Bibra > Произведения > Все > Внутреннее обозрение — No 12, 1880

Внутреннее обозрение — No 12, 1880

Автор: Гольцев Виктор Александрович

Скачать

ВНУТРЕННЕЕ ОБОЗРѢНІЕ

Извѣстія о бѣдственномъ экономическомъ положеніи населенія. Необходимыя измѣненія въ нашей финансовой системѣ. Надежды на сенаторскую ревизію и опасенія относительно саратовскаго половика. Роль печати. Коммиссія по пересмотру цензурныхъ правилъ. Управленіе народнымъ образованіемъ.

   Либеральные журналы и газеты уже давно и настойчиво говорятъ о неурожаѣ, о бѣдствіяхъ, постигшихъ наше крестьянство. Газеты противоположнаго направленія сначала твердили о томъ, что мѣстные недороды хлѣба не вредятъ общему благосостоянію государства; но въ послѣднее время и эти органы печати признали существованіе бѣды. Такимъ образомъ, русская интеллигенція внимательно отнеслась въ народному горю, заботливо изыскиваетъ средства къ его устраненію, оказывая этимъ незамѣнимую услугу и высшему правительству. Размѣровъ неурожая и крестьянской нужды съ точностью никто не можетъ опредѣлить, но, во всякомъ случаѣ, требуются и десятки милліоновъ рублей, и умѣлыя руки для распоряженія ими. Представимъ нѣсколько данныхъ, указывающихъ на бѣдственность нашего экономическаго положенія.

   Жители бузулукскаго уѣзда и нѣкоторыхъ другихъ мѣстностей самарской губер., раззоренные вслѣдствіе третьяго сряду неурожая,бросаютъ свои земли, тащатся въ степь, думая гдѣ-то подальше найти и удобное мѣсто для поселенія, и достатокъ. «Оренбургскій Листокъ» угадываетъ вѣроятную судьбу, то есть окончательное раззореніе этихъ несчастныхъ.

   Бѣда за бѣдою такъ и идутъ на нашъ злополучный народъ, пишутъ изъ Чермозскаго завода въ «Екатеринбургскую Недѣлю«: воды въ заводскомъ прудѣ становится мало, работы отъ этого на заводѣ также скоро будетъ мало, хлѣбъ, между тѣмъ, все дорожаетъ, а зарабатывать денегъ негдѣ. Самарское губернское земство опредѣляетъ размѣръ ссуды, необходимой мѣстному населенію на обсѣмененіе полей, въ 918,139 рублей, и этотъ разсчетъ, по отношенію къ нѣкоторымъ уѣздамъ, ниже дѣйствительно требующейся величины ссуды. {Волга, No 385.} Ржаной печеный хлѣбъ въ Астрахани поднялся до 5 коп. за фунтъ. Въ началѣ октября онъ стоилъ въ Новочеркасскѣ 3 1/2 коп. {Донской Голосъ, No 77.} По свѣдѣніямъ «Новороссійскаго Телеграфа», въ одесскомъ уѣздѣ озимые хлѣба погибли еще до апрѣля, ленъ сильно поврежденъ гусеницей, гречиха и просо пострадали отъ засухи, сѣна очень мало. Цѣны на хлѣбъ страшно повышаются, цѣны на скотъ падаютъ. Въ могилевскомъ уѣздѣ (каменецъ-подольской губерніи) урожай свекловицы повсемѣстно ниже средняго, рожь дорожаетъ, падежъ рогатаго скота не уменьшается. Изъ Кривичей, виленскаго уѣзда, пишутъ въ «Виленскій Вѣстникъ«, что падежъ скота становится тамъ повальнымъ. Въ окрестностяхъ Минска и Гомеля цѣны на хлѣбъ стоятъ высокія, только овесъ упалъ въ цѣнѣ. Сало свиное дошло до баснословной дороговизны: пудъ стоитъ до 11 рублей. {Виленскій Вѣстникъ, No 208.} Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Херсонской губерніи, сообщаетъ «Одесскій Вѣстникъ» {No 241.}, сильно падаютъ овцы. Крестьяне царицынскаго и камышинскаго уѣздовъ, говоритъ «Саратовскій Дневникъ», массами идутъ на зимовку во внутреннія и сѣверныя губерніи. Въ «Молву» {No 286.} пишутъ изъ нерехотскаго уѣзда (костромской губерніи), что тамъ невѣроятная дороговизна на всѣ предметы первой необходимости. Въ началѣ года ржаная мука продавалась по 1 рублю 5 к. пудъ, теперь она выше 1 р. 70 к. Моршанскій корреспондентъ «Русскаго Курьера» сообщаетъ, что и въ этой мѣстности страшная дороговизна. Не менѣе печальныя вѣсти пишетъ корреспондентъ этой послѣдней газеты изъ Богучара, Воронежской губерніи. Въ Твери четверть ржи девятипудоваго вѣса, стоившая въ прошломъ году 8 р., теперь продается по 16 р. {Тверской Вѣстникъ, No 43.} Въ псковской губерніи, по свѣдѣніямъ «Голоса», урожай ржи — ниже средняго, цѣны на хлѣбъ небывало высокія. «Мольбы крестьянскаго населенія о хлѣбѣ уже начали раздаваться, а въ запасныхъ магазинахъ хоть шаромъ покати», восклицаетъ корреспондентъ Голоса изъ Дорогобужа. {Голосъ, No 309.} Въ таврической губерніи, по свѣдѣніямъ Правительственнаго Вѣстника {Правительственный Вѣстникъ, No 239.}, урожай неудовлетворителенъ.

   Незачѣмъ продолжать выписокъ: тяжелое, гнетущее впечатлѣніе производятъ и приведенныя данныя. Но для того, чтобы читателю живѣе представилось народное горе, я приведу сообщеніе о голодѣ въ одномъ изъ уголковъ купянскаго уѣзда, харьковской губерніи. Вотъ, что пишетъ намъ человѣкъ, на полную добросовѣстность котораго должно положиться, такъ какъ онъ принадлежитъ къ числу профессоровъ харьковскаго университета

   «Свѣдѣнія относятся къ той части купянскаго уѣзда, которая расположена на правой, нагорной сторонѣ рѣки Оскола, по близости слободы Сенькова, и вмѣщаетъ въ себѣ западныя полосы волостей сеньковской и гороховатской.

   Урожай въ этомъ уголкѣ у крестьянъ былъ плохъ въ 1879 году. Озимый хлѣбъ былъ поврежденъ жучками. Яровое, посѣянное до Пасхи (1 апрѣля), дало хорошую жатву. Посѣянное на ѳоминой недѣлѣ (съ 8 апрѣля) и позднѣе почти все погибло отъ майской засухи. На запросы — почему жъ не спѣшили посѣвомъ — получался одинъ и тотъ же отвѣтъ: «не успѣли, не управились».

   По уборкѣ хлѣба оказалось, что и умолотъ былъ плохъ, ниже средняго. Къ иныхъ хозяйствахъ онъ давалъ только 1 мѣру съ копны.

   Зима грозила бѣдствіями.

   Цѣна ржи стояла лѣтомъ 1879 года 5 р. за четверть. Съ сентября она стала возвышаться и дошла до 10 и 12 р. къ веснѣ 1880 года. Еще въ октябрѣ прошлаго года доходили до меня слухи, что въ окрестностяхъ Сенькова стали питаться хлѣбомъ, изготовленнымъ изъ желудей, на которые былъ чрезвычайный урожай во всѣхъ окрестныхъ, еще сохранившихся, лѣсахъ.

