Внутреннее обозрение — No 6, 1881

Автор: Гольцев Виктор Александрович

ВНУТРЕННЕЕ ОБОЗРѢНІЕ.

I. Вопросы дня.

По поводу отставки графа Лорисъ-Меликова и циркуляра г. министра народнаго просвѣщенія.— Безпорядки на югѣ.— Главныя причины этого печальнаго явленія и главныя средства къ устраненію зла.— Необходимость обновленія нашего общественнаго строя.

Наиболѣе выдающійся, наиболѣе популярный государственный дѣятель въ Россіи, графъ М. Т. Лорисъ-Меликовъ, оставилъ свой многотрудный постъ. На его мѣсто министромъ внутреннихъ дѣлъ назначенъ графъ Игнатьевъ, бывшій константинопольскій посолъ, дважды бывшій нижегородскимъ генералъ-губернаторомъ (въ ярмарочное время). Имя графа Игнатьева хорошо извѣстно русскому обществу, и заслуги его при заключеніи договоровъ съ Китаемъ (по уступкѣ Амурскаго края) и съ Турціей (Сан-Стефанскій трактатъ, изуродованный Берлинскимъ конгрессомъ) принадлежатъ къ числу наиболѣе блестящихъ актовъ русской дипломатіи. Но что означаетъ отставка графа Лорисъ-Меликова? Смѣна ли это только лицъ или направленій? Сѣверо-Германская Всеобщая Газета выступила съ торжественными завѣреніями передъ лицомъ Европы, что она должна довѣрять новому русскому министру внутреннихъ дѣлъ, а Московскія Вѣдомости провозгласили, что теперь у насъ начнется національная политика (внутренняя, конечно). Изъ послѣдующихъ статей газеты оказалось, что національная политика должна заключаться въ стѣсненіи свободы печати, въ ограниченіи независимости суда, и т. д. Московскія Вѣдомости рѣшительно полагаютъ, что такая охранительная свистопляска должна начаться именно съ удаленіемъ отъ дѣлъ графа М. Т. Лорисъ-Меликова….

Бывшій министръ внутреннихъ дѣлъ возбудилъ къ себѣ глубокое довѣріе и земства, и власти, и народа, до котораго дошли вѣсти о гуманномъ и вмѣстѣ съ тѣмъ энергическомъ государственномъ дѣятелѣ. Народъ весьма сочувственно посмотрѣлъ на ненаціональную будто бы политику графа Лорисъ-Меликова. Ничего не можетъ быть на Руси національнѣе твердости, соединенной съ великодушіемъ, быстроты и справедливости дѣйствія, соединенныхъ съ пощадою и мягкостью. А именно этими качествами, въ выдающейся степени, отличается знаменитый и военными подвигами, и заслугами въ гражданскомъ управленіи бывшій министръ внутреннихъ дѣлъ. Изъ всѣхъ русскихъ людей довѣріе покойнаго Императора, въ необычайно-трудную для Россіи годину, остановилось ли графѣ Лорисъ-Медиковѣ, и все, что находилось въ предѣлахъ силъ одного человѣка, съ которымъ рука объ руку шли весьма немногіе изъ власть имѣющихъ, — все это было сдѣлано или подготовлено, какъ свидѣтельствуютъ отзывы подавляющаго большинства органовъ русской печати. Газета Русъ, которую какой-то злой рокъ и нѣкоторое упрямство нерѣдко толкаютъ въ сторону Московскихъ Вѣдомостей, такъ отозвалась о бывшемъ министрѣ внутреннихъ дѣлъ: «Графъ Лорисъ-Меликовъ оставляетъ по себѣ блестящій слѣдъ. Россія не можетъ не припомнить съ благодарностью, какъ успокоились ея нервы, какъ поднялось и обновилось состояніе общественнаго духа съ его назначеніемъ. Ни одинъ, кажется, министръ въ Россіи, а изъ министровъ внутреннихъ дѣлъ и положительно никто, не пользовался до него такою популярностью и общимъ довѣріемъ. Чувствовалось, что прибыло ума, жизни, широкаго и дѣятельнаго почина (чего всегда было очень скудно) и умалилась бюрократическая рутина; дышалось свободнѣй и легче. Много истинно-полезнаго успѣлъ онъ совершить въ краткій періодъ своего нахожденія у дѣлъ».

До назначенія начальникомъ верховной распорядительной коммиссіи графъ М. Т. Лорисъ-Меликовъ былъ харьковскимъ генералъ-губернаторомъ и съумѣлъ возбудить всеобщія симпатіи, съумѣлъ доставить власти и уваженіе, и любовь общества. Ни одной смертной казни не было въ Харьковскомъ генералъ-губернаторствѣ (изъ другихъ же генералъ-губернаторствъ не было казней только въ Московскомъ). Когда страшная опасность шла на насъ изъ Азіи, то для борьбы съ этою опасностью, съ ветлянскою чумою, покойный Государь послалъ графа Лорисъ-Меликова. Извѣстно, какъ удачно и скоро было исполнено и это въ высшей степени трудное порученіе.

Дѣятельность графа Лорисъ-Меликова принадлежитъ исторія; возобновленіе этой дѣятельности съ величайшею радостью встрѣтило бы русское общество, которое вновь почувствовало бы, какъ выразилась Русь, что прибыло ума, жизни, широкаго и дѣятельнаго почина… Новый министръ внутреннихъ дѣлъ обратился къ начальникамъ губерній съ циркуляромъ, который разсчитанъ, конечно, на то, что онъ произведетъ впечатлѣніе на все общество. По поводу этого циркуляра газеты уже высказались, и, въ большинствѣ случаевъ, справедливо, указывается на широкія и слишкомъ неопредѣленныя намѣренія и обѣщанія, заключающіяся въ этомъ документѣ. Въ циркулярѣ нѣтъ признаковъ возвѣщенной Московскими Вѣдомостями «національной» политки. Наоборотъ, земству и городскимъ сословіямъ (очень много у насъ сословій! Недавно появилось трактирное) торжественно обѣщано, что дарованныя имъ права останутся въ полной неприкосновенности. Что касается до печати, то графъ Игнатьевъ заявилъ недавно, какъ министръ государственныхъ имуществъ, весьма сочувственное къ ней отношеніе. Нѣсколько странно видѣть въ циркулярѣ г. министра внутреннихъ дѣлъ архаическое выставленіе впередъ дворянскаго сословія. Рѣчь ведется къ нему, «да будетъ оно увѣрено, какъ и все русское земство и городскія сословія, что дарованныя имъ права останутся, согласно Высочайшей волѣ, въ полной неприкосновенности». Представьте, что учитель географіи начнетъ урокъ слѣдующимъ образомъ: всѣ великія рѣки Европейской Россіи, Москва-рѣка, какъ и Волга, Днѣпръ, Кама и другія, имѣютъ въ судоходномъ отношеніи огромное значеніе… Москвѣ-рѣкѣ, наоборотъ, надо поскорѣе слиться съ Окою, съ Волгою, чтобъ вступить въ великую систему земскихъ водъ.

