Благотворительное общество задумали

Автор: Лейкин Николай Александрович

  

H. А. ЛЕЙКИНЪ.

ГОЛУБЧИКИ
РАЗСКАЗЫ
съ рисунками художника А. И. Лебедева.

Премія къ журналу «Осколки» за 1889 годъ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типо-Литографія Р. Голике, Троицкая улица, No 18
1889.

<img src=»l01.jpg»>

  

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО ЗАДУМАЛИ.

   Звонокъ.

   — Дома н&#1123;тъ, послышался голосъ прислуги въ прихожей.

   — Какъ: дома н&#1123;тъ? А швейцаръ сейчасъ сказалъ внизу, что дома… возражалъ мужской голосъ.

   Хозяинъ квартиры заглянулъ сквозь щель двери въ прихожую.

   — Дома, дома. Входите, Петръ Иванычъ! крикнулъ онъ.— Дарья! пусти ихъ.

   Въ прихожей стоялъ с&#1123;дой бакенбардистъ и снималъ съ себя осеннее драповое пальто, постукивая ногами объ полъ.

   — Ужасно холодно сегодня. Морозъ, да еще къ тому же в&#1123;теръ. Просто окочен&#1123;лъ, говорилъ онъ — Что жъ вы не въ шуб&#1123;? Въ такой морозъ въ осеннемъ пальто нельзя… сказалъ хозяинъ.

   — Шуба-то у меня очень тяжела… А я сегодня р&#1123;шилъ п&#1123;шкомъ ходить. Докторъ прописалъ. Здравствуйте, Левъ Емельянычъ… Что вы вздумали къ себ&#1123; не пускать? Прислуга ваша даже дверь загораживаетъ.

   — Да это, знаете, не къ вамъ относилось, а прислуга вообще глупа. Л&#1123;зутъ тутъ разные, нахально л&#1123;зутъ, ну, ни сказалъ, чтобъ никого не принимать. Прошу покорно садиться. Ну, что хорошенькаго?

   — Да что нынче можетъ быть хорошаго? Плохо. Вообще плохо.

   — Вы в&#1123;дь хот&#1123;ли служить. Разв&#1123; не на служб&#1123;?

   — Въ четыре м&#1123;ста прошенія подалъ. Все за носъ водятъ. Въ исправники прошусь, въ таможню прошусь, въ интендантское в&#1123;домство прошусь, въ акцизное управленіе. Ну, а вы какъ?..

   — Откровенно сказать, тоже плохо. Думаю журналъ или газету издавать. Недавно читалъ публикацію, что журналъ и газета продаются.

   — Да в&#1123;дь деньги на это нужно.

   — А можетъ быть, въ долгъ продадутъ. Я вексель выдамъ.

   — Да в&#1123;дь на веденіе журнала-то нужны деньги.

   — Вздоръ. А подписчики-то на что? Соберемъ подписку — ну, и начнемъ.

   — Смотрите, журналъ плохая шутка. Сколько издателей прогораетъ.

   — Прогораютъ для подписчиковъ, а сами остаются съ деньгами. Надо же ч&#1123;мъ-нибудь питаться, надо же что-нибудь предпринять. У меня тоже въ три м&#1123;ста поданы прошенія о служб&#1123;, и никакого толку.

   — Я самъ сознаю, что надо пуститься на какую-нибудь аферу, но журналъ-то…

   — Что журналъ? Увидалъ, что д&#1123;ло не выгораетъ, ну, и пріостановись на третьемъ или четвертомъ номер&#1123;. Все-таки хоть что-нибудь для себя соберешь; за это головы не снимутъ.

   — А подписчики? Начнутъ приставать.

   — Пускай пристаютъ. Квартиру на жену, самъ отм&#1123;тился за городъ — вотъ и вся недолга. Неужели вы думаете, что подписчикъ изъ-за какихъ-нибудь пяти-шести рублей будетъ противъ васъ начинать д&#1123;ло? Плюнетъ, да т&#1123;мъ и кончитъ. А издателю съ міру по нитк&#1123;… Годъ сытъ, обутъ, од&#1123;тъ… Афера.

   — Есть лучше д&#1123;ла, аферист&#1123;е и по нын&#1123;шнему даже современн&#1123;е. Что такое прогор&#1123;лый издатель? Нуль… А можно такую аферу придумать, что изъ-за нея роль въ обществ&#1123; играть. Однако, что это у васъ такъ холодно? Не топите, что ли?

   — Н&#1123;тъ, топимъ. Но я вообще не люблю, чтобы въ комнатахъ было жарко: на голову д&#1123;йствуетъ.

   — Да у васъ совс&#1123;мъ холодно. Смотрите, паръ изо рта виденъ.

   — Это вамъ только такъ кажется. Просто вы назяблись на улиц&#1123; въ холодномъ пальто. А мн&#1123; тепло.

   — Однако, вы фуфайку подд&#1123;ли и въ ватномъ пальто сидите.

   Хозяинъ сталъ заминать разговоръ о холод&#1123; и спросилъ гостя:

   — Какая же афера-то, о которой вы говорите?

   Въ это время въ прихожей раздался опять звонокъ.

   — Дома н&#1123;тъ, опять послышался голосъ прислуги.