   Въ іюнѣ 1880 года я засталъ въ этой мѣстности твердо установившіяся цѣны: пудъ ржаной муки 1 р. 25 к.— 1 р. 30 к., пудъ пшеничной 1 р. 50 к., ячной и гречневой 1 р. 10 к. и выше, мѣра пшена 2 р. 25 к.

   Неурожай 1880 года въ этой же мѣстности какъ бы прировнялъ цѣны на всѣ хлѣба. Въ концѣ августа въ слободѣ Сеньковѣ были базарные дни, когда и за рожь, и за ячмень, и за пшеницу, и за гречиху платили

   3 рубля за мѣшокъ (чувалъ) муки, т. е. около 1 р. 50 к. за пудъ муки всякаго хлѣба. Постоянные дожди въ августѣ мѣшали молотьбѣ хлѣба настоящаго сбора. Поэтому въ теченіе всего августа мѣсяца, на сеньковскихъ водяныхъ мельницахъ мололся крестьянами одинъ только ячмень прошлогодняго урожая {Въ прежніе годы за помолъ на простыхъ водяныхъ мельницахъ бралось по обычаю 2 ковша съ мѣшка (2 мѣры) всякаго хлѣба, или 1/10. Съ сентября 1879 года установились новыя условія: съ мѣшка (2 мѣры) берутъ только 1 1/2 ковша (1/15 часть) и даже 1 ковшъ (1/20), лишь бы только была работа.}.

   Хлѣбный общественный магазинъ въ слободѣ Сеньковѣ опустѣлъ за 8иму 1879—1880 г.

   То же было и въ другихъ мѣстахъ. Въ деревнѣ Геновѣ выдавали изъ общественнаго магазина по 1 четверти хлѣба (ржи и ячменя) на надѣлъ. Въ деревнѣ Пришибѣ выдавали на надѣлъ 1 мѣру, 2, 3 и 4 мѣры, смотря по нуждѣ. Въ Пришибскомъ общественномъ магазинѣ оставалось къ 1 іюля сего года на лицо всего 6 мѣръ ячменя.

   Въ двухъ послѣднихъ деревняхъ покупали хлѣбъ уже съ декабря прошлаго года. Не покупали хлѣба: въ Пришибѣ (изъ 36 семействъ) только 1 семейство, въ Геновѣ (изъ 33 семействъ) только 5.

   Къ 1-му іюля сего года приступлено было къ энергическимъ мѣрамъ для взысканія податей, которыхъ никто въ свое время не платилъ.

   Въ слободѣ Сеньковѣ, сл. Гороховаткѣ, деревнѣ Пришибѣ указывали мнѣ на семейства, остававшіяся прошлою зимою по 3 сутокъ безъ пищи.

   Но самыя печальныя вѣсти, которыя только до меня доходили, относились къ хутору Бѣлому (сеньковской волости, въ 7 верстахъ отъ слободы Сенькова).

   На сеньковской почтовой станціи {По показанію содержателя станціи, работника можно было содержать прежде за 4 рубля въ мѣсяцъ. Содержаніе его обходится теперь въ 8 рублей. Припомнимъ, что мѣра пшена стоитъ теперь 2 р. 25 к. вмѣсто 1 р.} прожилъ всю зиму ямщикомъ крестьянинъ изъ этого хутора, получая поденную плату 10 к. въ день. Поработавъ 6 дней и получивъ 60 к., онъ въ воскресный день покупалъ на сеньковскомъ базарѣ 4 печеныхъ хлѣба и уходилъ съ ними домой, въ свой хуторъ для недѣльнаго харчеванія семьи. Хлѣба на его нивѣ не уродило. Были только запасы картофеля. Его варили постоянно. Купленный же на сеньковскомъ базарѣ хлѣбъ ѣли оставшіеся дома члены семьи въ теченіе всей недѣли только ломтиками.

   Одинъ изъ крестьянъ хутора Бѣлаго ѣлъ хлѣбъ изъ желудей.

   Наконецъ, одинъ горемыка, имѣвшій до 10 душъ семейства и всего одинъ надѣлъ (и то дарственный), указалъ мнѣ прямо на семейства двухъ братьевъ Люшныхъ, въ хуторѣ Бѣломъ, которыя всю зиму питались только желудями. Онъ разсказалъ и нѣкоторыя подробности: «желуди мололи на вѣтрякахъ, такъ какъ, по его мнѣнію,— не будутъ «пакостить» для этого водяныхъ мельницъ. У обоихъ братьевъ есть надѣлъ. Но оба ушли на Донъ на заработки. Жена одного изъ братьевъ покупаетъ по воскреснымъ днямъ хлѣбъ на сеньковскомъ базарѣ. Отъ нея-то онъ слышалъ, что хлѣбъ изъ желудей — «гиркій хлібъ».

   «У! бідно живутъ!» закончилъ онъ разсказъ съ нервнымъ содроганіемъ въ лицѣ.

   Восклицаніе горемыки, знавшаго всю жизнь одни только «недостатки», меня поразило. Мнѣ стало ясно, что есть еще болѣе глубокія бездны человѣческой нищеты, которыя и для горемыки кажутся чѣмъ-то ужаснымъ.

   Попытки мои — отыскать семейства Люшныхъ на хуторѣ Бѣломъ были однако безуспѣшны. Люшныхъ на хуторѣ не оказывалось. Люди «порядка» увѣряли меня, что слышанное мною — чистый вздоръ, что распускающихъ такой вздоръ слѣдуетъ сажать въ «холодную», и просили меня — назвать ихъ по имени. Я сообщилъ это горемыкѣ. Тогда онъ энергически принялся за розыскиваніе знакомой ему женщины, которая все лѣто провела на поденщинѣ,— нашелъ ее на поляхъ одного землевладѣльца на работѣ и привелъ ее ко мнѣ.

   Оказалось, что «Люшной» — уличное прозвище. Настоящая фамилія семейства — Гнетенко:

   Предо мною стояла сильная, здоровая, съ загорѣлымъ лицомъ женщина, видъ которой не давалъ мнѣ никакого повода предполагать, чтобы она кормилась всю зиму одними желудями. Она поспѣшила объяснить, что все лѣто она проводитъ на чужой работѣ и отъ чужихъ харчей поправилась. «На чужой работѣ,— говорила она,— и шматокъ (кусокъ хлѣба) какъ слѣдуетъ, а дома, какъ отъ вѣтру, валишься. Дѣти ходятъ, какъ мученыя. Мужъ распухъ отъ пищи,— и, больной, ушелъ на заработки».

   Съ какою-то радостію она сообщила мнѣ, что съ Петрова дня (29 іюня) положеніе ея семейства улучшилось: вмѣсто хлѣба изъ желудей, они имѣютъ теперь хлѣбъ изъ межеситки.

   Я заказалъ ей хлѣбъ изъ обоихъ матеріаловъ и просилъ ее принести и образцы самыхъ матеріаловъ, имѣя въ виду сельско-хозяйственную выставку въ Харьковѣ въ октябрѣ сего года, гдѣ эти предметы могли бы занять видное мѣсто въ отдѣлѣ продовольственномъ.

