заграничный отпускъ въ нынѣшнемъ году будетъ, слѣдовательно, попрежнему великъ, даже, быть можетъ, превзойдетъ отпускъ прошлаго года. Извѣстно, что, по мнѣнію нѣкоторыхъ русскихъ публицистовъ, указанное явленіе есть вѣрный признакъ общаго подъема народнаго благосостоянія. Намъ осталось бы только радоваться, если бъ такой взглядъ оправдывался дѣйствительностью, если бъ, на самомъ дѣлѣ, въ чужія страны отпускался лишній хлѣбъ, лишній не для отдѣльныхъ только продавцовъ, но и для всего народа. Къ сожалѣнію, свѣдѣнія объ урожаѣ нынѣшняго года далеко не утѣшительны.

Правительственный Вѣстникъ передаетъ, что во Владимірской губерніи озимые хлѣба плохи. Г. Министръ Внутреннихъ Дѣдъ телеграфировалъ, что въ Царевскомъ уѣздѣ, Астраханской губерніи, дѣйствительно появилась саранча. Она обнаружена и близь границы Земли Войска Донскаго. Та же телеграмма говоритъ, что голода въ Уфимской губерніи, со всѣми его ужасными послѣдствіями, какъ сообщалось въ газетахъ, не было и нѣтъ. Въ нѣкоторыхъ волостяхъ была однако нужда. А что значитъ нужда для крестьянина? Въ Витебской губерніи озимые хлѣба въ общемъ плохи, а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ хлѣбъ совершенно пропалъ, говоритъ Виленскій Вѣстникъ {Виленскій Вѣстникъ, No 124.}. Нѣтъ основаній надѣяться, что хороши будутъ и яровые въ этой губерніи. Изъ Обоянскаго уѣзда Курской губерніи въ Земледѣльческую Газету пишутъ, что суровая и продолжительная зима и поздняя весна были тяжелы и для крупныхъ землевладѣльцевъ, и для крестьянъ; сѣно все истощилось, даже у помѣщиковъ. Корреспондентъ той же газеты изъ Полтавы говоритъ слѣдующее: «начали пахать и сѣять, сначала дѣло шло очень хорошо, раза два прошелъ теплый дождикъ, на который можно было надѣяться, что онъ будетъ чрезвычайно полезенъ какъ озимымъ, такъ и яровымъ посѣвамъ. Но дальше погода совсѣмъ перемѣнилась: жаритъ и сушитъ, а дождя нѣтъ, какъ нѣтъ» {Земледѣльческая Газета, No 18.}. Кромѣ того, въ Полтавской губерніи появилась въ огромномъ количествѣ мошка, отъ которой погибаетъ скотъ. По свѣдѣніямъ Елизаветградскаго Вѣстника, надежды на урожай плохи. Новороссійскому Телеграфу сообщаютъ изъ Сергѣевскаго уѣзда, что озимые частію вымерзли, частію выгораютъ отъ бездождія; яровые повсемѣстно рѣдки и низки {Новор. Телеграфъ, No 1586.}. Во всей бессарабской губерніи урожай будетъ неудовлетворителенъ, пишутъ въ ту же газету {Ibid, No 1591.}. Изъ Переславля-Залѣсскаго въ Русскій Курьеръ пишутъ: незавидна жизнь большинства крестьянъ въ настоящее время. Плохой урожай прошлаго года уже давно далъ себя знать; не мало такихъ крестьянскихъ семей, которыя начали питаться покупнымъ хлѣбомъ еще съ ноября прошлаго года; это особенно приложимо къ крестьянамъ, живущимъ въ чертѣ города въ различныхъ слободахъ. Хлѣбъ же съ зимы поднялся въ цѣнѣ и недавно вздорожалъ почти вдвое: прежде цѣна муки была 60—65 коп. за пудъ, зимой уже поднялась до 1 руб. 10 коп., а теперь — 1 р. 25 коп. за пудъ. Крестьяне деревень еще кое-какъ перебиваются своимъ хлѣбомъ, но на сѣмена все-таки придется либо занимать, либо молотить новый сборъ.— Печальное положеніе пригородныхъ крестьянъ еще болѣе ухудшается тѣмъ, что суррогатъ хлѣба, картофель, тоже весь годъ стоитъ въ высокой цѣнѣ, а именно временами цѣна колебалась между 35—70 коп. за мѣру. Крестьяне думаютъ, что въ нынѣшнемъ году урожай ржи будетъ хуже, чѣмъ въ прошломъ. Точно злой рокъ преслѣдуетъ несчастное населеніе, обитающее на низовьяхъ Волги, говоритъ царицинская корреспонденція Русскихъ Вѣдомостей {Русскія Вѣдомости, No 166.}. То чрезвычайныя лѣтнія засухи, то жестокая и продолжительная зима губятъ всѣ посѣвы; то, наконецъ, выступаютъ суслики, саранча. Куда ни оглянешься, въ какую газету ни посмотришь, вездѣ: жучокъ, саранча, червь, губительный жаръ. Плоха надежда на урожай ржи, овса, пшеницы, плохо и фруктовымъ садамъ. Донская Пчела говоритъ напримѣръ: «Торговцамъ, промышляющимъ арендою садовъ, въ настоящемъ году не посчастливилось, такъ какъ урожай на фрукты очень плохъ» {Донская Пчела, No 46 (26 іюня).}. Въ Крыму урожай также неудовлетворителенъ и сады сдаются за половину прошлогодней цѣны. Оффиціальная телеграмма изъ Екатеринослава признаетъ, что дѣйствіе хлѣбнаго ;ука становится гибельнымъ и налетаніе его обняло всю губернію. Саранча проникла въ Вятскую губернію….