Въ концѣ циркуляра выражено положительное обѣщаніе: «Правительство приметъ при этомъ безотлагательныя мѣры, чтобъ установить правильные способы, которые обезпечивали бы наибольшій успѣхъ живому участію мѣстныхъ жителей въ дѣлѣ исполненія Высочайшихъ предначертаній». Мы не рѣшаемся думать, что въ данномъ случаѣ рѣчь идетъ объ участіи мѣстныхъ жителей въ такъ-называемой исполнительной, полицейской власти. Самоуправденіе и представительство имѣютъ надлежащее мѣсто въ области законодательной власти и контроля за дѣйствіями администраціи. Чтобъ обезпечить живое участіе русскихъ людей въ этой области, необходимо прежде и больше всего установленіе закономъ начала личной неприкосновенности, свободы совѣсти, печати и слова. А Московскія Вѣдомости завѣряютъ, что такая политика, политика графа Лорисъ-Меликова, была ненаціональною. Конечно, и при бывшемъ министрѣ внутреннихъ дѣлъ національнаго, во вкусѣ Московскихъ Вѣдомостей, оставалось не мало; но много безобразій было изгнано или по крайней мѣрѣ ослаблено: административная ссылка сократилась въ размѣрахъ и смягчилась; печать имѣла относительную свободу; земства не были опутаны запрещеніями и стѣсненіями. Общество встрепенулось; его живое участіе къ вопросамъ государственнаго управленія пробудилось и окрѣпло, окрѣпло настолько, что безъ особаго вреда (а быть-можетъ и съ пользою) перенесетъ временное ненастье…

Князь Бисмаркъ, сильно обезпокоенный ненаціональною, то-есть нерусскою, политикою г. бывшаго министра внутреннихъ дѣлъ, открыто высказывалъ, какъ испытанный другъ русскаго народа (что было блистательно доказано, между прочимъ, и союзомъ его съ Биконсфильдомъ и Андраши на Берлинскомъ конгрессѣ), свое недовольство управленіемъ графа Лорисъ-Меликова.

Московскія Вѣдомости и ихъ высокопоставленные, но близорукіе друзья, также возставали противъ либеральнаго направленія графа Лорисъ-Меликова и А. А. Абазы, вышедшаго въ отставку вмѣстѣ съ г. бывшихъ министровъ внутреннихъ дѣлъ.

Представители петербургской городской думы явились засвидѣтельствовать графу Лорисъ-Меликову признательность за доброжелательное отношеніе къ столичному самоуправленію, за пользу принесенную городу. Тифлисская городская дума сдѣлала весьма сочувственное заявленіе въ томъ же смыслѣ. Общество для содѣйствія русской промышленности и торговлѣ единогласно, при громѣ рукоплесканій, избираетъ бывшаго министра въ почетные члены и благодарятъ его за громадныя заслуги, оказанныя дѣлу порядка и прогресса въ Россіи. Черезъ день, 15 мая,то же общество подписываетъ графу Лорисъ-Меликову слѣдующій адресь: «Ваше сіятельство, графъ Михаилъ Таріеловичъ! При многотрудныхъ государственныхъ дѣлахъ удостоивъ своего высокаго вниманія положеніе нашего Сѣвера, вы защитили промышленные интересы русскихъ и содѣйствовали разрѣшенію важныхъ экономическихъ вопросовъ, что будетъ имѣть благотворное вліяніе на развитіи отечественнаго торговаго мореходства и на благосостояніе цѣлаго края. С.-петербургское отдѣленіе Общества для содѣйствія русскому торговому мореходству, сознавая важное значеніе оказанныхъ вами услугъ цѣли Общества, признаетъ своимъ долгомъ выразить вамъ искреннюю признательность и глубочайшее уваженіе. Вмѣстѣ съ тѣмъ оно не можетъ не скорбѣть, что болѣзнь заставила васъ оставить тяжелую обязанность министра внутреннихъ дѣлъ. Государственная дѣятельность вашего сіятельства доказала безкорыстную преданность Престолу, безпредѣльную любовь къ отечеству и полное самоотверженіе для общаго блага въ тяжелое время, которое мы переживали. Вашей дѣятельности, какъ государственнаго человѣка, не забудетъ исторія; ваши же благодѣтельные подвиги на полѣ брани составляютъ славу нашего отечества».

Присоединяясь къ выраженіямъ искренняго и глубокаго сожалѣнія объ отставкѣ графа Лорисъ-Медикова, мы рѣшаемся выразить надежду, что новый министръ внутреннихъ дѣлъ убѣдится въ необходимости идти тѣмъ же путемъ, бороться съ тѣми же вліяніями, съ которыми, по слухамъ, приходилось бороться и графу Лорисъ-Меликову. Подтвержденіемъ этой мысли служитъ отчасти циркуляръ г. министра народнаго просвѣщенія, напечатанный, по Высочайшему повелѣнію, уже по вступленіи въ должность графа Игнатьева.

«Соприкасаясь, — говорятъ баронъ Николаи, — самыхъ жизненныхъ духовныхъ потребностей всѣхъ сословій и призванное прилагать всѣ своя старанія въ возможному ихъ удовлетворенію, министерство народнаго просвѣщенія менѣе всякаго другаго правительственнаго органа можетъ жить въ канцелярской или формальной замкнутости и не прислушиваться голоса общественнаго мнѣнія въ лицѣ законныхъ его представителей. Сохраняя твердо въ своихъ рукахъ право руководить общимъ направленіемъ, которое должно бытъ дано духовному развитію народа, правительство со вниманіемъ относится къ ходатайствамъ, обращаемымъ къ нему законныхъ путей, о нуждахъ, истекающихъ изъ священнѣйшихъ обязанностей къ возрастающему поколѣнію. Какъ высшіе въ раіонѣ своего управленія представители правительственной заботливости о народномъ образованіи, попечители учебныхъ округовъ, не уклоняясь при исполненіи прямыхъ своихъ обязанностей отъ указанныхъ имъ закономъ путей и охраняя въ предѣлахъ предоставленной имъ власти установленныя правила и порядокъ въ подвѣдомыхъ имъ учебныхъ заведеніяхъ, должны, вмѣстѣ съ тѣмъ, черезъ постоянное общеніе какъ съ мѣстными властями, такъ и съ общественною средой, служить связывающимъ звеномъ между мѣстными нуждами и центральнымъ управленіемъ».

Уже одна эта цитата достаточно свидѣтельствуетъ о томъ, что г. Катковъ по-своему правъ, не печатая циркуляра въ Московскихъ Вѣдомостяхъ. То, что говорится въ немъ объ университетахъ, о пользѣ и необходимости охраны ихъ самоуправленія, должно еще болѣе не нравиться партія московсной газеты.

«Высочайше утвержденный 18-го іюня 1863 года общій уставъ Императорскихъ россійскихъ университетовъ, предоставивъ университетамъ широкое самоуправленіе, возложилъ на нихъ же, въ одинаковой мѣрѣ, обязанность пещись какъ о развитіи науки и о возбужденіи въ учащемся юношествѣ любви въ ней, тамъ и объ охраненія порядка въ стѣнахъ университетскихъ. Средствами для сей послѣдней задачи являются: право установить правила объ обязанностяхъ учащихся, о порядкѣ въ университетѣ и о взысканіяхъ за его нарушеніе, избирать лицъ для наблюденія за этими порядками и совершать судъ надъ нарушителями. Облекая ученую коллегію такими полномочіями и оказывая ей такое обширное довѣріе, правительство, конечно, изыскивало наилучшее, по его мнѣнію, средство, дабы облегчить учащемуся юношеству возможность пріобрѣтенія высшихъ позицій и охранить научныя его занятія отъ посягательства на спокойное ихъ теченіе. Ученое сословіе не можетъ не стать на высоту этого довѣрія, закономъ ему оказываемаго, Не останавливаясь на различныхъ мѣропріятіяхъ, въ послѣдніе годы временно пріостанавливавшихъ полное развитіе началъ, положенныхъ въ основаніе устава 1863 года и вызванныхъ исключительными событіями, я полагаю, что твердое установленіе, на почвѣ законности, отношеній ученой корпораціи къ университету и его слушателямъ должно послужить вернѣйшимъ залогомъ постепеннаго возстановленія порядка и тишины и полнаго возвращенія университетовъ къ тѣмъ условіямъ правильной научной жизни, которыя одни могутъ обезпечить успѣхъ ихъ дѣятельности».