   Хуторъ Бѣлый состоитъ собственно изъ двухъ хуторовъ: Высшаго Бѣлаго (37 дворовъ и 42 жилыхъ строенія) и Низшаго Бѣлаго, Игнатенковъ тожъ, (48 дворовъ и 52 жилыхъ строенія). Онъ составляетъ часть сеньковскаго общества. Съ трехъ сторонъ (исключая сѣверной) онъ окруженъ землями и лѣсами частныхъ землевладѣльцевъ. Населеніе его, раскинувшееся по балкамъ и оврагамъ,— уничтоживъ близъ лежащіе общественные лѣса, является постоянною грозою для сосѣднихъ лѣсовладѣльцевъ.

   Какъ во всякомъ хуторѣ есть и тутъ богатые крестьяне, изъ древнѣйшихъ поселенцевъ, владѣющіе въ чертѣ самаго хутора до 20 и болѣе десятинами одной усадьбы {Зиною прошлаго 1879—1880 года, когда у всѣхъ овцеводовъ въ окрестности истощались запасы сѣва, у одного изъ крестьянъ хутора Бѣлаго оказались трехлѣтніе запасы сѣна. Онъ продалъ 3 стога по 80 р. каждый. Въ его усадьбѣ 21 десятина. Своихъ рабочихъ этотъ богачъ кормилъ также желудями, а по скупости и самъ ѣлъ хлѣбъ изъ желудей.}. Но бѣдняку хорошо извѣстно, что за все отхваченное въ разное время отъ общества, каждый разъ поставленъ былъ тому же обществу въ соотвѣтственномъ (и признанномъ справедливымъ) размѣрѣ магарычъ, безъ котораго въ предѣлахъ крестьянскаго міра не происходитъ ни одинъ общественный актъ. Воспоминаніе объ этомъ магарычѣ охраняетъ владѣніе землею надежнѣе всякихъ крѣпостныхъ актовъ и вводныхъ листовъ.

   Нынѣшній годъ уже третій, кончающійся для бѣлянъ полнымъ недородомъ хлѣба. Жукъ, сгоняемый веревками съ полей сосѣднихъ землевладѣльцевъ, уничтожилъ весь хлѣбъ хуторянъ въ этомъ году. Имъ придется переживать тяжелую зиму, и о прошлогодней, можетъ быть, будутъ вспоминать со вздохомъ.

   Въ зиму 1879—1880 г. на обоихъ хуторахъ (состоящихъ изъ 85 дворовъ) только 10 дворовъ не покупало хлѣба. Остальные домохозяева покупали хлѣбъ и то мѣшали его съ мякиною отъ пшена, то съ сухими толчеными грушами (на которыя также былъ урожай въ 1879 году въ сосѣднихъ лѣсахъ), съ отрубями и межиситкою; случалось, что подмѣшивали и муки изъ желудей. Но только два семейства Люшныхъ въ хуторѣ Высшемъ Бѣломъ питались всю осень, зиму и весну однимъ только хлѣбомъ изъ желудей. Когда наконецъ запасъ муки желудиной сталъ истощаться, то на Петровъ день (29 іюня) желудь былъ замѣненъ межиситкою.

   Жена младшаго Гнетенко, Аксенія, дала мнѣ показанія, записанныя мною почти дословно.

   Семейство Григорія Гнетенко состоитъ изъ 9 душъ: мужа, жены Аксеніи, 2 мальчиковъ, 4 дѣвочекъ и старой полуслѣпой матери Григорія.

   Осень 1879 года открывалась для Гнетенковыхъ полнѣйшимъ отсутствіемъ запасовъ хлѣба. Дѣти начали пухнуть отъ голода. «Пухнутъ они и до сихъ поръ», прибавила Гнетенко.

   Тогда Гнетенки стали прислушиваться къ разсказамъ стариковъ, вспоминавшихъ голодные годы, когда люди питались желудями. Такимъ образомъ, первая мысль о желудяхъ брошена была на улицѣ, среди вечернихъ разговоровъ.

   Гнетенки рѣшились испробовать «новый» хлѣбъ. Какъ только стали падать желуди, Григорій Гнетенко купилъ 5 мѣръ желудей (по 25 к. за мѣру), потомъ прикупилъ еще, такъ что весь запасъ составилъ 16 мѣръ (на 4 р.). Этотъ запасъ осенью же смололи въ вѣтрянкѣ; причемъ за перемолъ заплатили по 5 к. отъ мѣры.

   Хлѣбъ изъ этой муки начали ѣсть; отъ Возриженія по 29 іюня 1880 г. потреблено было около 15 мѣръ. Въ этотъ день оставалась всего 1 мѣра въ кадушкѣ, про запасъ. Въ этотъ же день куплено было 1 1/2 п. мяжеситки (по 60 R; за пудъ).

   Въ жарко-вытопленную печь кладутся желуди на всю ночь и въ ней они сушатся. На мельницу поступаютъ желуди съ шелухою. Затѣмъ полученная мука просѣвается сквозь сито, при чемъ отдѣляется отъ нея шелуха.

   При изготовленіи хлѣба необходима ржаная мука. Приготовляется сначала опара изъ ржаной муки (примѣрно фунтовъ 5). Затѣмъ ее замѣсятъ мукою изъ желудей по вѣсу въ 3 раза болѣе противъ ржаной (слѣдовательно, фунт. 15), сейчасъ же сажаютъ въ печь (такъ какъ хлѣбъ изъ этой смѣси подойти не можетъ) и хлѣбъ печется, какъ обыкновенный, ржаной.

   Хлѣба пекутся небольшіе (большой хлѣбъ разваливался бы); поэтому хлѣбъ выходитъ низкій, расплюснутый, растрескавшійся, цвѣта землянаго.

   Хлѣбъ этотъ ѣдятъ понемногу. Съѣсть его много никто не въ состояніи; притомъ безъ борщу и ѣсть его нельзя. Поэтому ѣдятъ его вмѣстѣ съ борщомъ. Самый борщъ въ семействѣ Гнетенко приготовлялся изъ серевця (кваса), капусты, бурака или свеклы, затирался (заправлялся) онъ мукою съ примѣсью цыбули (луку), петрушки или укропу, но рѣдко для заправы находилось сало (свиное) или конопляное масло. Соль прибавлялась въ ничтожномъ количествѣ.

   Этой пищей въ семействѣ Гнетенко питались утромъ и вечеромъ. Другаго почти ничего не было. Пшено и гречневая крупа попадали въ хозяйство случайно и рѣдко. Пшеничныхъ галушекъ никогда не бывало. За отсутствіемъ коровы, дѣти лишены были необходимой для нихъ пищи — молока и молочной пшенной каши.

   Послѣ такой пищи, разсказываетъ Аксенія Гнетенко, «во рту потерпнетъ. Затѣмъ тошнитъ и начинается рвота, особенно у дѣтей. Какъ только дитя поѣло, сейчасъ же и открывается рвота».

   Я не отваживался попробовать хлѣба изъ желудиной муки, принесеннаго мнѣ Аксеніею Гнетенко. Объясненіе по этому поводу будетъ не лишнимъ. Гнетенко нашла меня на берегу рѣки. Въ складкахъ хлѣба, принесеннаго мнѣ Гнетенко, нашелъ я плѣсень (хлѣбъ былъ выпеченъ два дня тому назадъ). Собираясь удалить эту плѣсень, я нечаянно уронилъ половину распавшагося хлѣба на землю. Три лѣсныхъ собаки, привыкшія ко всякой пищѣ, бросились на хлѣбъ, но, обнюхавъ, не тронули его и отошли прочь. Я поднялъ кусокъ, раздробилъ на части и бросилъ въ воду. Хлѣбъ тонулъ въ водѣ, но рыба не клевала.