Конечно, получаются и утѣшительныя извѣстія. Для большей части Россіи расчитываютъ даже на довольно хорошій или, правильнѣе, посредственный урожай. Но что означаетъ посредственный урожай въ большинствѣ губерній, когда во многихъ изъ нихъ будетъ недородъ? Это означаетъ для громадной массы людей голодъ, въ страшномъ, буквальномъ смыслѣ слова, это означаетъ массу горя, новое разpореніе и безъ того раззоренныхъ. Въ данномъ случаѣ, не до шутокъ, здѣсь нѣтъ мѣста и тенденціозности. Было бы безуміемъ преднамѣренно закрывать глаза передъ народною бѣдою; было бы недобросовѣстностію изъ постороннихъ побужденій преувеличивать размѣры бѣдствія. Мы утверждаемъ только, что такъ жить долго нельзя. Вся Россія, т. е. большинство ея населенія, живетъ изъ года въ годъ, отъ урожая до урожая. Выдаются хорошіе хлѣба, и мужикъ поднялъ голову, пріободрился и направился…. въ кабакъ. Куда ему больше идти? Гдѣ отдохнуть душею, чѣмъ развлечься? Авторъ статьи Плотницкія артели {Русскій Курьеръ No 166.} передаетъ слѣдующій отзывъ плотника крестьянина на вопросъ, зачѣмъ они не хотятъ отстать отъ крученья (пьянства по цѣлымъ днямъ): «Вѣдь вотъ вы ѣздите же въ городъ къ знакомымъ, али въ кіятеръ разгуляться,— ну, и намъ погулять хотца. Посидишь съ добрымъ человѣкомъ въ трахтирѣ, попьешь, послушаешь, что разсказываютъ али читаютъ; въ Москву попадешь — машину послушаешь, тоже самъ попьешь,— ну, и повеселѣй, значитъ, станетъ. На завтра опохмѣлишься, да такъ и прокрутишь нѣсколько деньковъ…. Безъ этого нельзя.» И вѣдь, дѣйствительно, безъ этого нельзя. Дайте крестьянину образованіе, дайте вздохнуть отъ платежей и взысканій, и онъ съумѣетъ, взамѣнъ кабака, найти другія, болѣе разумныя развлеченія. Это, конечно, легко сказать, а для осуществленія такой исполинской задачи нуженъ геніальный государственный человѣкъ или, что избавляетъ отъ часто безполезнаго ожиданія геніальнаго дѣятеля, дружная совмѣстная работа власти и земли. Совмѣстная же работа этихъ двухъ элементовъ государственной жизни можетъ привести къ желаемымъ результатамъ только тогда, когда эти элементы объединятся не только формально, въ силу зависимости одного отъ другаго, но когда каждый изъ нихъ, свойственными ему средствами и путями, будетъ сознательно, активно осуществлять общую для нихъ цѣль — поднятіе экономическаго и нравственнаго уровня народной и государственной жизни.