Личный опытъ г. министра народнаго просвѣщенія, во время его управленій Кіевскимъ учебнымъ округомъ, убѣдилъ барона Николаи въ справедливости этого мнѣнія. Циркуляръ говоритъ далѣе, что «ученымъ корпораціямъ ввѣрена будущность Россіи, въ лицѣ будущихъ ея образованнѣйшихъ общественныхъ дѣятелей; отъ нихъ зависитъ доказать, что, служа наукѣ, онѣ служатъ опорою основамъ гражданственности, закону, порядку и доброй нравственности. Уважая ихъ приказаніе, буду, — заявляетъ министръ, — уважать права, закономъ имъ предоставленныя, ожидая не въ меньшей мѣрѣ исполненія такихъ обязанностей, которыя съ этими правами неразрывно связаны».

Переходя къ среднимъ учебнымъ заведеніямъ, баронъ Николаи напоминаетъ о требованіяхъ гигіены, о необходимости соразмѣрять школьныя программы съ силами большинства учащихся. Министръ утверждаетъ, что между семьей и школой должны быть дружественныя и тѣсныя отношенія. «Не малое число среднихъ учебныхъ заведеній содержится, въ большей или меньшей мѣрѣ, на суммы общественныя. Въ такихъ заведеніяхъ представителямъ общества законъ даетъ право на участіе въ завѣдываніи училищами. Это право должно быть уважаемо по буквѣ и по духу закона, его даровавшаго. Жизнь училищъ должна быть открыта общественному взору. Чѣмъ она будетъ правильнѣе, чѣмъ болѣе въ ней будетъ царить живой духъ, а не мертвая форма, тѣмъ болѣе школа будетъ уважаема и любима. Не строгость дисципляны, учебное и воспитательное, возбуждаетъ жалобы въ благомыслящемъ обществѣ: она необходима для исполненія высокой задачи, которую школа несетъ передъ Россіею, ибо дисциплина въ жизни создается дисциплиною въ школѣ; но холодный формализмъ, всякое проявленіе пристрастности, всякое уклоненіе отъ духовно-нравственной задачи, разрѣшеніе которой возложено на школу, вызываетъ справедливыя нареканія и заслуженное порицаніе». Наконецъ въ области начальнаго образованія г. министръ народнаго просвѣщенія отводитъ земству и вообще самоуправленію надлежащее мѣсто, строго порицая систему затрудненій земству и пререканій съ нимъ. Для совокупности дѣйствій правительства и мѣстнаго представительства, — говорится въциркулярѣ, — «существуютъ училищные совѣты: значеніе и права ихъ должны быть уважаемы. Директоры и инспекторы народныхъ школъ, какъ непосредственные агенты министерства народнаго просвѣщенія, должны являться агентами заботливости правительственной, а не стѣсненія самодѣятельности общественной: сію послѣднюю они обязаны уважать и поощрять».

Если наши дѣти будутъ воспитываться такъ, какъ того желаетъ баронъ Николаи, если обществу будетъ, наконецъ, дана возможность участвовать и въ другихъ отрасляхъ государственнаго управленія, а личности русскаго гражданина будетъ обезпечена необходимая свобода, то болѣзнь, постигшая государство, пройдетъ скоро и не оставятъ слѣдовъ.

На всемъ югѣ Россіи — и въ многолюдныхъ городахъ, гдѣ сосредоточены власти и войска, и въ небольшихъ мѣстечкахъ и селеніяхъ — происходило разграбленіе еврейскаго имущества, разрушеніе еврейскихъ домовъ и храмовъ, избіеніе самихъ евреевъ. Озлобленная толпа ходила по улицамъ и творила беззаконное, безчеловѣчное дѣло. Спору нѣтъ, евреи-шинкари, евреи-кредиторы были на югѣ тяготою не малою; но дикая расправа съ ними свидѣтельствуетъ о глубокомъ невѣжествѣ народа, объ отсутствіи у него чувства законности. Да и гдѣ было развиваться этому чувству законности? Вѣдь «правовый порядокъ» представляетъ пошлую, отжившую свой вѣкъ доктрину, какъ говорятъ наши охранители.

Тысячи людей пострадали болѣе или менѣе значительно. Газеты полны описаніями ужасающихъ картинъ. Перепуганныя дѣти, больныя, до отчаянія доведенныя женщины — бѣгутъ изъ городовъ и деревень, все бросая, спасая только жизнь. Мы не станемъ повторять этихъ описаній, не станемъ еще болѣе тревожить воображеніе читателя, и безъ того взволнованнаго и опечаленнаго газетными извѣстіями. Нѣтъ достаточно сильныхъ словъ, чтобы протестовать противъ буйнаго насилія человѣка надъ человѣкомъ. Никакими соображеніями, по нашему глубокому убѣжденію, нельзя оправдать отсутствія законности и человѣчности. Ихъ отсутствіе указываетъ, что существующему строю не достаетъ именно, какъ выражается одна газета, основныхъ основъ, ибо этими основами и должны являться законность и человѣчность.

Но какъ быть? Какія мѣры принять къ предотвращенію грабежа и насилій на будущее время? Очевидно, что для этого должно устранить тѣ причины, которыя вызвали безпорядки, а причины эти заключаются въ невѣжествѣ и горькой бѣдноcти массы населенія.

Въ педагогической хроникѣ журнала Семья и Школа еще въ прошломъ году такъ описывалось состояніе народнаго образованія на югѣ Россіи: «Въ 1863 году случилось величайшее несчастіе для малорусскаго народа, — несчастіе, которому мы обязаны тѣмъ, что, потративъ милліоны народныхъ денегъ, до сихъ поръ не имѣемъ народной сельской школы. Вспыхнувшее въ началѣ 1863 года польское возстаніе вызвало ложную идею о необходимости «обрусить» малорусскій народъ. Понадобились «обрусители»; дѣло за ними не стало…. Они явились тысячами. Дѣятельность ихъ извѣстна. Экономической стороны ея мы не касаемся, но педагогическая сторона была преступна. Пользуясь тѣмъ, что въ уставѣ не было прямаго разрѣшенія употреблять въ народныхъ школахъ народный языкъ, обрусители это невоспрещеніе перетолковали въ смыслѣ запрещенія. Народный языкъ былъ сперва недопущенъ въ народную школу, а когда послѣ 1866 года началась эпоха дѣятельности бюрократовъ директоровъ и инспекторовъ, то народный языкъ начали преслѣдовать. Живое слово учителя, или книга на народномъ языкѣ признавались фактомъ преступной «неблагонамѣренности» и основаніемъ для изгнанія учителя и замѣщеніемъ его уроженцемъ Вятки или Уфы, а не то Виндавы или Риги….. Директора и инспектора своими набѣгами оттолкнули отъ земскихъ школъ земство и успѣли навести на однихъ панику, другихъ же «склонить» на свою сторону, въ пользу «единодушной» дѣятельности къ распространенію въ народныхъ школахъ бюрократизма и обрусенія….