   — Однако, когда-же нибудь онъ бываетъ дома. Я со счетомъ. Мн&#1123; нужно деньги получить. Брать товаръ берутъ, а какъ за деньгами явишься — дома н&#1123;тъ. В&#1123;дь ужь три м&#1123;сяца ни коп&#1123;йки не плачено. Черти! грем&#1123;лъ въ прихожей грозный голосъ.

   Хозяинъ заерзалъ на стул&#1123;. Гость взглянулъ ему въ лицо, кивнулъ на дверь и пробормоталъ:

   — Вотъ и у меня дома то же самое. Отбою н&#1123;тъ.

   — Охъ, ужь и не говорите! махнулъ рукой хозяинъ.

   — Вы вотъ давеча про шубу-то… продолжалъ гость.— Н&#1123;тъ у меня шубы, заложена — вотъ до чего д&#1123;ла плохи.

   — Ежели ужь на то пошло, то оттого у меня и въ квартир&#1123; холодно, сознался хозяинъ, — Четыре м&#1123;сяца за квартиру не плачено, домовлад&#1123;лецъ гонитъ и пересталъ дрова отпускать. Кругомъ долженъ. Звонки за звонками — и все кредиторы. Вотъ изъ-за этого и не сказываюсь дома.

   Хозяинъ тяжело вздохнулъ. Вздохнулъ и гость.

   — Такъ какая ваша афера-то? спросилъ хозяинъ.

   — Изъ-за нея я и къ вамъ… Будемте хлопотать вм&#1123;ст&#1123;, вм&#1123;ст&#1123; и д&#1123;ло будемъ д&#1123;лать. Моя афера вотъ какая… Откроемте какое-нибудь благотворительное общество. Сами, разум&#1123;ется, въ члены-распорядители…

   Хозяинъ удивленно выпучилъ глаза.

   — То-есть? спросилъ онъ и остановился.

   — Благотворительное общество… Ну, хоть общество для поддержки б&#1123;дныхъ и больныхъ русскихъ. Что вы см&#1123;етесь? Мы будемъ собирать пожертвованія и помогать б&#1123;днымъ больнымъ, будемъ такимъ больнымъ доставлять средства. Войдемъ въ сношеніе съ гостинницами на водахъ, даже купимъ впосл&#1123;дствіи дома въ Карлсбад&#1123;, Эмс&#1123;, Баденъ-Баден&#1123;, Виши… Да вы не см&#1123;йтесь пожалуйста, продолжалъ гость.— Д&#1123;ло выгодное. Сами будемъ разъ&#1123;зжать. управлять домами, въ которыхъ заведемъ свои гостинницы для больныхъ. Помогать будемъ вс&#1123;мъ больнымъ, безъ подразд&#1123;леній. Крупному жертвователю будемъ выхлопатывать иностранные ордена, медали. В&#1123;дь это такъ легко. Въ Петербург&#1123; комъ даже агенты появились. За абиссинскую ленту первой степени восемьсотъ рублей просятъ. Подумайте объ этомъ.

   Хозяинъ думалъ и чесалъ затылокъ.

   — Но какъ же, право, я не знаю… Какъ же намъ-то отъ этого можетъ быть выгодно? бормоталъ онъ.

   — Какой вы наивный, посмотрю я на васъ! покачалъ головой гость.— Впрочемъ, это вы такъ… хотите разыграть передо мной роль…

   — Понимаю я, понимаю, но все-таки…

   — Знаете, что я вамъ хочу сказать? Только т&#1123; люди им&#1123;ютъ усп&#1123;хъ, которые отбросили въ сторону эти «но» и «все-таки»… Чего тутъ разсуждать? Вс&#1123; мы люди и челов&#1123;ки, вс&#1123; во гр&#1123;хахъ рождены и вс&#1123;мъ намъ пить — &#1123;сть надо. Наконецъ, не забудьте того, что помимо всего мы, какъ заправилы-благотворители, можемъ играть роль въ обществ&#1123;, а кто играетъ роль, у того и кредитъ, и все…

   — Такъ-то оно такъ, но…

   — Пожалуйста, безъ «но»… Не понимаю я, какъ вы сразу не можете себ&#1123; уяснить мою идею. Сколько есть богатыхъ купцовъ, которые ищутъ себ&#1123; хоть какого-нибудь декоративнаго украшенія.

   — Ну, а намъ-то, намъ-то что? спрашивалъ хозяинъ.

   — Да неужели мы останемся безъ благодарности? В&#1123;дь купцы жертвователи не безчувственный народъ, они понимаютъ, что всякія хлопоты должны оплачиваться.

   — Да в&#1123;дь теперь…

   — Вы не знаете купцовъ, оттого вы и возражаете. Однако, у васъ ужасно холодно, прибавилъ гость.— Угостите меня хоть чаемъ съ коньякомъ за мою идею.

   — Чаемъ извольте, а насчетъ коньяку…

   — Денегъ н&#1123;тъ?

   — Откровенно сказать, не завалило. Финансы мои совс&#1123;мъ плохи. Н&#1123;тъ ли у васъ рубля?

   — Въ томъ-то и д&#1123;ло, что тоже н&#1123;тъ… вздохнувъ, отв&#1123;чалъ гость.— Ну, давайте хоть такъ чаю. За чаемъ и поговоримъ поподробн&#1123;е о нашемъ будущемъ благотворительномъ обществ&#1123;.

   — Дарья! Поставь поскор&#1123;й самоваръ! крикнулъ хозяинъ.