Первостепенною, по своему вліянію на настоящее и будущее, является дѣятельность государства и общества, направленная къ воспитанію молодого поколѣнья. Съ выходомъ въ отставку графа Толстаго печать получила довольно широкую возможность обсуждать педагогическіе вопросы, и она воспользовалась этою возможностью. Особенно замѣчательныя статьи появлялись въ петербургской Странѣ. Г. Модестовъ продолжалъ печатать въ Голосѣ свои наблюденія и замѣчанія, подробно разбирая планъ французской школьной реформы. Газеты противоположнаго направленія, С.-Петербургскія и Московскія Вѣдомости, отъ времени до времени возобновляли защиту учебной системы бывшаго министра народнаго просвѣщенія и особенно отстаивали классическую систему средняго образованія. Въ послѣднее время Московскія Вѣдомости повторили мысль, высказанную уже Петербургскими Вѣдомостями. Обѣ газеты утверждаютъ, что съ удаленіемъ графа Толстаго система, которая съ такою безпощадною энергіею проводилась этимъ государственнымъ человѣкомъ, одержала блестящую побѣду, получила со всѣхъ сторонъ, даже отъ заклятыхъ враговъ, выраженіе полнаго сочувствія. Никто, будто бы оказывается, и не думаетъ нападать на основанія педагогическаго плана графа Толстаго. Самыя крайнія требованія не идутъ далѣе сокращенія учебныхъ часовъ, въ особенности для обоихъ древнихъ языковъ, и нѣкоторыхъ другихъ второстепенныхъ подробностей. Это мнѣніе, конечно, не точно. Съ выходомъ въ отставку графа Толстаго не уменьшилось, разумѣется, число противниковъ классической системы вообще. Но значительная часть образованнаго общества почувствовала, что гора съ плечъ спала уже отъ того, что аттестата зрѣлости нѣтъ надобности пріобрѣтать непосильнымъ и малополезнымъ трудомъ и молчалинскими добродѣтелями. И реальная и классическая система имѣютъ за собою и преимущества, и недостатки. Родители поручаютъ своихъ дѣтей мудрости правительства, отдавая ихъ въ учреждаемыя государствомъ учебныя заведенія. Но вѣдь семья тоже основа, и если плоха семья, то, значитъ, плохо и государство, если семья развращена въ конецъ, то не лучше обстоитъ дѣло и съ государствомъ. Многіе читатели вѣроятно помнятъ, какое тяжелое впечатлѣніе произвелъ извѣстный циркуляръ графа Толстаго, въ которомъ было оффиціально засвидѣтельствовано, что русская семья рѣшительно неспособна приготовить отечеству добрыхъ гражданъ, что эту задачу чиновники министерства народнаго просвѣщенія берутъ всецѣло на себя. Такое притязаніе показалось чрезмѣрнымъ даже многимъ высокопоставленнымъ лицамъ, и намъ передавали, между прочимъ, что въ одномъ генералъ-губернаторствѣ циркуляръ графа Толстаго былъ запрещенъ, какъ явно-нигилистическій.

На русскую семью произведено недавно сильное нападеніе и съ другой стороны. Русская Рѣчь говоритъ, между прочимъ: «На весьма существенный и важный вопросъ — молода-ли наша молодежь? мы съ скорбнымъ чувствомъ сожалѣнія должны отвѣтить: нѣтъ! У нашей молодежи, въ большинствѣ случаевъ, нѣтъ молодости, нѣтъ того идеально-бурнаго порыва, который проявляется въ интеллигентномъ юношѣ; нѣтъ даже того стихійно-буйнаго удальства, въ которомъ ключемъ бьетъ молодая жизнь не только у человѣка природы, но даже у всякаго молодаго животнаго, у котораго есть хотя одна живая клѣточка въ организмѣ». Авторъ говоритъ далѣе: «Пятьдесятъ процентовъ онанистовъ и золотушныхъ, 25% — съ зачатками водянки въ мозгу или чахотки легкихъ и 20% — страдающихъ хроническимъ катарромъ желудка; кромѣ того, изъ нихъ же 50% близорукихъ или страдающихъ зубною болью отъ гнилости зубовъ и перенесшихъ почти всѣ инфекціонныя болѣзни. Хорошо поколѣніе!» Русская Рѣчь утверждаетъ, что это грѣхъ отцовъ, ходячій упрекъ ихъ неразумія, эгоизма, а подчасъ, и преступныхъ дѣйствій. Прослѣдите жизнь ребенка: она вся почти состоитъ изъ оплошнаго нарушенія всѣхъ основныхъ гигіеническихъ правилъ.