«Результаты извѣстны. Земства, т. е. лучшіе земскіе люди, или махнули на шкоды я удалилясь въ свои Монрепо, или были удалены…. Бюрократы-педагоги, купно съ бюрократами-земцами, Краснопѣвцовыми и Подоугольниковыми, торжествовали…. Не подоспѣй общая воинская повинность съ своими льготами по образованію, — школы на югѣ давно бы стояли пустыми…. А печать должна была молчать».

Въ другомъ выпускѣ Семьи и Школы были помѣщены интересныя статистическія данныя. «Населеніе Полтавской губ. составляетъ 2.132.000 душъ обоего пола, поселенныхъ въ 4.519 населенныхъ пунктахъ, на пространствѣ 43.844 квад. верстъ. Въ составѣ этого населенія дѣтей школьнаго возраста отъ 7 до 13 лѣтъ насчитываютъ 342.126, — 167.315 мальчиковъ и 174.811 дѣвочекъ. Изъ общаго числа дѣтей школьнаго возраста, такихъ, которыя посѣщаютъ школы, или «хотя и не посѣщаютъ, но уже научились читать и писать», — 22.345 мальчик. и 1.789 дѣвочекъ, всего 24.734. Въ процентномъ отношеніи это составитъ: грамотныхъ мальчиковъ 13,33 % и дѣвочекъ 1,03, а неграмотныхъ мальчиковъ 86,67% и дѣвочекъ 98,97%».

На основаніи оффиціальныхъ отчетовъ оказывается, что ничтожное вообще количество южно-русскихъ народныхъ училищъ подвергалось еще уменьшенію. Такъ, «инспекторъ народныхъ училищъ Полтавской губерніи удостовѣряетъ, что къ 1 января 1869 года сельскихъ училищъ въ губерніи было 436, а къ 1 января 1870 года ихъ осталось 407, — слѣдовательно, произошло уменьшеніе на двадцать девять школъ. Директоръ училищъ Екатеринославской губернія, въ отчетѣ за 1876 годъ, утверждаетъ, что къ 1 января 1877 года начальныхъ народныхъ училищъ въ губернія числилось 323, «противъ прошлаго года менѣе тремя училищами». Въ 1875 году сельскихъ мужскихъ училищъ въ той же губерніи было 118, а въ 1876 году уже стало 111: опять уменьшеніе на семь школъ.

«Изъ отчетовъ херсонскаго губернскаго земства мы узнаемъ, что въ годъ освобожденія крестьянъ (1861 годъ) бывшіе крѣпостные крестьяне открыли на свой счетъ 85 школъ. Въ періодъ времени 1865—1869 годовъ сельскія общества открыли у себя 147 школъ; въ слѣдующій періодъ 1870—1874 годовъ вновь открыто только 70 школъ, а въ 1874 г. (годъ наиболѣе усиленной дѣятельности чиновниковъ министерства графа Толстаго) закрыто сельскими обществами двадцать школъ…. Это въ одинъ только годъ, и притомъ въ той губерніи, въ которой веденіе земскаго дѣла весьма удовлетворительно и въ которой земство убѣждено, что ни одна школа ни подъ какимъ видомъ не должна быть закрываема, «въ случаѣ же крайне плохаго ея положенія, или безуспѣшности ея существованія, она должна быть подвергаема внутреннимъ реформамъ, въ чемъ бы послѣднія ни заключались; но отнюдь не должна быть закрываема». Сокращалось число и не земскихъ школъ. Изъ отчетовъ бывшаго оберъ-прокурора св. сѵнода, графа Толстаго, оказывается, что въ Кіевской губерніи «въ 1870 году числилось сельскихъ школъ 1.366, въ 1872 году 1.307, въ 1874 году 1.317, т. е. въ теченіе четырехъ лѣтъ послѣдовало уменьшеніе на сорокъ девять школъ. Заглядываемъ въ отчетъ по Волынской губерній и видимъ, что въ 1870 году было 1.189 школъ, а въ 1873 году только 383; такимъ образомъ въ три года исчезло 806 школъ…» Въ Подольской губерніи въ 1870 году показано 1.248 школъ, а въ 1875 г. только 1.027. Не мудрено, что при такихъ условіяхъ южно-русское населеніе не въ состояніи, во-первыхъ, противостоять смышленому, беззастѣнчивому въ торговыхъ пріемахъ племени и поддается, во-вторыхъ, всякому неясному слуху, всякой злонамѣренной агитаціи, смѣшивая крамольниковъ съ краморниками (мелочные торговцы, въ большинствѣ — евреи) и вѣруя въ. распоряженіе свыше бить жидовъ. Съ другой стороны, южно-русскій крестьянинъ находится въ тяжеломъ, даже нерѣдко бѣдственномъ экономическомъ положеніи. Мы уже много разъ говорили объ этомъ на страницахъ Русской Мысли. Слѣдовательно, еврейскій вопросъ есть вопросъ бѣдности и невѣжества большинства крестьянскаго (и городскаго) населенія на югѣ Россіи. Несомнѣнно, что часть нашего народа чувствуетъ къ евреямъ и глубокую антипатію, имѣющую религіозное и историческое основаніе. Уживаясь мирно съ магометаниномъ и даже язычникомъ, русскій православный труднѣе, быть-можетъ, примиряется съ русскимъ Моисеева закона. Но и въ этомъ отношеніи образованіе, смягчая нравы и облегчая усвоеніе истинно-христіанской морали, представляетъ наилучшее средство къ предупрежденію кровавыхъ столкновеній между различными племенами одного и того же государства. Безъ сомнѣнія, образованіе еще болѣе необходимо еврейскому населенію, которому пора отвыкать отъ беззастѣнчивой наживы на счетъ обнищалаго народа. Кромѣ школъ, необходимо широкое развитіе самоуправленія, безпрепятственный) ростъ представительныхъ учрежденій, гдѣ всѣ разноплеменные граждане великаго государства одинаково служили бы своей общей родинѣ. Мы много разъ высказывали твердое убѣжденіе, что великорусское племя, охватившее громадное пространство между Бѣлымъ и Чернымъ моремъ, между Великимъ океаномъ и Балтійскимъ моренъ, и уже растворившее въ себѣ много племенъ, не нуждается въ полицейской охранѣ, въ административной опекѣ, чтобъ оградить цѣлость государства и сохранить за собою преобладающее, руководящее положеніе. Къ сожалѣнію, самодѣятельности народа и общества воздвигнуты сильныя препятствія; въ послѣднее же время для охраненія органическаго самороста вводятся въ употребленіе новыя подпоры и закрѣпленія. Въ существенномъ же отношенія, въ дѣлѣ распространенія начальнаго образованія и въ противодѣйствія упадку крестьянскаго благосостоянія, дѣлается весьма мало. Къ счастію, свѣдѣнія изъ разныхъ мѣстностей Россіи позволяютъ надѣяться на хорошій урожай. Такимъ образомъ представляется надежда, что крестьянинъ нашъ нѣсколько поправится въ нынѣшнемъ году. А въ этомъ давно уже чувствуется крайняя необходимость. Въ Московскій Телеграфъ писали изъ села Обиточнаго, Бердянскаго уѣзда, Таврической губерніи: «При мало-мальски плохомъ урожаѣ обиточенцы не могутъ обходиться безъ пособій изъ продовольственныхъ капиталовъ, такъ что съ 1873 года не проходило почти ни одного года, чтобъ обиточенцы не нуждались въ пособіи. За періодъ съ 1873 по 1877 годъ имъ было выдано 13.810 рублей, въ настоящее же время ихъ долгъ въ губернскій продовольствеными капиталъ перешелъ уже за 20.000 рублей. Въ уплату этого долга обиточенцы ничего не вносятъ, да и врядъ ли когда-либо будутъ въ состояніи уплатить хотя бы часть его. Чтобы дать имъ возможность сколько-нибудь оправиться, необходимо совершенно измѣнять ихъ теперешнее положеніе. При наличныхъ же условіяхъ обиточенцы будутъ постоянными нахлѣбниками и неоплатными должниками земства. Крайне грустное и почти безвыходное положеніе обиточенцевъ сложилось слѣдующимъ образомъ. Бывшіе крѣпостные графини Толстой, они, при освобожденія отъ крѣпостной зависимости, по договору, заключенному съ повѣреннымъ графини Толстой, получили въ надѣлъ даръ по 1 ¹/₄ десятины на душу, а всего на 689 душъ мужскаго пола, имѣвшихъ въ то время право на полученіе надѣла въ 861 ¹/₄ десятинъ. Такая ограниченность земельнаго надѣла роковымъ образомъ отозвалась на положенія обиточенскихъ крестьянъ. Враждебныя отношенія экономіи гр. Толстой къ обществу, какъ видно изъ заявленій самихъ крестьянъ, за долгое ихъ несогласіе на сдѣлку по уставной грамотѣ, заставили ихъ нанимать землю подъ посѣвъ въ отдаленныхъ отъ С. Обяточнаго мѣстностяхъ и иногда по крайне дорогой цѣнѣ. При частыхъ неурожаяхъ это повело къ тому, что обиточенцы лишились болѣе половины своего скота и окончательно разорили свои хозяйства».