   Слезы брызнули изъ глазъ бѣдной женщины. «Собака не ѣстъ, рыба не клюетъ, сказала она, а дѣти мои ѣдятъ тотъ хлѣбъ що дня (изо дня въ день»).

   И этотъ хлѣбъ ѣли 2 семейства изо дня въ день 10 мѣсяцевъ! Великъ Богъ земли русской: въ обѣихъ семействахъ не было за это время ни одного смертнаго случая!

   Но бывали дни зимою, когда не хватало и такого хлѣба, такъ какъ выходилъ запасъ ржаной муки, необходимой для опары.

   Единственное средство къ покупкѣ ржанаго хлѣба представляла работа самой хозяйки. Она брала на сторонѣ прядево и пряла нитки для холста. За работу получала миску пшена или муки. Когда такой работы не было, она оставляла дѣтей дня на два, ходила на поденщину и зарабатывала хлѣбъ. Безъ ея работы семейство бы погибло.

   И все же настало, наконецъ, такое время, когда изсякли всѣ источники заработковъ. Случилось, что въ теченіе трехъ сутокъ никто въ домѣ и крохи не видѣлъ. Тогда пущенъ былъ въ оборотъ единственный надѣлъ (5 десятинъ), находившійся во владѣніи Гнетенко. (Тягла у него не было. Обработка земли на свой счетъ была немыслима). Три десятины отданы были подъ сѣнокосъ, тому за мѣру, тому за коробку (1/2 мѣры) муки. Одна десятина уступлена была зимою подъ пахоть за 2 мѣры ржи (2 р. 60 к.); одну десятину отдали изъ бороздны (т. е. съ копны). Но хлѣбъ на послѣдней десятинѣ (скопщинѣ) поѣденъ былъ хуками въ 18Ы» году, и семейство осталось на зиму безъ всякихъ запасовъ хлѣба еще одинъ разъ, какъ и въ прошломъ году.

   Раздавши другимъ землю, самому Гнетенко не осталось ничего болѣе, какъ искать себѣ заработковъ внѣ дома.

   Съ братомъ Мирономъ они рѣшились отправиться на Донъ. Но Миронъ пошелъ на косовицу за недѣлю до Николая (9 мая). Больной Григорій запоздалъ и, отправившись позднѣе, попалъ на Кубань.

   Съ Петрова дня желудь въ семействѣ Григорія Гнетенко вытѣснялся межеситкою. Въ этотъ день на крупчаткахъ въ сл. Гороховаткѣ куплено 1 1/2 пуда за 90 к.

   Хлѣбъ изъ межеситки сравнительно съ хлѣбомъ изъ желудей — просто роскошь. Замѣна эта какъ-бы свидѣтельствовала, что и для семьи Гнетенко лучшіе дни наступили. Хлѣбъ изъ межеситки, на видъ желтоватый, выходитъ и лучшій на вкусъ. Выпеченный, онъ трескается, изрѣзывается складками, но въ нихъ не такъ скоро замѣчается плѣсень. Нужно, однако, умѣть его приготовить. И здѣсь нужна ржаная мука.

   Хлѣбъ изъ межеситки приготовляется такъ. Дѣлается опара 5 фунт. ржи и 5 фунт. межеситки и потомъ замѣсивается 20 фунт. одной межеситки. Изъ этой смѣси выходитъ 8 хлѣбовъ средней величины. Какъ только замѣсятъ, сейчасъ жe сажаютъ и въ печь, чтобы тѣсто не подходило. Хлѣбъ въ такомъ случаѣ будетъ слаще. Если жъ, по замѣшиваніи, тѣсто перестоитъ (т. е. его сейчасъ же въ печь не посадятъ), то хлѣбъ выйдетъ осколоватый (т. е. очень кислый), и ѣсть его нельзя.

   Сдѣлаю еще здѣсь небольшую замѣтку о дрожжахъ въ крестьянскомъ хозяйствѣ. Хмѣль здѣсь дорогъ (40 к. за фунтъ). Его имѣютъ немногіе. Ростетъ онъ въ описываемой мѣстности только въ частныхъ лѣсахъ, и лѣсники собираютъ его и для собственной надобности, и для продажи. А потому въ крестьянскихъ хозяйствахъ дрожжи дѣлаются рѣдко, а вмѣсто настоящихъ дрожжей употребляется тѣсто, оставшееся послѣ печенія хлѣба на стѣнкахъ дижки (кадушки) или макитры. Впрочемъ, я рѣдко встрѣчалъ макитры въ крестьянскомъ хозяйствѣ. И горшки сдѣлались дороги для народа съ тѣхъ поръ, какъ стало невыгодно мѣнять ихъ-за хлѣбъ. Обмѣнъ же производился прежде на такихъ условіяхъ: горшокъ отдавался за такое количество зерна, какое въ него войдетъ. Почти всегда для опары употребляется деревянная дижка. Со стѣнки этой посуды соскобливаютъ оставшееся тѣсто, сейчасъ же подмѣшиваютъ его мукою и оставляютъ такъ до печенія слѣдующаго хлѣба, сохраняя его въ холодномъ мѣстѣ, чтобы оно не высохло. Этотъ кусокъ тѣста кладутъ въ опару вмѣсто настоящихъ дрожжей. Хлѣбъ отъ такихъ дрожжей выходитъ низкій, тверже и кислѣе. И такого качества хлѣбъ встрѣчается почти во всѣхъ крестьянскихъ хозяйствахъ!

   Для покупки межеситки нужны деньги. Но и желудей въ 1880 году совсѣмъ не было въ лѣсахъ. Дубы съ весны были объѣдены до самой вершины гусеницею и стояли еще въ іюнѣ совершенно обнаженными. Подъ вліяніемъ постоянныхъ дождей они только зазеленѣли къ концу іюля.

   Гдѣ же бѣдняку взять денегъ? Больной Гнетенко вернулся съ Кубани только съ 15 руб., тогда какъ другіе принесли домой 40—50 р. Судьба преслѣдовала его все лѣто. Сначала онъ попалъ въ партію косарей къ одному землевладѣльцу, у котораго оказался неурожай. Землевладѣлецъ скрылся, не разсчитавшись съ рабочими. Ихъ «нанялъ» тогда какой-то агентъ, отобралъ у нихъ паспорта и «погналъ» ихъ къ Кубани. Харчи на этомъ новомъ мѣстѣ были до того невозможны, что рабочіе уходили толпами, спасая только свою жизнь. Не получивъ своего паспорта, Гнетенко попалъ въ разрядъ безпаспортныхъ, прошелъ цѣлый рядъ мытарствъ и вернулся домой больной, измученный передрягами. По уплатѣ податей ему останется всего около 5 р. изъ лѣтняго заработка, и съ нимъ нужно встрѣтить лицомъ къ лицу знакомыя уже страданія прошлогодней зимы. Запасовъ хлѣба никакихъ.

   Помощи извнѣ ожидать трудно. Кто знаетъ сколько-нибудь крестьянскую обстановку, тотъ наблюдалъ, конечно, за печальнымъ явленіемъ, сопровождающимъ всегда нищету. Это — развитіе эгоизма, который я назову въ отличіе его отъ другихъ его видовъ — эгоизмомъ нищеты. Бѣдняку нѣкогда думать о другихъ. Вся жизнь его поглощена заботами о настоящемъ днѣ и всѣхъ его лишеніяхъ. Горе ближняго скрыто для него за его собственнымъ горемъ.