Русская Рѣчь характеризуетъ состояніе нашей молодежи черезчуръ мрачными красками, и самъ авторъ, слагающій всю вину за изуродованное молодое поколѣніе на родителей, признаетъ губительное вліяніе школы, гдѣ мозгъ ребенка осужденъ на крайне вредное напряженіе, гдѣ также пренебрегаются существенныя требованія дѣтскаго организма. Мы не станемъ, конечно, пѣть дифирамбовъ русской семьѣ, въ особенности въ высшихъ классахъ русскаго общества, но поставимъ на видъ полную зависимость небогатой семьи отъ тѣхъ чиновниковъ-педагоговъ, на которыхъ такъ основательно нападаетъ авторъ статьи Русской Рѣчи. Ребенка по необходимости отдаютъ въ казарменную школу. Здѣсь здоровье его вообще надламывается, здѣсь получаетъ онъ нерѣдко зачатки чахотки и близорукость. Наконецъ, аттестатъ зрѣлости пріобрѣтенъ, юноша поступаетъ въ университетъ, и для бѣднаго молодаго человѣка начинается иногда еще болѣе печальная жизнь. Родители часто не въ силахъ помогать сыну-студенту, жить же уроками съ каждымъ годомъ становится все труднѣе и труднѣе. Читателю извѣстно, какъ питается значительная часть нашей молодежи, учащейся въ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ; онъ знаетъ также, какими жилищами она принуждена пользоваться. Что же мудренаго, что въ ней мало горячихъ порывовъ, мало идеальныхъ стремленій? Въ молодежи этой, сознается, конечно, и авторъ Современныхъ вовсе не заглохли хорошіе инстинкты, въ ней только спятъ добрыя стремленія. «Старшее поколѣніе, которое само испортило молодежь, само должно и исправить ее». Съ этою мыслью нельзя не согласиться, какъ и съ вытекающимъ изъ нея воззваніемъ автора: «Просвѣтитесь! Просвѣтите!— и выступайте на общую работу, дружно, честно, энергично, съ горячею любовью, безъ которой нѣтъ я не можетъ быть ничего хорошаго!» Совершенно справедливо; воспрянуть, какъ говоритъ Русская Рѣчь, необходимо, только надо указать и средства для этого. Отецъ и мать, положимъ, воспрянутъ, а гимназисту-классику, продержавши его пять часовъ въ учебномъ заведеніи, зададутъ уроковъ, съ которыми мальчикъ справится только далеко за полночь. Претензія перевоспитывать все общество усиленными дозами латинской и греческой грамматики всегда, конечно, претензіей и останется; но погубить она можетъ, да и, дѣйствительно, погубила многихъ. Въ свою очередь и семья одна не справится съ трудными задачами разумнаго воспитанія. Неужели въ этой области, какъ и во всѣхъ другихъ, невозможно искреннее соглашеніе между управляющими и управляемыми? На нашихъ глазахъ возрождается, путемъ воспитанія, Франція, и одинъ изъ ея современныхъ поэтовъ заставляетъ олицетворенное отечество произносить слѣдующіе прекрасные стихи:

. . . . . . . . . . . . . . . . .о jeunesse,

Jeunesse, c’est par toi qu’il faut que je renaisse!

A votre tâche, enfants! Surgissez, légions!

Semez le grain nouveau dans les nouveaux sillons!

De l’étude et du beau soyez volontaires!

Ceignez vos reins! Nourris de doctrines austères,

Marchez, libres et purs, brûlants du sacré feu,

Et préparez demain la revanche de Dieu!

Clairons de l’avenir, sonnez le boute-selle!

Comme vos pères, fils pieux, faites-moi belle

Et grande par l’idée et l’invincible esprit,

Et qu’il sache, ce monde où le Droit est proscrit,

Que le vainqueur a pu de cette tête altière

Arracher la couronne et jamais la lumière! *)

*) Изъ Похвалы Александру Дюма-отцу Пола Делара (Paul Delair).

Русской молодежи, къ счастію, нѣтъ надобности готовиться къ отмщенію, къ новой борьбѣ, и борьбѣ смертельной, съ побѣдителемъ-нноземцемъ. Но для борьбы съ нашими исконными врагами, съ нищетою и невѣжествомъ, съ цѣлою плеядою ихъ неизбѣжныхъ спутниковъ, надо запасаться силами русскому человѣку еще въ школѣ и всего болѣе, конечно, въ университетѣ. Въ переходной порѣ, когда вчерашній мальчикъ становится нынче молодымъ человѣкомъ, особенно обаятельно дѣйствуетъ живое, убѣжденное слово. Для профессора мало учености, хотя бы и замѣчательной. Ему надо одушевленіе, искренняя вѣра въ тѣ теоріи, излагать которыя онъ является на кафедрѣ. Молодежь, въ большинствѣ случаевъ, скоро различитъ искренность отъ притворства, дѣйствительное увлеченіе отъ придуманныхъ краснорѣчивыхъ пріемовъ. Что можетъ быть глубже и возвышеннѣе впечатлѣнія, которое производилъ на души своихъ слушателей Тимофѣй Николаевичъ Грановскій? А впечатлѣніе это производилось, потому что Грановскій не читалъ съ кафедры, а переживалъ на ней то мучительные, то восторженные часы, потому что онъ являлся для студентовъ не представителемъ только знанія, но и проповѣдникомъ добра и красоты.