Изъ Бѣлой-Церкви, Кіевской губерніи, сообщаютъ, что отсутствіе въ юго-западномъ краѣ доступныхъ крестьянамъ кредитныхъ учрежденій тяжело отражается на ихъ интересахъ я не мало способствуетъ развитію кулачества и ростовщичества, окончательно разрушающихъ экономическій бытъ крестьянина (Голосъ, No 105). Изъ Радомысльскаго уѣзда, Кіевской же губерніи, пишутъ о. возмутительномъ самоуправствѣ волостныхъ властей и о разоренія крестьянъ (Голосъ, No 116). Экономическое положеніе крестьянъ Псковскаго уѣзда весьма печально. Къ отсутствію хлѣба присоединился сильный недостатокъ сѣна я соломы, «крестьянамъ нечѣмъ кормить скотъ, и онъ распродается теперь за безцѣнокъ. Послѣдствія этого гибельны, такъ какъ безплодная почва Псковскаго уѣзда постоянно требуетъ большаго удобренія. Распродажа крестьянскаго скота обусловливаетъ въ будущемъ полный неурожай и полное крестьянское обнищаніе. Недостатокъ корма для скота, впрочемъ, не есть явленіе временное. Въ настоящее время малоземеліе въ Псковскомъ уѣздѣ настолько сильно, а платежи, сбираемые съ крестьянъ, въ суммѣ настолько велики, что земледѣльцы принуждены, страшно истощая землю, сѣять ленъ не только на яровыхъ, но даже и на паровыхъ поляхъ. Въ нѣкоторыхъ деревняхъ уѣзда нѣтъ ни одной полосы, засѣянной яровымъ хлѣбомъ. Отсутствіе яровой соломы и сѣнокосовъ дѣлаетъ для крестьянина почти невозможнымъ содержанія скота при неимѣніи достаточныхъ сѣнокосовъ. Уменьшеніе скота (въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ уѣзда почти на ¹/₃) способствуетъ появленію сильной смертности среди крестьянскихъ дѣтей, такъ какъ они остаются безъ самой необходимой для нихъ пищи — молока, и ослабленный недостаточнымъ питаніемъ дѣтскій организмъ не можетъ сопротивляться разнымъ болѣзнетворнымъ на него вліяніямъ. Это не гадательное предположеніе, а выводъ изъ фактовъ. Корь при обычныхъ условіяхъ въ Псковскомъ уѣздѣ не имѣла болѣе 5% смертныхъ исходовъ, теперь же она даетъ ихъ уже 33%» {Порядокъ, No 96).

Изъ Александровскаго уѣзда, Владимірской губерніи, пишутъ въ Южный Край (No 89): Не нужно быть «печальникомъ горя народнаго», не нужно быть особаго рода «народолюбцемъ», не нужно быть и просто «празднылъ человѣкомъ», чтобы видѣть ту тяжесть доли, которая гнететъ бѣдняка крестьянина, въ тридцать лѣтъ дѣлаетъ его старикомъ, безвременно сводитъ труженика въ могилу, не давая ни одного краснаго денька на долю бѣдняка…

Пензенскій корреспондентъ Московскаго Телеграфа (No 119) говоритъ: мѣстный губернаторъ, получивъ со времени своего вступленія въ занимаемую имъ должность восьмое Высочайшее благоволеніе за успѣшное поступленіе податей и сборовъ въ прошедшемъ 1880 году, обратился къ исправникамъ съ особымъ циркуляромъ, въ которомъ, благодаря ихъ за содѣйствіе, между прочимъ, слѣдующимъ образомъ выражаетъ имъ свою признательность: «Исправное поступленіе денежныхъ сборовъ въ минувшенъ году, когда въ Пензенской губерніи былъ плохой урожай хлѣбовъ, въ особенности въ уѣздахъ Саранскомъ, Инсарскомъ, Городищенскомъ и Краснослободскомъ, для которыхъ потребовалась даже ссуда на продовольствіе нѣкоторыхъ селеній, — служитъ очевиднымъ доказательствомъ, что населеніе, вслѣдствіе ежегодныхъ и своевременныхъ напоминаній со стороны чиновъ полиціи, привыкло, наконецъ, къ исполненію своей обязанности въ отношеніи взноса денежныхъ повинностей. Конечно, съ вашей стороны не мало было употреблено труда и стараній для достиженія того, чтобы крестьянинъ, безъ строгихъ мѣръ взысканія, безъ назначенія въ продажу за недоимку его имущества, будучи проникнутъ сознаніемъ долга, вносилъ исправно подати».

Это, конечно, очень хорошо: населеніе привыкло отдавать послѣднюю копѣйку въ уплату податей, проникшись сознаніемъ долга, то-есть необходимости голодать. И какая деликатная полиція въ Пензенской губерніи: она воспитала въ мѣстномъ населеніи сознаніе долга исключительно силою свободнаго убѣжденія… Счастливый край!

Если читатель припомнитъ длинный радъ фактовъ, характеризующихъ печальное положеніе нашего крестьянства и приведенныхъ въ Русской Мысли, если онъ сопоставитъ между собой всѣ имѣющіяся у него свѣденія въ этомъ отношенія, то, конечно, ему покажется по меньшей мѣрѣ опрометчивымъ завѣреніе газеты Русь (No 22), будто аграрный вопросъ, рабочій вопросъ завела въ Россія, подражая Европѣ, либеральная печать. Русь недовольна, впрочемъ, и русскимъ земствомъ. «Наши земства!— иронически восклицаетъ эта газета.— Да двѣ трети изъ нихъ принадлежатъ къ той же интеллигенціи, которая выражаетъ себя въ Голосѣ, въ Порядкѣ, Русскихъ Вѣдомостяхъ, и т. п. Вѣдь во всѣхъ этихъ газетахъ подвизаются «лучшія интеллектуальныя силы», мужи науки и бюрократіи, даже и не малочиновные».