   Въ горѣ Гнетенковыхъ въ прошлую зиму не принялъ участія никто изъ сосѣдей-хуторянъ. Только чужія дѣти, посѣщая дворъ Гнетенковой, печалились тому, что дѣти ея ѣли хлѣбъ, по виду схожій съ землею, и приносили имъ настоящаго хлѣба. Да еще священникъ въ деревнѣ Сенихѣ (къ приходу котораго принадлежитъ х. Бѣлый), разспрашивая Гнетенко о его положеніи, далъ ему одинъ разъ коробку (1/2 мѣры) сухарей и 3 хлѣба. Затѣмъ, передъ Рождествомъ, обходя хуторъ Бѣлый съ молитвою, тотъ же священникъ зашелъ въ домъ Гнетенко и оставилъ тамъ 3 хлѣба.

   Другой помощи не было ни откуда.

   Объѣзжая слободы и хутора въ описываемой мѣстности, я долженъ былъ остановиться съ особеннымъ вниманіемъ на межеситкѣ, которая — какъ это сдѣлалось для меня ясно — входила уже въ теченіе двухъ лѣтъ довольно значительною долею въ продовольствіе населенія въ томъ уголкѣ, къ которому относятся мои замѣтки.

   Межеситка то же что и отруби.

   Но отруби получаются послѣ просѣванія черезъ сито муки, смолото» на простыхъ мельницахъ (раструсахъ и вѣтрякахъ). Межеситка сама отходитъ отъ крупитчатой муки на крупчаткахъ, послѣ просѣванія муки на 4-хъ ситахъ. (Отходитъ она обыкновенно въ рукавъ и собирается въ мѣшокъ, подъ него подставленный).

   Отруби крупнѣе и грубѣе межеситки. На 1 пудъ пойдетъ 2 мѣры отру бей.— Межеситка мельче, чище, лучше на видъ. На 1 пудъ нужно I1/* мѣры межеситки.

   Для ссыпки отрубей и межеситки существуетъ обыкновенно на крупчаткахъ особый, такъ-называемый, «полевой» амбаръ. Этими остатками отъ мукомольнаго производства заваливали прежде эти амбары. Остатки эти покупались для корма коровъ, лошадей, но преимущественно свиней. Но» выбрать всего изъ амбара въ прежнее время никогда не успѣвали. Межеситка въ такомъ случаѣ прѣла, слегалась,— и для очистки отъ нея амбара приходилось пускать въ дѣло ломъ и топоры.

   Мѣра межеситки продавалась тогда по 6 к.

   Голодные годы измѣнили дѣло.— Теперь ничто изъ этихъ остатковъ не пропадаетъ. Межеситка уже не складывается въ амбаръ. Ее раскупаютъ въ мѣшкахъ, въ то время, когда она выходитъ изъ подъ рукава. Все, что прежде прѣло и гнило, все теперь идетъ въ кормъ людямъ, все даетъ доходъ. Въ октябрѣ межеситка уже продавалась на пуды, по сортамъ, за 40, 60 и даже 80 коп. Худшій сортъ называется лупа.

   Человѣку, впрочемъ, дается нѣкоторое предпочтеніе предъ свиньями. Ему достается «свѣжая» межеситка. Но запросъ на межеситку для человѣческихъ харчей усиливается до такой степени, что крупчатки едва успѣваютъ удовлетворить запросу. И если лежалая межеситка, оставшаяся въ амбарахъ отъ прежнихъ лѣтъ, предназначается теперь еще для свиней, то — при поднятіи цѣнъ на «свѣжую» межеситку — вытѣсненіе послѣднихъ людьми изъ сферы этого потребленія, быть можетъ, только вопросъ времени!

   Въ 1879 году (при 40 к. за пудъ межеситки) ею питались хутора: Гавриловна, Морозовка, Киктевъ, х. Высокій, слобода Калинова и отчасти сл. Гороховатка.

   Къ этому списку присоединились въ 1880 году (при 60 к. за пудъ): хутора Козиновка, Базы, Бѣлый, деревня Генова.

   Главными поставщиками этого новаго продовольственнаго матеріала — владѣльцы крупчатокъ въ сл. Цареборисовомъ (Изюмскаго у.) и въ сл. Гороховаткѣ (Кунянскаго у.), такъ какъ эти крупчатки находятся въ районѣ, гдѣ уже открылся голодъ.

   Все, что осталось еще у сельскихъ населеній отъ благородной гордости, сознанія собственнаго достоинства, неудержимаго стремленія къ самостоятельности,— все это готовится стушеваться и погибнуть подъ бременемъ долговъ, отработковъ и разнаго рода зависимостей, создаваемыхъ для массы сельскаго населенія роковымъ стеченіемъ разныхъ бѣдствій. Главное изъ нихъ то, что земля, которая кормила — устала родить, требуетъ отдыха! На «усталую» накидываются со всѣхъ сторонъ паразиты, отъ которыхъ нѣтъ отбою! Жукъ, засухи, дожди не вовремя, градобитія, падежи скота, затопы луговъ отъ самовольнаго поднятія мельничныхъ плотинъ, гусеница, черви, саранча,— все соединилось за послѣдніе годы, чтобы убить въ сердцѣ селянина всякое довѣріе къ себѣ, къ своему труду,— и все, что разрушительно дѣйствуетъ на трудовыя силы народа, все это обращается въ пользу поднимающаго свою голову капитала, для котораго горе народное — широкая дорога къ обогащенію задаромъ, безъ всякой опредѣленной цѣли, можетъ быть даже помимо личнаго желанія, по чистой прихоти судебъ.

   Впрочемъ, народныя бѣдствія застаютъ въ расплохъ и самый капиталъ. Въ сторонѣ отъ большаго движенія, безъ желѣзныхъ дорогъ и телеграфа, капиталъ въ Купянсконъ уѣздѣ шелъ до сихъ поръ торною дорогою, не покидая патріархальныхъ пріемовъ, упражняясь въ нагулѣ скота, въ топкѣ сала, въ истребленіи частныхъ лѣсовъ, въ поглощеніи дворянскихъ помѣстій.

   Событія торопятъ его — стать лицомъ къ лицу съ трудомъ, и предъ этимъ дѣятелемъ народной жизни показать свою силу и мощь».

——

   Передъ грозною задачею, какъ спасти массу населенія отъ совершеннаго раззоренія, должны смолкнуть всѣ различія партій. Мы уже замѣтили, что такого рода единодушіе почти достигнуто въ русской печати. Всѣ согласны теперь, что крестьянинъ бѣдствуетъ, что помочь ему необходимо. Но какъ? За нынѣшнею зимою можетъ послѣдовать новый мѣстный неурожай. Благотворительность не справится съ нуждою, а средства государства и земства будутъ все болѣе и болѣе уменьшаться. Очевидно, что надо поставить сельское населеніе въ такое положеніе, чтобы одна плохая жатва не раззоряла безвозвратно крестьянина, чтобы подати не уносили его послѣдняго достатка. Расширеніе крестьянскаго землевладѣнія представляется намъ историческою необходимостью, осуществленіе которой, можно отсрочить и затянуть, но только съ страшнымъ вредомъ для государства. Другая часть задачи,— коренное измѣненіе русскаго государственнаго хозяйства,— въ свою очередь требуетъ немедленнаго исполненія.