Естественно, что на юношу, который привыкъ зубрить по нѣскольку часовъ, не разгибая спины, привыкъ механически переводить фразу за фразой изъ классическихъ писателей, не имѣя никакого понятія объ общемъ содержаніи такъ переводимаго сочиненія, естественно, говоримъ мы, что на такого юношу Грановскій произвелъ бы странное впечатлѣніе. Что же тутъ записывать, что же тутъ запомнить? мелькало бы въ дисциплинированной головѣ бѣднаго студента. Къ чему этотъ тонъ, что означаетъ это горячее одушевленіе профессора? И многіе изъ такихъ юношей остались бы недовольны Грановскимъ. Мы далеки отъ мысли, спѣшимъ оговориться, не признавать великаго педагогическаго значенія за зрѣло-обдуманною и толково-составленною лекціею. Въ большинствѣ случаевъ только подобныхъ чтеній и можно требовать. Но, думается намъ, высшаго своего торжества достигаетъ профессоръ тогда, когда онъ читаетъ, какъ Грановскій. Въ былое время и литературными произведеніями восхищались глубже и искреннѣе. Правда, въ началѣ сороковыхъ и шестидесятыхъ годовъ имѣли во главѣ такихъ людей, равныхъ которымъ не выставили послѣдующіе годы. Но вѣдь писали и въ то время не одни крупные таланты; однако отъ каждой книжки Современника, напримѣръ, или Русскаго Вѣстника конца пятидесятыхъ и начала шестидесятыхъ годовъ вѣетъ бодростію и свѣжестію мысли. Ихъ и теперь можно перечесть не безъ интереса. Въ данномъ случаѣ, слѣдовательно, дѣйствуютъ общія причины. Умъ русскаго человѣка пригнетенъ въ послѣднее время многими печальными явленіями. Нужда и болѣзни подкашиваютъ силы населенія. Дифтеритъ продолжаетъ еще поражать дѣтей и взрослыхъ, то на югѣ Россіи, то въ Тамбовской губерніи {Волга, No 329.} то въ Чебоксарскомъ и Казанскомъ уѣздахъ Казанской губерніи {Телеграмма въ No 180 Русскаго Курьера.}. Сифилисъ не ослабѣваетъ, бѣда грозитъ со всѣхъ сторонъ. При такихъ обстоятельствахъ, конечно, и правительству, и обществу необходимо сохранить полное самообладаніе, ясность мысли и твердость воли. Этого-то и нѣтъ у русскихъ образованныхъ людей, въ настоящее время, нѣтъ ни у большинства писателей, ни у большинства читателей. Мы отыскиваемъ факты, подбираемъ свѣдѣнія, сопоставляемъ ихъ, осторожно двигаемся на пути выводовъ, почтя не подымаемъ глазъ отъ дороги.

Благо человѣку, если онъ можетъ успокоиться на такой, плодотворной, конечно, работѣ. Но, чтобъ успокоиться, надо не слышать стоновъ, не видать страданій, надо имѣть, по крайней мѣрѣ, несомнѣнную увѣренность въ завтрашнемъ днѣ. Этой увѣренности у насъ нѣтъ. Печать въ послѣднее время опять заговорила довольно свободнымъ языкомъ, опятъ горячо и убѣдительно начала проповѣдывать необходимость свободы слова. Уже много вѣковъ слышатся эти новыя варіаціи на старую тему. Даже рука не всегда подымается писать въ защиту свободы печати, въ защиту независимости и искренности человѣческой мысли. Вѣстникъ Европы и Голосъ посвятили недавно прекрасныя статьи положенію нашей журналистики. Немного надо усилій, чтобы опровергнуть розовый взглядъ Отголосковъ, которые утверждаютъ, что обезпеченность русской печати существуетъ, и въ не малой степени, de facto, хотя и не существуетъ de jure. Если признать мнѣніе Отголосковъ вѣрнымъ, то изъ этого признанія необходимо вывести заключеніе объ отсталости нашего законодательства о печати. Фактическія отношенія существуютъ и безъ государства, назначеніе котораго именно и состоитъ въ томъ, чтобы давать законное обезпеченіе правильно возникшимъ отношеніямъ, чтобы давать охрану и личной мысли, и личному труду. Только на крѣпкомъ чувствѣ законности можетъ прочно держаться государство, и горе ему, если фактъ перерастетъ право…. Но Отголоски обнаруживаютъ плохія познанія по статистикѣ обезпеченности русской печати. Административная кара была далеко нерѣдкою гостьею «въ садахъ россійской словесности». Вѣстникъ Европы, одинъ изъ передовыхъ бойцовъ независимой мысли, представилъ слѣдующія данныя:

«Въ четырнадцать съ небольшимъ лѣтъ, истекшихъ со времени введенія въ дѣйствіе закона 6-го апрѣля по 1-е января 1880 года, предостереженій было дано 167; пріостановлено было 52 изданія, въ общей сложности на 13 лѣтъ и 9 мѣсяцевъ. Случаевъ запрещенія розничной продажи съ 1872 по 1879 годъ было 60. Спеціально въ 1879 году предостереженій было дано 14, пріостановлено было семь изданій (одно изъ нихъ два раза); розничная продажа была запрещена на время шести газетамъ (причемъ для одной изъ нихъ — для «Голоса» — запрещеніе продолжалось болѣе полугода!), печатаніе объявленій одной газетѣ…. Прибавимъ къ этому, что въ первые три мѣсяца текущаго года — до перемѣны личнаго состава главнаго управленія по дѣламъ печати — предостереженій было четыре, причемъ изданіе одного журнала было пріостановлено на три мѣсяца, розничная продажа была запрещена одинъ разъ, печатаніе объявленій — два раза (оба раза «Голосу», который съ 1-го января по 15-е мая пользовался правомъ печатать объявленія не болѣе полутора мѣсяца)».

Возражать Отголоскамъ — мало-полезное, стало быть, дѣло. Но отчего наша печать находится въ такомъ необезпеченномъ положеніи? Неужели она проповѣдуетъ разрушительныя идеи, неужели она смѣлѣе, ядовитѣе и несправедливѣе въ своихъ нападеніяхъ на государство, на весь общественный строй, на семью, на всѣ основы, чѣмъ англійская, французская или нѣмецкая печать? Отчего то, что безопасно на западѣ, приводить въ ужасъ у насъ? Отъ того, что прочныя гарантіи свободы печати или можетъ дать правительство, или настойчиво пожелать общество, а среди послѣдняго у насъ, какъ извѣстно, образованные люди составляютъ меньшинство.

Смѣшно доказывать, а часто приходится это дѣлать, что по французской пословицѣ, истина бьетъ ключомъ изъ столкновенія мнѣній. Для правительства безусловно необходимо знать желанья и нужды населенья, а, слѣдовательно, необходимо дать средства населенію высказываться о своихъ желаніяхъ и нуждахъ.

Неприкосновенность и цѣлость россійской Имперіи не есть окаменѣлость государствъ Азіи. Включая въ свои предѣлы много племенъ, много вѣроисповѣданій, Россія не стремится къ ихъ уничтоженію. Великое княжество Финляндское, напримѣръ, счастливо живетъ въ Имперіи, пользуясь такими нравами, (хотя оно покорено русскимъ оружіемъ), какими не пользуются сами побѣдители. Недавно вѣнская Presse пугала Австрійскихъ славянъ крайне централизаторскими стремленіями русскаго народа {Presse, No 186.}. Историческій фактъ, говоритъ газета, что образованіе всѣхъ европейскихъ великихъ государствъ (кромѣ Великобританіи, конечно) основано на идеѣ сосредоточенія, единообразнаго сплоченія частей. Presse указываетъ на записку графа Перовскаго, въ которой этотъ государственный человѣкъ указывалъ на необходимость энергическаго проведенія среди разноплеменныхъ жителей имперіи не только единаго языка, но единой религіи, конечно православной. Нѣмецкая газета ставитъ поэтому на видъ австрійскимъ славянамъ несогласимость ихъ федералистическихъ стремленій съ противоположными стремленіями русскаго государства.