Это пренебрежительное и злобное отношеніе къ чужому мнѣнію, это глумленіе надъ людми, которые преданы отечеству не менѣе редакціи Руси, въ высшей степени непріятно поражаетъ читателя газеты. Когда подумаешь, что двѣ трети газетъ и двѣ трети земствъ, по вычисленію самой Руси, принадлежатъ ненавистнымъ ей либераламъ, то самомнѣніе этого почтеннаго органа печати становится особенно странно. Присвоеніе себѣ монополіи говорить правду не есть еще ручательство въ томъ, что дѣйствительно говорится правда, про которую поэтъ сказалъ:

«А и много про нее говорено,

А и много про нее писано,

А и много про нее лыгано.

Поскакали добры молодцы,

Всѣ семеро братьевъ удалыихъ,

И подъѣхали къ правдѣ со семи концовъ,

И увидѣли правду со семи сторонъ».

И И. С. Аксаковъ видитъ эту правду только съ одной изъ семи сторонъ… Самарскіе земцы видятъ ее съ другой стороны, и быть-можетъ ихъ точка зрѣнія избрана лучше. Какъ сообщаетъ Порядокъ, въ виду чрезвычайной важности вопроса о крестьянскомъ управленіи, на которомъ зиждется вся сила и мощь земскаго и государственнаго устройства, губернская управа «предлагаетъ собранію ходатайствовать предъ правительствомъ о разрѣшеніи созыва представителей всѣхъ земствъ Россіи для разсмотрѣнія трудовъ губернскихъ и уѣздныхъ земствъ, а также губернскихъ присутствій по вопросу объ измѣненіи крестьянскихъ учрежденій, съ полною гласностью всѣхъ предположеній такого общаго собранія, чтобы интеллигентныя силы Россіи могли внести, путемъ печати, новый драгоцѣнный вкладъ въ работу, которая стала бы работой всего русскаго народа, для блага и пользы его родины». Собраніе, весьма сочувственно отнесшись къ докладу управы, избрало коммиссію изъ семи лицъ (изъ каждаго уѣзда по одному), которой и поручило, принявъ къ свѣдѣнію докладъ, представить свои заключенія къ будущему очередному губернскому земскому собранію».

Таврическое губернское земское собраніе (экстренное) постановило: въ память почившаго Государя ассигновать 150.000 рублей для ссудъ недостаточнымъ земледѣльцамъ, безъ различія вѣроисповѣданій и состояній, на пріобрѣтеніе земель. Капиталъ именованъ капиталомъ Императора Александра II. Для этой же цѣли мелитопольское уѣздное земство (Таврической же губерніи) опредѣлило 60.000 р. и симферопольское 30.000 р. 24 апрѣля въ засѣданія этого либеральнаго таврическаго земства г. Винбергъ произнесъ слѣдующую рѣчь (мы беремъ ее въ перепечаткѣ Земства изъ Тавриды): «Панихидою и крупнымъ пожертвованіемъ почтили мы память усопшаго Императора, молебномъ привѣтствовали новое царствованіе. Неужели, окончивъ молитвы, мы ничего не имѣемъ сказать по поводу совершившагося событія? Только что окончившія свои занятія уѣздныя земскія собранія не обошли молчаніемъ настоящей минуты и подали вѣрноподданническіе адресы; думаю, нельзя молчать и намъ, и мы должны подать адресъ. О немъ-то хотѣлось бы сказать нѣсколько словъ. Въ 15 лѣтъ существованія въ Таврической губернія земскихъ учрежденій, наше губернское собраніе ни разу не подавало вѣрноподданническаго адреса, хотя послѣдніе годы, обильные страшными, потрясающими государственный организмъ событіями, давали поводъ многимъ сословнымъ и общественнымъ уірежденіянъ выражать своя вѣрноподданническія чувства. Такая сдержанность съ нашей стороны не была дѣломъ случая, и хотя нѣтъ постановленій собранія, разъясняющихъ ее, тѣмъ не менѣе весь характеръ дѣятельности нашего собранія показалъ, что оно считаетъ подачу адреса съ исключительной цѣлью выраженія вѣрноподданническихъ чувствъ, въ существованіи которыхъ ничто не давало повода сомнѣваться, по меньшей мѣрѣ неумѣстныхъ. Сотни этого рода адресовъ, поданныхъ въ прошлое царствованіе, не предупредили ужасную катастрофу. Когда наше собраніе пожелало почтить годовщину 25-лѣтія царствованія усопшаго Императора, оно не остановилось на адресѣ, а пожертвовало солидную сумму на образованіе крестьянъ, Имъ освобожденныхъ. Неужели теперь, въ эту по-истинѣ торжественную минуту, мы буденъ молчать или ограничимся однимъ краснорѣчивымъ выраженіемъ нашихъ вѣрноподданничесхихъ чувствъ?— Нѣтъ, не того ждутъ отъ насъ наши избиратели, не для того уполномочивали они насъ говорить именемъ всей губерніи. Они ждутъ отъ насъ, чтобы въ настоящую историческую минуту, по мѣрѣ разумѣнія. какъ каждому говоритъ его совѣсть, безъ страха и задней мысли, мы высказали наше искреннее, глубокое убѣжденіе, какимъ способомъ найти мѣры къ искорененію зла. Еслибъ я считалъ земское собраніе компетентнымъ въ этого рода вопросахъ, я указалъ бы, какъ на причины, способствующія развитію зла, на отсутствіе свободы слова, малоземеліе крестьянъ и тягость лежащихъ на нихъ повинностей, а главное — на отсутствіе органа, правильно выражающаго народную нужду. Но не намъ, представителямъ одной губерніи, рѣшать эти вопросы. Только весь народъ, въ лицѣ его истинныхъ представителей, въ состояніи указать на средства спасенія Россіи отъ бѣдствій, грозящихъ расшатать на крѣпкій организмъ. Намъ же остается только стремиться, чтобы гоіосъ народа былъ выслушанъ. Если же мы теперь, въ эту рѣшительную для государства минуту, въ это до болѣзненности тяжелое время, страха ли ради, или по какой-либо иной причинѣ, не сдѣлаемъ даже попытки помочь общему горю, то, по всей справедливости, должны буденъ принять на себя большую долю отвѣтственности за всѣ тѣ бѣды, которыя могутъ произойти отъ неустраненія причинъ, ихъ вызывающихъ. Насъ горько упрекнутъ за то, что мы молчали, пока могли и должны были говорить. Будемъ же достойны нашего призванія и выразимъ во всеподданнѣйшемъ адресѣ, точно и ясно, о выслушаніи голоса народа въ лицѣ его избранниковъ. Отъ державной воли будетъ зависѣть — услышать или нѣтъ нашъ слабый голосъ, мы же исполнимъ нашъ граждански долгъ. Для мотивированія адреса предлагаю избрать особую коммиссію».

Гласные Арендтъ и Казначеевъ поддерживали это предположеніе, находя, что земцы были бы виновны своимъ молчаніемъ. Но собраніе, большинствомъ 16 голосовъ противъ 10, признало такого рода ходатайство несвоевременнымъ. Принципіальныхъ противниковъ предложенія не было.