   Подушная подать и соляной акцизъ безвозвратно осуждены и исторіей, и общественнымъ мнѣніемъ. Но отъ теоретическаго осужденія до его практическаго приложенія оказывается, къ сожалѣнію, огромное разстояніе. Возникаетъ вопросъ: чѣмъ замѣнить сотню слишкомъ милліоновъ, которую доставляетъ подушная подать и соляной налогъ? Переложить подушную подать на крестьянскую землю невозможно: вѣдь дѣло идетъ не объ одной перемѣнѣ названія, не объ измѣненіи только основы обложенія. Увеличить налоговое бремя крупнаго и средняго землевладѣнія, конечно, возможно, но безъ раззоренія хозяйства нельзя и на нихъ переложить всю сумму или даже большую часть суммы, выплачиваемой теперь въ формѣ подушныхъ.

   Что касается до косвенныхъ налоговъ, то и ихъ увеличеніе по меньшей мѣрѣ опасно. Государственная роспись за истекающій годъ показываетъ, что изъ 653,379,000 р. общаго количества доходовъ 381,188,000 рублей собираются въ формѣ косвенныхъ сборовъ. Если принять во вниманіе, какое почтенное мѣсто въ послѣдней категоріи налоговъ отведена питейному акцизу, то вредное вліяніе непрямыхъ податей станетъ еще болѣе очевиднымъ. Въ 1878 году съ водки и другихъ питей акцизу было получено болѣе 200,000,000 рублей, т. е. почти треть государственныхъ доходовъ.

   Должно сознаться, что этотъ видъ дохода способенъ къ дальнѣйшему возрастанію, что поступаетъ онъ правильно, съ ничтожными и случайными недоимками. Для народнаго благосостоянія сокращеніе приготовленія хлѣбнаго вина весьма желательно: хлѣба для ѣды не хватаетъ; для народной нравственности и здоровья, для спасенія отъ нищеты, необходимо сокращеніе потребленія вина; но для государственнаго бюджета достиженіе моральныхъ цѣлей было бы тяжелымъ ударомъ.

   Намъ не разъ уже приходилось высказывать мысль о необходимости соотвѣтствія между расходами и доходами государства, соотвѣтствія, которое распространяется не на количество лишь тѣхъ и другихъ, что не подлежатъ сомнѣнію, но и на формы ихъ. Если расходы государства все ростутъ и ростутъ, а налоги вмѣстѣ съ тѣмъ превращаются изъ прямыхъ въ косвенные и начинаютъ отымать весь чистый доходъ земледѣльца, наконецъ поражаютъ самые источники дохода, то подобное государственное хозяйство сближается съ тѣмъ, которое агрономы называютъ обыкновенно хищническимъ.

   Поэтому-то, не только не отрицая, но особенно настаивая на отмѣнѣ подушной подати и солянаго акциза, на преобразованіи (и увеличеніи) промысловыхъ податей, мы думаемъ, что безъ значительнаго сокращенія государственныхъ расходовъ, наши финансы не поправятся. Новому министру финансовъ, г. Абазѣ, предстоитъ тяжелая задача, разрѣшеніе которой ни на волосъ не подвинулось при его предшественникѣ. Россія не можетъ, безъ истощенія, тратить громадныхъ суммъ, идущихъ теперь на армію и флотъ. Пройдетъ еще десять-двадцать лѣтъ, и войско раззоритъ страну. Необходимы, конечно, и другія, болѣе мелкія сокращенія. Упраздненное третье отдѣленіе употребляло на «секретные расходы» 558,957 рублей. Знаменитая корова Ливадія {Кстати о потонувшей Ливадіи. «Молва» сообщаетъ, что по смѣтѣ 1880 и 1881 года бывшему командиру этого погибшаго судна полагаюсь и полагается добавочное содержаніе «за сбереженіе» яхты, находящейся на морскомъ двѣ.}, которая не можетъ безъ смертельной для себя опасности наталкиваться въ морѣ на плавающіе обломки, поглотила нѣсколько милліоновъ, которыя не только спасли бы населеніе самарской, напримѣръ, губерніи отъ голода, но и упрочили бы благосостояніе ея населенія.

   Что печать не преувеличивала бѣдственности положенія рабочихъ классовъ во многихъ мѣстностяхъ Россіи, въ этомъ, по всей вѣроятности, убѣдятся ревизующіе нѣкоторыя губерніи сенаторы. Ежедневно въ газетахъ появляются корреспонденціи, въ которыхъ указывается на сильную нужду населенія или на вопіющія злоупотребленія. Мы надѣемся, что многія изъ послѣднихъ будутъ раскрыты и устранены, благодаря ревизіи; но опасаемся, чтобы саратовскій половикъ не съигралъ значительной роли во время этой ревизіи. Исторію о половикѣ разсказала саратовская газета Волга. Къ пріѣзду ревизующаго саратовскую губернію сенатора Шамшина, мѣстныя власти, конечно, усиленно готовились. Въ городской управѣ между прочимъ разостланъ былъ новый и представительный половикъ на лѣстницѣ. Изъ управы г. Шамшинъ поѣхалъ въ Александровское училище, куда былъ командированъ и управскій половикъ. Къ сожалѣнію, вслѣдствіе какихъ-то пререканій, сенаторъ пріѣхалъ въ училище раньше водворенія въ немъ половика.

   Половикъ, конечно, пустое дѣло самъ по себѣ, но онъ — знаменіе времени, неутратившаго своего сходства съ временемъ гоголевскаго Ревизора. Трудно разобраться въ массѣ мелкой лжи и крупныхъ обмановъ, подготовленныхъ случайностей и поддѣланныхъ признаковъ благосостоянія. На обязанности печати лежитъ сообщеніе свѣдѣній, которыя могли бы помочь ревизующимъ сенаторамъ въ ихъ тяжеломъ и важномъ дѣлѣ. Печать въ Россіи уже стала силою, а всякая общественная сила, нуждаясь въ признаніи своихъ правъ, будетъ крѣпка только исполненіемъ своихъ обязанностей.

   Читателю извѣстно, что положеніе печати является теперь злобою дня. Цензурныя правила подвергаются всестороннему пересмотру коммиссіей подъ предсѣдательствомъ графа Валуева. Коммиссія эта пригласила въ свое засѣданіе главныхъ представителей петербургской и московской журналистики для выслушанія ихъ заявленій о нуждахъ печати. Само собою разумѣется, что редакторы повременныхъ изданій единогласно высказались за отмѣну административныхъ взысканій. Система циркуляровъ, предостереженій и лишенія права печатанія объявленій, система пріостановокъ и закрытій журналовъ и газетъ «вреднаго» направленія уже достаточно испробована въ Россіи. Ни отъ чего и ни кого она не оградила. Наоборотъ: мысль, не имѣя возможности показываться открыто, стала проникать въ общество въ полуискаженной или совсѣмъ искаженной формѣ. Уловить «духъ», его подвергнуть предварительному разсмотрѣнію иди конфискаціи, оказалось не подъ силу и русской цензурѣ. Печать блѣднѣла, замолкала по временамъ окончательно то по одному, то по другому вопросу, а «духъ» общества становился все болѣе и болѣе недовольнымъ. Закрывали изданіе съ вреднымъ направленіемъ, вырывали, какъ будто, зло съ корнемъ; но оказывалось, что число сторонниковъ этого направленія все росло и росло. Какъ преслѣдовать? Что такое духъ сочиненія, журнала или статьи? Лоренцъ Штейнъ говоритъ, что «духъ» книги начинается съ того момента, когда читатель, на основаніи отдѣльныхъ мѣстъ или всего сочиненія, путемъ собственныхъ умозаключеній побуждается дойти до результата, который имѣетъ въ виду авторъ {«Der Geist beginnt da, wo der Leser durch das Druckwerk selbst veranlasst wird, zu dem Resultate desselben erst durch Schluss folgeruugen zu gelangen».}. Какъ этотъ логическій процессъ подвергать цензурному усмотрѣнію?!