Слова Presse отзываются нѣкоторымъ анахронизмомъ. Русскій народъ дѣйствительно стянулъ въ единое цѣлое громадное пространство земли, дѣйствительно охватилъ много племенъ своею государственною границею. Но несправедливо упрекать его въ нетерпимости, въ стремленіи поработить чуждыя по крови національности. Нѣмецкая печать возстаетъ даже противъ введенія въ Прибалтійскомъ краѣ судебныхъ учрежденій, давно уже дѣйствующихъ въ коренныхъ русскихъ губерніяхъ, какъ будто новый судъ, правый, скорый и милостивый, хуже обветшалыхъ учрежденій Лифляндской, Эстляндской и Курляндской губерніи. Особенно огорчаетъ и раздражаетъ нѣкоторыхъ введеніе въ этомъ краѣ русскаго языка, какъ языка оффиціальнаго дѣлопроизводства; но вѣдь долженъ же быть въ государствѣ государственный языкъ, и неужели надо доказывать, что имъ можетъ быть только русскій. Но, конечно, невозможно защищать мѣръ, которыя направлены къ тому, чтобъ насильственно заглушить иной языкъ или нарѣчіе, чтобъ заставить всѣхъ въ Россіи всегда и вездѣ говорить по-русски. Народъ, создавшій Ломоносова и Пушкина, не нуждается въ полицейскихъ мѣрахъ для того, чтобы его языкъ я литература пріобрѣтали все большее и большее распространеніе въ государствѣ, а на защиту цѣлости и неприкосновенности этого государства онъ встанетъ, какъ одинъ человѣкъ. Такъ называемыя сепаративныя стремленія, напримѣръ Малороссіи, главнымъ образомъ и вызваны были чрезвычайными, нецѣлесообразными м несправедливыми мѣрами. Поэтому состоявшееся уже введеніе новыхъ судебныхъ учрежденій въ юго-западной Россіи возбудило всеобщую радость въ этомъ краѣ и по всей Имперіи. «Дай Богъ, говоритъ корреспондентъ Русскаго Курьера изъ Кіева {No 176.}, чтобы введеніе судебной реформы сдѣлалось началомъ введенія у насъ и всѣхъ остальныхъ реформъ, которыхъ мы лишены, въ особенности земской, безъ которой всякаго рода «обрусительныя» мѣропріятія даютъ въ результатѣ лишь безполезное отягощеніе государственнаго бюджета расходами на содержаніе и субсидіи тѣмъ «обрусителямъ», которые готовы явиться піонерами «обрусенія» даже Москвы. Развѣ двадцати лѣтъ не достаточно было для убѣжденія въ томъ, что идея «обрусенія» сама по себѣ составляетъ абсурдъ; но, понятая и приложенная ложно, она обратилась въ средство для деморализаціи, въ особенности въ тѣхъ случаяхъ, когда «обрусители», ради «усиленнаго» оклада, или субсидіи, напускали на себя столько же рьяное, сколько и лицемѣрное усердіе. Лучшимъ образцомъ того могли бы служить нѣкоторыя изъ нашихъ классическихъ гимназій, гдѣ во имя «обрусенія» устроились торговыя лавочки, эксплуатирующія карманы учащихся. А наши «народныя» школы, въ которыхъ, во имя того же «обрусенія» русскихъ дѣтей, воспитываются лакейскіе и бюрократическіе нравы….

Проходитъ то время, когда прославлялись люди, все приносившіе въ жертву идеѣ военнаго величія государства, когда силы народа истощались для того, чтобъ наводить страхъ на враговъ. На нашихъ глазахъ происходитъ одинъ изъ послѣднихъ, надо надѣяться, опытовъ государства-казармы, и опытъ этотъ уже въ настоящее время дорого обходится нѣмецкому народу, а въ близкомъ будущемъ легко можетъ повести къ гибельнымъ для него послѣдствіямъ. Грубая сила теперь не надолго свяжетъ въ одно цѣлое разнородныя части, потому что современное государство начинаетъ все болѣе и болѣе опираться на идею, которая нуждается только въ духовной защитѣ, въ свободномъ ростѣ народнаго самосознанія. Историческая необходимость, по нашему мнѣнію, будетъ непрерывно распространять русскій языкъ, постоянно сплавлять великоросса, малоросса и бѣлоросса въ единый народъ. Желѣзныя дороги, расходясь отъ центра къ окраинамъ государства, перемѣшиваютъ населеніе, усиливая торговыя сношенія, сглаживая мѣстныя различія. Наука и искусство объединятъ насъ всѣхъ безконечно любовнѣе и крѣпче, если такому объединенію не будутъ содѣйствовать усиленныя мѣропріятія. Гоголь писалъ по-русски добровольно, и не даромъ именно Москва собирается поставить ему памятникъ.