Только при осуществленія мысли, высказываемой лучшими земскими людьми въ разныхъ областяхъ Россіи, между верховною властью и народомъ установится дѣйствительное единеніе, въ которомъ такъ нуждается государство. Правительство само признавало и признаетъ необходимость ознакомленія съ провинціальными нуждами помимо обычнаго канцелярскаго пути. Ревизія, производимыя то въ тѣхъ, то въ другихъ губерніяхъ, черезъ особо для того назначенныхъ людей, служатъ, какъ мы уже говорили прежде, лучшимъ доказательствомъ неудовлетворятельности бюрократическаго управленія страной, Сенаторы, теперь ревизующіе Оренбургскую, Уфимскую, Саратовскую, Кіевскую и нѣкоторыя другія губерніи, вскрыли множество вопіющихъ злоупотребленій и беззаконій. Но missi domin ici не могутъ въ настоящее время управлять государствомъ, какъ было кто при Карлѣ Великомъ. При многоразличіи задачъ управленія, при громадности государства, населеннаго 90.000.000 людей, необходимъ постоянный государственный и общественный контроль за правильностію отправленія правосудія, за добросовѣстнымъ сборомъ податей и согласнымъ съ закономъ ихъ расходованіемъ, и т. п. О расхищеніи земель (извѣстномъ подъ именемъ продажи) въ Уфимской и Оренбургской губерніяхъ въ газетахъ было уже сообщено множество возмутительныхъ подробностей. Русскимъ Вѣдомостямъ пишутъ, что «министерство государственныхъ имуществъ, по соглашенію съ министромъ внутреннихъ дѣлъ, признало необходимымъ испросить Высочайшее повелѣніи о прекращеніи продажи земель въ Уфимской и Оренбургской губерніяхъ, по льготнымъ правиламъ закона 4-го іюня 1871 года. Изъ собранныхъ оффиціальныхъ данныхъ обнаружилось, что изъ общаго запаса свободныхъ казенныхъ земель въ Оренбургскомъ краѣ, простиравшагося до одного милліона десятинъ земли, распродано, съ 1871 года, въ руки частныхъ лицъ около 470.000 десятинъ, вслѣдствіе чего въ настоящее время обнаружился недостатокъ земли для надѣленія малоземельныхъ крестьянъ и башкирскихъ припущенниковъ. Такъ какъ башкирское населеніе обнаруживаетъ, по удостовѣренію мѣстныхъ властей, крайне враждебное отношеніе къ собственникамъ участковъ, пріобрѣтенныхъ по правиламъ 4-го іюня 1871 года, а съ другой стороны размежеваніе земель въ Оренбургской и Уфимской губерніяхъ должно начаться въ наступающемъ маѣ, то ревизующій означенныя губерніи членъ государственнаго совѣта Ковалевскій призналъ, съ своей стороны, отмѣну закона 4-го іюня 1871 года мѣрою необходимою, въ видахъ спокойствія мѣстнаго населенія края».

Въ другой области государства, на Кавказѣ, производится неслыханная продажа балаханскихъ земелъ съ нефтяными источниками. По сообщенію Бакинскихъ Вѣдомостей, «на основаніи Высочайше утвержденныхъ 17 февраля 1872 г. правилъ объ отдачѣ въ частныя руки казенныхъ нефтяныхъ источниковъ Кавказскаго и Закавказскаго края, источники эти подѣлены были на группы и къ нимъ прирѣзана свободно-казенная земля въ количествѣ по 10 десятинъ въ каждой группѣ. Нефтяныя группы были пущены съ торговъ, состоявшихся въ концѣ 1872 года въ совѣтѣ главнаго управленія намѣстника кавказскаго и, затѣмъ, по утвержденіи Его Императорскимъ Высочествомъ Великимъ Княземъ намѣстникомъ результатовъ торговъ, группы перешли въ пользованіе лицъ и обществъ, предложившихъ на торгахъ высшія цѣны. Права пользованія группами опредѣляются Высочайше утвержденными 1 февраля 1872 года правилами о нефтяномъ промыслѣ. На Балаханской площади было нарѣзано такихъ группъ 17, изъ которыхъ 2 (V и XVI) не пошли на торги въ виду заявленнаго разными лицами спора на землю, вошедшую въ эти двѣ группы, а остальныя 15 группъ проданы въ 1872 г.».

Русскій Курьеръ указывалъ, что проданныя казною съ торговъ 150 десятинъ дали 2.960.000 руб., т.-е. почти по 20.000 руб. десятина. «По окончаніи судебнымъ порядкомъ спора, за казной осталось въ V группѣ три участка: одинъ — въ 5 д. 733 кв. саж. и два — до 100 кн. саж., а въ XVI группѣ 4 участка до 100 кв. саж. въ каждомъ, и всѣ эти 7 участковъ проданы съ торговъ въ концѣ 1880 года (цѣною за 55.000 руб.). «При вырѣзкѣ этихъ 17 группъ, на Балаханской площади остались промежуточныя пространства, которыя были исключены изъ проекта надѣла Балаханскаго сельскаго общества и явился вопросъ, что дѣлать съ этимъ пространствомъ, въ общей суммѣ составляющимъ 147 десятинъ. Взглядъ администраціи разошелся въ этомъ случаѣ со взглядомъ управленія горною частью, и началась переписка, а пространство это, получивъ названіе «заповѣднаго», оставлено неприкосновеннымъ. Соглашеніе между администраціей и управленіемъ горною частью по этому предмету и до сихъ поръ не послѣдовало; между тѣмъ вышеприведенный вопросъ, помимо той и другой стороны, получилъ практическое разрѣшеніе.

«Въ 1879 году воспослѣдовало Высочайшее повелѣніе о Всемилостивѣйшемъ пожалованіи состоящему при кавказской арміи генералъ-адьютанту Лазареву участка земли, въ размѣрѣ 10 десятинъ, именно изъ этого такъ-называемаго заповѣднаго пространства, и въ томъ же году былъ отведенъ ему избранный имъ участокъ въ 10 десятинъ.

«Въ 1880 году послѣдовало Всемилостивѣйшее пожалованіе командиру Терской казачьей бригады свиты Его Величества генералъ-майору князю Зейнъ-Витгенштейнъ-Берлебургу участка земли въ 10 десятинъ въ тонъ же заповѣдномъ пространствѣ, и участокъ этотъ въ томъ же 1880 году былъ отведенъ ему.

«Въ 1880 году также Всемилостивѣйше пожалованы участки изъ заповѣднаго пространства на Балаханской площади: начальнику главнаго управленія намѣстника кавказскаго, состоящему по армейской пѣхотѣ генералъ-лейтенанту Старосельскому — 10 десятинъ; вдовѣ бывшаго кутаисскаго генералъ-губернатора, генералъ-лейтенанта князя Гагарина, княгинѣ Анастасіи Гагариной — 5 десятинъ; состоящему при Кавказской арміи свиты Его Величества генералъ-майору князю Амилахварову — 10 десятинъ; вдовѣ генералъ-майора княгинѣ Кетеванъ Орбеліани и затѣмъ послѣдній, о которомъ упомянуто въ началѣ, вдовѣ Е. Поповой — по 5 десятинъ.

«Послѣдніе 5 участковъ еще не приняты получившими ихъ лицами. Этого уже пожаловано изъ заповѣднаго пространства 53 десятины.

«Такимъ образомъ изъ всего заповѣднаго пространства остается около 93 десятинъ, на полученіе изъ которыхъ лакомыхъ кусочковъ претендентовъ является очень много».

Русскій Курьеръ получилъ изъ вполнѣ достовѣрнаго источника извѣстіе, что въ послѣднее время состоялся отводъ еще 10 десятинъ Балаханской земли помощнику кавказскаго намѣстника кн. Меликову. Газета замѣчаетъ, что на всѣхъ розданныхъ участкахъ (за исключеніемъ участка наслѣдниковъ генералъ-адьютанта Лазарера) разработка нефти или совсѣмъ не производится, или производится незначительная, такъ что нѣтъ даже поощренія естественной промышленности.