   Кромѣ отмѣны предварительной и карательной административной цензуры, съ замѣною ея обыкновеннымъ судомъ, русская печать нуждается и въ другомъ обезпеченіи ея независимости и, слѣдовательно, добросовѣстности. Изданіе газеты и журнала требуетъ весьма значительныхъ затратъ, которыя окупаются только при продолжительномъ существованіи органа печати. Административная кара, безсильная оградить общество отъ вредныхъ идей, легко можетъ раззорить издателя, поставить на время, по крайней мѣрѣ, въ большое затрудненіе сотрудниковъ закрытаго или пріостановленнаго журнала, лишить ихъ въ нѣкоторыхъ случаяхъ куска хлѣба. Вопросъ объ обезпеченіи права собственности на изданіе является поэтому вопросомъ первостепенной важности, и редакторъ «Отечественныхъ Записокъ«, М. Е. Салтыковъ, оказалъ печати большую услугу, возбудивши его въ коммиссіи.

   Если правительство дѣйствительно желаетъ видѣть въ печати добросовѣстную выразительницу разнообразныхъ направленій, существующихъ въ обществѣ, если оно считаетъ для себя полезнымъ близкое и подробное знакомство съ жизнію нашей провинціи, то указанныя потребности печати получатъ скорое удовлетвореніе. Для насъ, непосвященныхъ въ тайны приготовленія законопроектовъ, кажется долгимъ тотъ срокъ въ нѣсколько мѣсяцевъ, которыя, по мнѣнію одного изъ членовъ коммиссіи, графа Лорисъ-Меликова, необходимъ для выработки законопроекта о печати. Установленіе руководящихъ началъ не требуетъ продолжительнаго времени, ибо эти начала, очевидно, уже положены въ основаніе трудовъ коммиссіи, и остается только формулировать ихъ. Если же проступки о преступленія по дѣламъ печати будутъ вѣдаться судомъ, то дѣятельность послѣдняго невозможно опредѣлить заранѣе до мелкихъ подробностей. Излишняя регламентація въ этомъ, какъ и въ другихъ случаяхъ, стѣснитъ судъ, вредно отразится на свободѣ печати и не принесетъ ни малѣйшей пользы правительству.

   Редакторъ «Современныхъ извѣстій«, Н. П. Гиляровъ-Платоновъ,высказалъ въ коммиссіи желаніе, раздѣляемое и другими, конечно, представителями печати, чтобы правительство видѣло въ повременныхъ изданіяхъ не врага, а друга. Это выраженіе можетъ дать поводъ къ не совсѣмъ правильнымъ толкованіямъ. Прежде всего, по нашему мнѣнію, слѣдуетъ остерегаться отъ смѣшенія правительства съ верховною властью. Мы видимъ, что въ каждое царствованіе происходитъ смѣна лицъ, которымъ ввѣряется управленіе государствомъ. Иногда такого рода смѣна бываетъ нѣсколько разъ въ одно царствованіе. Поэтому газета, которая, положимъ, горой стояла бы за Аракчеева, за Муравьева или за графа Толстаго, съ отставкою этихъ лицъ невольно попадала бы въ оппозицію. Но есть-ли какое-либо основаніе такую газету считать врагомъ правительства? Газета можетъ относиться враждебно къ новому министерству, отъ котораго также нельзя требовать, чтобы оно относилось къ строптивой газетѣ, какъ къ другу, но тѣмъ не менѣе она можетъ быть въ то же время другомъ правительства какъ представителя государственной власти и охранителя государственнаго порядка и возставать на дѣйствія даннаго лица и ради пользъ самаго правительства. Пояснимъ примѣромъ изъ текущей жизни. Направленіе «Московскихъ Вѣдомостей», совершенно соотвѣтствовавшее направленію министерства народнаго просвѣщенія при графѣ Толстомъ, на сколько можно судить по доступнымъ печати свѣдѣніямъ и по фактамъ, происходящимъ у всѣхъ на глазахъ, не соотвѣтствуетъ въ такой степени по крайней мѣрѣ, взглядамъ статсъ-секретаря Сабурова. «Московскія Вѣдомости» не принадлежатъ къ числу друзей новаго министра народнаго просвѣщенія. Но было бы верхомъ нелѣпости заподозрить эту газету въ враждѣ къ правительству, было бы великою несправедливостью стѣснять выраженіе мнѣній тѣхъ людей, которые до сихъ поръ остаются убѣжденными въ превосходствѣ учебной системы графа Толстаго надъ всѣми остальными. Министры смѣняются, печать остается.

  

   Надъ вольной мыслью Богу не угодно

             Насиліе и гнетъ.

   Она, въ душѣ рожденная свободно,

             Въ оковахъ не умретъ.

  

   Очень жаль, что въ коммиссію не были приглашены представители областной печати, положеніе которой не только не улучшается, но какъ будто даже ухудшается. Недавно административнымъ путемъ прекращено изданіе одесской «Правды», газеты подцензурной. Поводомъ къ убіенію газеты послужила, говорятъ, статья «Николаевъ счастливѣе Одессы», гдѣ указывалось на то, что одесской думѣ не дозволили сдѣлать постановленія подобнаго тому, которое сдѣлано было николаевскою думою (ходатайствовать о допущеніи реалистовъ въ университетъ). Можетъ быть на югѣ полагаютъ, какъ цензоръ въ сценѣ Пнина, «Сочинитель и цензоръ», напечатанной въ «Журналѣ Россійской Словесности» (въ 1805 году), что «не всякая истина должна быть напечатана»…. Преслѣдуется, очевидно, ядъ. Помните, судья Поль-Луи-Курье сказалъ: «печатайте, публикуйте все, что вамъ угодно, только не ядъ». А что такое ядъ?

   Когда типографскій станокъ былъ изобрѣтенъ, немедленно явилась и цензура; но геніальное изобрѣтеніе оказалось неизмѣримо сильнѣе своей противницы, и цензурныя плотины могли остановить потокъ идей только тамъ, гдѣ этотъ потокъ былъ ничтоженъ. Европейская мысль въ настоящее время такъ могуча, что о подобнаго рода борьбѣ съ ней приходится отложить всякое попеченіе.

   Добросовѣстные изъ противниковъ свободы печати указываютъ на вредъ, который эта свобода можетъ принести въ неподготовленной средѣ, и совершенно отрицать такой опасности никто не станетъ. Очень можетъ быть, что нѣкоторыя крайнія идеи, къ тому же поверхностно схваченныя, произведутъ нѣкоторую путаницу въ головѣ читателей; но, во первыхъ, эта путаница исчезнетъ, когда будетъ прочтено еще нѣсколько книгъ или статей, и, во вторыхъ, цензура не могла и не можетъ предохранить отъ подобнаго рода увлеченій. Факты на лицо. Этого мало: благодаря цензурѣ, вредная мысль, не находя себѣ законнаго выраженія, ищетъ и найдетъ для своего распространенія незаконную форму.