Кромѣ введенія судебныхъ учрежденій въ Прибалтійскомъ краѣ и въ юго-западной Россіи, въ послѣднее время произошло нѣсколько другихъ, менѣе важныхъ, но очень замѣчательныхъ законодательныхъ мѣръ. Такъ отмѣненъ обрядъ, публичной казня надъ осужденными на каторжныя работы или на поселеніе. 3 іюня утвержденъ и недавно обнародованъ новый таможенный тарифъ на металлы. Daily News говорятъ, что онъ обманулъ ожиданія русскихъ сторонниковъ покровительственной системы: Новый тарифъ отмѣняетъ безпошлинный провозъ изъ-за границы чугуна и желѣза для машино-строителей {Этотъ провозъ былъ разрѣшенъ въ 1861 году. На сталь по новому тарифу пошлина понижена.}. На доставляемыя въ Россію фабричныя и заводскія машины и орудія, а также на локомобили и пожарные снаряды, слегка повышена таможенная пошлина. Наши протекціонисты требовали возвышенія таможенныхъ сборовъ съ привознаго чугуна и утверждали, что безъ этой мѣры русская желѣзная промышленность не станетъ на ноги, не въ состояніи. будетъ соперничать съ привозными ишь странными издѣліями. Но Страна {Страна, No 51.} совершенно справедливо указываетъ, что развитію въ Россіи желѣзной промышленности препятствуютъ косность и безденежье (послѣднее, по нашему мнѣнію, въ видѣ исключенія) ея представителей. Петербургская газета напоминаетъ о предположеніи американской кампаніи устроить рельсовое и сталеружейное производство на прежнихъ казенныхъ Горо-Благодатскихъ заводахъ, объ учрежденіи въ Парижѣ общества съ капиталомъ въ 25 милліоновъ франковъ для покупки и разработки анцыфоровскихъ желѣзныхъ рудниковъ въ Орловской губерніи и т. д. {Послѣднее извѣстіе оказывается невѣрнымъ.} Стало быть, русскому промышленнику нуженъ не покровительственный тарифъ на чугунъ и желѣзо, а знаніе и предпріимчивость, Отмѣтимъ въ заключеніе одно важное на значеніе. Товарищемъ, министра финансовъ, на мѣсто умершаго А. К. Гирса, опредѣленъ профессоръ кіевскаго университета, извѣстный ученый экономистъ Н. А. Бунге. Новое Время {Новое Время, No 1559, Финансовая ваканція.} справедливо говорило, когда назначеніе г. Бунге не было извѣстно: «Еще свѣжо въ нашей памяти все то неудовольствіе, которое было вызвано въ обществѣ дѣятельностью министерства народнаго просвѣщенія; односторонне и рѣзко направленное, оно дало нѣкоторые результаты весьма неутѣшительные для развитія молодого поколѣнія; оно посѣяло неудовольствіе и въ родителяхъ и неудовольствіе рѣзкое и опасное съ государственной точки зрѣнія. Но все это поправимо; рѣзкости направленія смягчатся и исчезнутъ; важныя стороны народнаго развитія, упущенныя изъ виду прежнимъ министромъ, могутъ быть восполнены новымъ. Возстановленіе равновѣсія въ этой умственной сферѣ не такъ трудно, ибо сама эта сфера, состоящая изъ людей интеллигентныхъ, помогаетъ дѣятельно исправленію и леченію старыхъ ранъ».

«Созрѣлъ другими опасностями вѣетъ отъ несовершенства финансовой системы, отъ отсутствія всякаго плана, отъ броженія въ потьмахъ, отъ попытокъ несмѣлыхъ, отъ полумѣръ, никого и ничего не удовлетворяющихъ. Ничего нѣтъ хуже, какъ бродить ощупью, не имѣть въ головѣ опредѣленной программы и потому не имѣть и надлежащей твердости и смѣлости, Ничего нѣтъ хуже, какъ быть источникомъ финансоваго знанія по своему назначенію и не представлять собою ровно ничего, не источника даже, а капли единой. Извольте тутъ изливать живую воду дохода, когда вы уподобляетесь скалѣ, изъ которой развѣ только новый Моисей можетъ извлечь родникъ!…»

Газета справедливо говоритъ, что отъ неудовлетворительной финансовой системы страдаютъ не сотни, не тысячи, а милліоны людей, страдаетъ вся страна. Все управленіе несетъ на себѣ тяжесть финансовой безурядицы. Надо надѣяться, что новый товарищъ министра финансовъ получитъ достаточно-широкій просторъ для осуществленія реформъ въ государственномъ хозяйствѣ. Г. Бунге давно уже извѣстенъ, какъ противникъ того способа обогащенія страны, который проповѣдовали Московскія Вѣдомости, т. е. противникъ всякихъ дальнѣйшихъ выпусковъ и принудительнаго курса бумажныхъ денегъ. При благопріятныхъ обстоятельствахъ, г. Бунге, быть можетъ, и удастся возстановить потрясенныя финансы государства, отмѣнить несправедливую подушную подать, уничтожить нелѣпый соляной акцизъ. Искренне желаемъ г. Бунге наступленія такого счастливѣйшаго дня въ его жизни.

Назначеніе г. Бунге есть доброе предзнаменованіе для русскихъ финансовъ. Почтенный профессоръ соединяетъ съ обширными экономическими свѣдѣніями и административную опытность, такъ какъ онъ нѣсколько лѣтъ управлялъ кіевскою конторою государственнаго банка. Знаменіе времени, товарищемъ министра назначенъ профессоръ. Отъ души желаемъ г. Бунгѣ полнаго успѣха.

В. Г.

«Русская Мысль», No 7, 1880

OCR Бычков М. Н.

Внутреннее обозрение — No 7, 1880

Автор: Гольцев Виктор Александрович

Обратная связь

Вопрос администратору