И хищеніе царитъ повсюду. Голосъ передаетъ о злоупотребленіяхъ въ петербургской сухопутной таможнѣ, стоившихъ казнѣ многіе десятки тысячъ рублей:

«Въ свое время мы извѣщали, — говоритъ газета, — о производящемся судебыымъ слѣдователемъ Книримомъ дѣдѣ о злоупотрибленіихъ въ петербургской сухопутной таможнѣ, стоившихъ казнѣ многіе десятки тысячъ рублей. Злоупотрибленіе состояло въ томъ, что товаръ, оплачиваемый самыми высокими пошлинами, при досмотрѣ объявлялся товаромъ низкопошлиннымъ, съ получателей взыскивалась настоящая высокая пошлина, въ казну не поступала ничтожная, а дѣятели такого «досмотра», смотрѣвшіе на голландское полотно ни французскіе ковры и видѣвшіе парусину или войлокъ, принимавшіе шелковыя ткани за резиновыя, клали въ карманъ разницу, причемъ совершались мимоходомъ подлоги въ досмотровыхъ очисткахъ. Въ настоящее время дѣло это закончено слѣдствіемъ и получило, какъ слышно, дальнѣйшее направленіе къ прокурору судебной палаты, такъ какъ должностныя лица, въ немъ замѣшанныя, подсудны, по рангу ихъ должности, не окружному суду, а судебной палатѣ.

Главнымъ дѣятелемъ нечиновнымъ былъ экспедиторъ Сегаль, а изъ служащихъ — членъ таможни Энгельгардъ. Обвиняемые всѣ находятся на свободѣ. За Энгельгарда поручился, въ суммѣ нѣсколькихъ десятковъ тысячъ рублей, его высокопоставленный свойственникъ.

Оренбургскій Листокъ (No 16) цифрами доказываетъ, что передача міасскихъ золотыхъ промысловъ въ частныя руки принесла казнѣ милліонные убытки, вызвала сильное недовольство жителей, подорвала ихъ благосостояніе и нравственность.

Гдѣ же спасеніе? Единственно въ гласной провѣркѣ и обсужденіи всѣхъ статей бюджета. Высшее правительство не имѣетъ иныхъ средствъ убѣдиться въ правильности тѣхъ мелкихъ суммъ, изъ которыхъ образуются милліоны. Конечно, отъ отдѣльныхъ случаевъ злоупотребленія государственными средствами не спасетъ никакое учрежденіе; но систематическое разграбленіе народнаго имущества можно и должно изгнать съ лица земли Русской. Посмотрите, что дѣлается въ другой, мало доступной общественному контролю, области — желѣзнодорожной. На станцій Островъ, Варшавской желѣзной дороги, восемь сотъ рабочихъ должны были пять дней дожидаться отправки. Бѣдняки проѣдаютъ свои послѣдніе гроши. Многіе изъ нихъ пускаются въ путь пѣшкомъ, другихъ загоняютъ, наконецъ, какъ скотъ, въ товарные вагоны. И это дѣлается не на Западѣ, гдѣ господствуетъ буржуазія и пошлая доктрина (и, конечно, невозможно подобное безобразіе), а у насъ на Руси. Недурно характеризуетъ желѣзнодорожные порядки и слѣдующая замѣтка, напечатанная въ Южномъ Краѣ (No 117). По откровенному указанію одного оберъ-кондуктора (ѣздившаго отъ Харькова до Ростова и обратно), та поѣздка считается неудачною, которая не даетъ оберъ-кондуктору менѣе. 100 рублей. Авторъ замѣтки полагаетъ, что кромѣ того рублей 50 по крайней мѣрѣ получитъ въ то же время другое начальство и поѣздная прислуга.

Выходить, что Азовская дорога, благодаря провозу зайцевъ, теряетъ въ годъ 342.187 руб., или около 448 рубл. на версту. Общая выручила за пассажирскіе билеты всѣхъ классовъ въ 1879 году была на этой дорогѣ 1.698.571руб., — потеря, слѣдовательно, равняется почти 21% дохода. И повсюду злоупотребленія процвѣтаютъ, хищеніе увеличивается, какъ только тайна окутываетъ дѣла. Наоборотъ, съ увеличеніемъ гласности, съ правильною организаціей государственнаго и общественнаго контроля — воровать становится неповадно. На дняхъ Русскій Курьеръ обратилъ вниманіе на слѣдующіе фаты. Въ началѣ 1878 года началось разслѣдованіе о злоупотребленіяхъ при комплектованіи войскъ лошадьми (во время минувшей войны). Оказалось, что лошади, принятыя въ нѣкоторыхъ губерніяхъ въ войска «отъ населенія, такъ называемыми, «конскими коммиссіями», оказались тотчасъ же по пригонѣ ихъ въ части войскъ не только непригодными къ службѣ въ военномъ вѣдомствѣ, но и вообще совершенно никуда негодными. Оказались, напримѣръ, принятыси лошади совершенно слѣпыя, на всѣ ноги разбитыя или хромыя, «непомѣрно старыхъ лѣтъ» и съ заразительнымм болѣзнями, потребовавшими немедленнаго пристрѣла лошадей. Слѣдствіемъ чего была продажа по губерніямъ массы принятыхъ лошадей, чрезъ нѣсколько дней по пріемѣ, съ аукціоннаго торга за безцѣнокъ (по 5—10 и не болѣе 20—30 руб. за. штуку), тогда какъ казна только-что выдала владѣльцамъ довольно крупное вознагражденіе за этихъ лошадей (отъ 120 до 200 руб.). Лишнее говорить, что всѣ «клячи», проданныя, за негодностью, съ торговъ, оказались поставленными въ войска добровольно, т. е. владѣльцы ихъ получили отъ казны, согласно «Положенію», еще 20% прибавки къ цѣнѣ, назначенной за лошадь правительствомъ. До какой именно цифры простирается убытокъ, нанесенный казнѣ этою «операціей», можно судить изъ того, что по вѣдомству одной только подмосковной контрольной палаты ущербъ казны отъ продажи негодныхъ лошадей, изъ числа принятыхъ въ войска отъ населенія, усчитанъ въ нѣсколько тысячъ рублей, а конскій наборъ производился въ 1876 и 1877 гг. въ 46 губерніяхъ, особенно богатыхъ лошадьми. Минуя поселянъ, которыхъ прибѣгать къ недобросовѣстности вынуждаетъ нерѣдко крайняя бѣдность, можно указать на выдержку примѣры, что негодныя лошади въ войска ставились и отъ лицъ весьма состоятельныхъ и притомъ съ значительнымъ общественнымъ положеніемъ. Напримѣръ, въ вѣдомствѣ 1-й запасной кавалерійской бригады были проданы въ 1877 году лошади, предъ тѣмъ только-что принятыя въ бригаду и за которыхъ казна заплатила владѣльцамъ , возвышенное вознагражденіе сполна, — отъ князя К. изъ Лукояновскаго уѣзда, Нижегородской губерніи, и графа Д. Т. изъ Михайловскаго уѣзда, Рязанской губерніи. Конечно, единеніе въ любви желательно и превосходно; но единеніе въ правѣ не помѣшаетъ достиженію этой идеальной цѣли, устранивши множество проявленій нечестности, корысти и жестокости. Конечно, утвержденіе вѣры и нравственноcти — задача великая и прекрасная, только не правительственная. Циркулярами подобнаго рода цѣлей доcтигнуть, разумѣется, невозможно: Легко сказать: Tous les Franèais seront vertueux, да трудно это исполнить.

В. Г.

«Русская Мысль», No 6, 1881

Внутреннее обозрение — No 6, 1881

Автор: Гольцев Виктор Александрович

Обратная связь

Вопрос администратору