   Опасаться «дезорганизаціи» общественной мысли со введеніемъ свободы печати представляется поэтому неосновательнымъ. Изъ столкновенія мнѣній, какъ извѣстно, бьетъ ключемъ истина. Государство должно ограничиться въ этомъ случаѣ ролью охранителя законовъ, привлекая къ суду редактора и писателя за нарушеніе закона. Вся правительственная система такою охраною и должна была бы исчерпываться. Естественно, что у власти, у министровъ, должна быть система управленія, которую можно поддерживать и полуоффиціальною печатью. Но газеты и журналы, питающіеся изъ фонда для пресмыкающихся, всегда будутъ возбуждать недовѣріе и отвращеніе въ лучшей части общества и только скомпрометируютъ правительство. Наконецъ, такое употребленіе казенныхъ денегъ незаконно (да и непроизводительно, какъ доказываютъ недавніе примѣры).

   Мы сказали, что у правительства должна быть система, и на этой мысли особенно настаиваемъ. Колебанія и шатанія правящихъ по истинѣ вносятъ въ общество ту дезорганизацію, которую будто бы можетъ внести свобода печати. И нигдѣ, конечно, правильная и опредѣленная постановка задачъ управленія не нужна въ такой степени, какъ въ области народнаго образованія.

   Со вступленіемъ въ должность нынѣшняго министра народнаго просвѣщенія возникли, съ одной стороны, опасенія, а съ другой надежды. Хотя не было обѣщано никакихъ измѣненій въ системѣ, но духъ этой системы несомнѣнно подвергнулся сильному испытанію. Это возбудило глухое недовольство въ панурговомъ стадѣ. У немногихъ достало мужества прямо выразить свое несочувствіе новымъ вѣяніямъ, и этимъ немногимъ нельзя, конечно, отказать въ полномъ уваженіи, какъ людямъ твердыхъ убѣжденій. Такъ поступили, напримѣръ, учителя керченской классической гимназіи, высказавшись, по приглашенію статсъ-секретаря Сабурова, противъ всякихъ измѣненій въ системѣ графа Толстаго {Русскій Курьеръ, No 310. Намъ кажется страннымъ, что корреспондентъ газеты иронизируетъ надъ керченскими педагогами, называя ихъ «доблестными помощниками» Моск. Вѣд.}. Съ честными противниками дѣло имѣть несравненно лучше, чѣмъ съ рабскими душами, не говоря уже объ іезуитахъ. Но затаенная вражда и не потерянная еще надежда на возвращеніе къ старымъ учебнымъ порядкамъ является большою опасностью для дѣла воспитанія. Этотъ разладъ не укроется отъ учениковъ и вредно отразится на нихъ. Мы вовсе не стоимъ за механическое однообразіе въ школѣ, за канцелярскіе пріемы, за бюрократическую подчиненность. Наоборотъ, нигдѣ Молчаливы и Скалозубы не ненавистны такъ, какъ въ учебныхъ заведеніяхъ. Но мы утверждаемъ, что въ высшемъ управленіи народнымъ образованіемъ должна чувствоваться направляющая рука, что немыслимо сослуженіе лицъ, отдающихъ разныя приказанія, направляющихъ учебное дѣло въ разныя стороны. Другими словами, мы стоимъ за единство системы управленія и за разнообразіе школы, за единство въ администраціи и за возможно широкій просторъ въ чисто педагогическомъ отношеніи. Необходимо, чтобы низшій администраторъ не тормозилъ дѣятельности высшаго администратора; необходимо, чтобы учитель былъ живымъ и самостоятельнымъ человѣкомъ.

   Поэтому-то отставка князя Мещерскаго отъ должности попечителя московскаго учебнаго округа и считается въ обществѣ, сочувствующемъ направленію дѣятельности статсъ-секретаря Сабурова, весьма утѣшительнымъ признакомъ. Она даетъ увѣренность въ относительной прочности новаго порядка вещей и представляетъ собою единственный покуда выдающійся фактъ въ безконечномъ множествѣ законопроектовъ и предположеній. Въ Обществѣ существуетъ такое сильное нерасположеніе къ классической системѣ, усвоенной графомъ Толстымъ, что съ этимъ нерасположеніемъ волею или неволею приходится считаться. Кромѣ Одессы и Николаева, о чемъ мы уже упоминали, за допущеніе реалистовъ въ университетъ, по крайней мѣрѣ на медицинскій и математическій факультеты, ходатайствуетъ и ростовская (на Дону) городская дума. О томъ, какъ относятся къ нашей учебной системѣ многія земства, хорошо извѣстно читателю. «Современныя Извѣстія» возбудили недавно очень важный вопросъ и правильно поставили его разрѣшеніе. Газета справедливо указываетъ на ненормальность такого порядка вещей, благодаря которому рѣшать вопросъ о томъ, подготовленъ-ли молодой человѣкъ къ университету или нѣтъ, предоставляется безаппелляціонно не высшему, а среднему учебному заведенію. Ошибочное вообще, это воззрѣніе особенно вредно у насъ, потому что судьи, удостовѣряющіе «зрѣлость» воспитанника, часто получали образованіе или за границей, или въ филологическомъ институтѣ, достоинства котораго довольно сомнительны. Но если даже этотъ институтъ и превосходенъ, если даже (что совершенно неправдоподобно) учителя нерусскіе владѣютъ большими свѣдѣніями, чѣмъ кончившіе курсъ въ нашихъ университетахъ, то на сторонѣ послѣднихъ все же остается много преимуществъ. Гимназія преддверіе къ университету. Какъ же готовить къ тому, чего не знаешь самъ? Графъ Толстой и его послѣдователи стремились къ тому, чтобы совершенно преобразовать университеты. Измѣненіе устава должно было повести къ измѣненію личнаго состава профессоровъ; дрессированные по извѣстному шаблону несозрѣвшіе» гимназисты должны были создать новый типъ студента. Къ педагогическимъ цѣлямъ искусно примѣшали политическія обѣщанія, открывая въ близкой перспективѣ полное уничтоженіе всякихъ измовъ. Знаменитая система, если бъ она продержалась еще лѣтъ десять, повела бы къ самымъ гибельнымъ и почти не поправимымъ послѣдствіямъ, да и теперь уже сказываются нѣкоторыя изъ вредныхъ ея вліяній. Привычка безпрекословно повиноваться и безсмысленно зубрить вырабатывала или совершенно нечувствительнаго ко всѣмъ радостямъ науки и искусства человѣка, то-есть истиннаго нигилиста, или безсодержательнаго, неустойчиваго мечтателя, готоваго пойти за первымъ убѣжденнымъ человѣкомъ куда угодно.

   Будемъ надѣяться, что ломка университетовъ не состоится; будемъ во всякомъ случаѣ отстаивать право общества принимать участіе въ рѣшеніи вопросовъ, отъ которыхъ зависитъ судьба и дѣтей, и государства. Когда университетъ потеряетъ значеніе высшей школы гуманности, когда интересы преподаваемой въ немъ науки будутъ подчинены постороннимъ соображеніямъ, тогда придется отчаяться за будущее родины. Но отъ этого отчаянія мы далеки, и событія послѣдняго времени подкрѣпляютъ радостную увѣренность, что отброшены будутъ тѣ безобразныя надстройки, которыя затемняли свѣтлый образъ университета.

В. Г.

«Русская Мысль», No 12, 1880

OCR Бычков М. Н.