Bibra > Произведения > Все > Летние сценки

Летние сценки

Автор: Лейкин Николай Александрович

Скачать

Н. А. ЛЕЙКИНЪ.

ШУТЫ ГОРОХОВЫЕ
КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2,
1879.

  

ЛѢТНІЯ СЦЕНКИ.

  

I.

   Лѣсной. Беклешовъ садъ. Вечеръ. На скамейкѣ противъ пруда сидятъ мужъ и жена. Мужъ зѣваетъ и по временамъ «клюетъ носомъ» отъ дремоты; жена отмахивается отъ комаровъ и глядитъ на катающихся вдали на лыжахъ. Въ саду пусто. Слышенъ всплескъ веселъ. Съ улицы доносится звонкая трехъэтажная ругань и звуки гармоніи. Гдѣ-то визгнулъ женскій голосъ и ему откликнулся мужской: «держи ее!»

   Жена находится въ какомъ-то кислосладкомъ созерцаніи природы.

   — Смотри, Александръ Иванычъ, вонъ рыбка играетъ на просторѣ,— говоритъ она.— Хорошо ей…

   — Ну, полно врать, матушка! Станетъ-ли рыба играть объ эту пору,— отвѣчаетъ мужъ.— Ей тоже покой нуженъ. Кто-нибудь камень кинулъ или плюнулъ, а ты сейчасъ — рыба… Рыба теперь спитъ давно. Она на этотъ счетъ умнѣе людей.

   — А вонъ и птички щебечутъ. Это самочки своимъ возлюбленнымъ о себѣ вѣсть подаютъ. Счастливыя!

   — Ври больше!

   — Кукушечка закуковала. Все-то теперь радуется!… Кукушечка, кукушечка, сколько лѣтъ Александру Иванычу жить осталось? Отвѣть своимъ кукованьемъ.

   — Ну, ужъ это ты оставь… Знаешь, я этого не люблю: я мнителенъ,— съ испугомъ перебиваетъ мужъ. Спрашивай лучше о себѣ. Когда ты, Женичка, оставишь эти глупыя институтскія привычки?

   — Никогда. Вонъ видите, кукушка замолчала. Вамъ и одного года жить не осталось.

   Мужъ плюетъ.

   — Пожалуйста примѣняйте это къ себѣ, а меня оставьте въ покоѣ. Кукушка отъ того замолчала, что не хочетъ съ дурой разговаривать.

   Молчаніе. Жена отвертывается отъ мужа и слегка надуваетъ губы,’но наконецъ все-таки не выдерживаетъ и продолжаетъ:

   — А хорошо лѣтомъ! Мотыльки порхаютъ за бабочками, всякая травка радуется: все проситъ любви, наслажденій.. Природа оживлена, все дышетъ жизнью.

   — Ничего тутъ нѣтъ хорошаго. Жара, духота, все тебя кусаетъ, жалитъ… Поутру мухи спать не даютъ. Въ полдень летаютъ осы, пчелы, овода, того и гляди, что тебя ужалятъ, вечеромъ кусаютъ комары, а ночью нападаютъ на тебя блохи и разная мошкара.

   — Это только на васъ и нападаютъ. Такъ васъ въ Эдемъ посади, вамъ и тамъ будетъ тошно.

   — Ну, молчи.

   — Не хочу молчать! Хочу наслаждаться природой и хоть на людей да радоваться. Вонъ какая-то счастливая машетъ своему другу платкомъ.

   — Не идеализируйте, пожалуйста! Это, просто, бѣлая корова хвостомъ машетъ. Вы давеча ее видѣли.

   — Врете вы, врете! Вы черствый человѣкъ! Въ вашихъ жилахъ течетъ не кровь, а квасъ.

   — А коли черствый человѣкъ, такъ пусть и буду черствый. Ступай домой! Ступай спать! Ни слова больше!

   Жена плачетъ.

  

II.

   Лѣтній садъ. Вечеръ. Въ боковой аллеѣ на скамейкѣ сидитъ парочка: молодая дѣвушка въ свѣженькой, но простенькой шляпкѣ — очевидно модистка, и франтоватый писарь военнаго министерства, въ форменномъ пальто.

   — Вы, Анна Дмитревна, ни одного изъ всѣхъ моихъ семи чувствъ къ вамъ не понимаете,— говоритъ писарь. Я къ вамъ всей душой, а вы какъ тигра или даже, можно сказать, какъ ледъ… Я ужъ и такъ сна лишился и въ казенныхъ бумагахъ вмѣсто дѣла разныя глупости пишу. Вчера и то вмѣсто слова «рапортъ» написалъ «бордюръ».

   — Зачѣмъ-же вы это такъ?— замѣчаетъ дѣвушка.

   — А затѣмъ, что вмѣсто сна кроплю мою одинокую подушку слезами. Я пламенѣю, готовъ грудь свою растерзать для васъ… Ахъ, Богъ мой, какъ-бы я желалъ быть тѣмъ бантикомъ, что покоится у васъ на груди, но нѣтъ, черезъ мѣсяцъ я буду хладный трупъ и вы будете безчувственно смѣяться на моей преждевременной могилѣ. И напишутъ на ней: здѣсь сражено тѣло юноши Аристарха Захарова!

   — Ахъ, оставьте пожалуйста! Это вы въ насмѣшку и даже можно сказать въ контру…

   — Боже мой! Могу-ли я въ насмѣшку, коли любовь моя скоропалительнѣе огня. Кромѣ комплиментовъ для васъ у меня нѣтъ никакихъ чувствъ. Прощайте на всегда!

   Писарь подымается съ мѣста.

   — Послушайте, остановитесь. Куда вы?— шепчетъ дѣвушка.

   — Куда глаза глядятъ. Можетъ быть на дно хладный струй…— меланхолически отвѣчаетъ писарь.— Дайте рѣшительныя доказательства вашей любви ко мнѣ и я останусь, а то уйду на берегъ моря и… О, женщины!

   — Какія-же доказательства?

   — Пойдемте сейчасъ въ мою убогую хижину и осчастливьте ее своимъ благоуханіемъ.

   — Ни за что на свѣтѣ!

   — Вы не согласны выпить у меня одну чашку чаю?

   — Что вы говорите, я право не знаю.

   — Коли такъ, прощайте!

   Писарь трогается.

   — Аристархъ Захарычъ!— окликаетъ его дѣвушка — Идемте, я согласна!

   На глазахъ ея блестятъ слезы.

   «Ага! Сдалась!» — шепчетъ писарь!— подходитъ къ дѣвушкѣ и подставляетъ ей руку.