Мы

Автор: Веселый Артем

Артем Веселый

Мы

    

Действующие и участвующие:

   К р е с т ь я н е:
    
   П р о ш к а — «Над нами кверх ногами»

   Т р и ф о н  П а л е н ы й, член Совета

   С а в е л, член Совета
    

   Бедняки.
   К о с т ы ч и х а

   А г р а ф е н а
   Солдатки.
   М а р ь я, жена Прошки.
    
   К и р с а н  Д о б р о с о в е с т н ы й, член Совета

   К и р и л л  Т р о ф и м ы ч, член Совета

   В ы г о д а, член Совета

   Я к о в  К о л ь ц о в, член Совета

   С е м е н  Ч а с о в н я
    

    

   Середняки.
   А г а ф о н — Бычьи губы, предс. Совета

   Б е г о м  Б о г а т ы й, член Совета

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч
   Кулаки.
   П о п.

   Д ь я к о н.

   П с а л о м щ и к.

   К р у т о я р о в — помещик.

   Д е с я т н и к.
    
   Р а б о ч и е  и  м а с т е р о в ы е:
    
   И л ю ш к а  К а п у с т и н

   Ф е д о р  В и х р о в
   Молотобойцы.
   П л а т о н ы ч

   К р а с и в ы й

   К у з ь м и ч
   Рабочие.
   С т е п а н  Е р о ф е и ч

   И в а н  О л о в я н о й
   Мастера.
   Р а б о т н и ц ы:
    
   О л ь г а.

   С т а р у х а.

   М а ш к а  Б е л у г а, жена Оловяного.
    
   П о д р о с т к и:
    
   П а ш к а  Р я б о й — сапожный подмастерье.
    
   К у р у н

   А н д р ю ш к а  Г о р б ы л ь
   Ученики.
   Р а н е н ы й.[с.30/31]
    
   С л о б о д с к и е  о б ы в а т е л и:
    
   Д о м о в л а д е л е ц.

   З а д у й — З а п л ю й, инвалид труда.

   А д я — Б а д я, нищий.

   П р о ш к а, дезертир.

   А к с и н ь я.

   Д а р ь я, жена Красивого.
    
    

   Деревенские мужики, бабы и ребятишки. Рабочие и работницы. Красноармейцы разных национальностей. Офицеры и солдаты неприятельской армии. Санитары. Граждане.

    

Картина первая.

   (Сельская улица концом упирается в речку. Справа — лицо новой большой избы с крыльцом, вывеска «Лопуховский сельский Совет». Под окнами рыдван без колес, большие запакованные ящики, бревна.

   Гуторят с десяток мужиков.)

    

   С е м е н. Вот и машины. А то машины, машины…

   Т р и ф о н. Балабонили, как за язык повешены.

   А г а ф о н (из окна десятскому). Лупан, бей другорядь. Ровно задавило чертей.

    

   (Десятский бьет в чугунную доску. Не торопясь, по одному и кучками сходятся мужики, здоровкаются.)

    

   С е м е н. За деньги иль как?..

   С а в е л. Купил ба село, да денег-то голо.

   А г р а ф е н а. Болезна… Все мается Марфутка-то?

   К о с т ы ч и х а. Какое — схоронила вчера.

   В ы г о д а. Не велик убыток. От парнишки какая ни на есть выгода, девка што…

   С е м е н. Лишний рот — всего в ей и мозгу…

   К о с т ы ч и х а. Все одно жалко… Каждо дите — нашего бабьего сердца кусок… Вам, мужикам, того не понять.

   А г р а ф е н а. Попробуйте породите — узнаете…

   С е м е н. Кто-кто, а Костычиха тужить не будет, еще народит — молодая…

   К о с т ы ч и х а. Нет уж. Родила, родила, да и чадило выбросила чорту на кадило. Будя.

   Г о л о с а: Скоро, што ли?..

           Начинать пора…

           Коего лешего!..

   А г а ф о н (из окна). Счас, счас — за писарем услал…

   К о с т ы ч и х а. За отпеванье поп не берет деньгами. «Хлеба, слышь, давай». Отнесла останный коровай…

   В ы г о д а. Как хочешь, так и клохчешь…

   К о с т ы ч и х а. А работник попов Митрошка увидал утрось меня на речке да и говорит: «Хлеб-от твой поп поросенку выкинул»…

   А г р а ф е н а. А-а, пес! Зажрался…

   С а в е л. Хотела угодить Богу, да угодила краюшкой-то поповскому поросенку в корыто…

    

   (Из Совета на крыльцо выходит Агафон.)

    

   А г а ф о н. Ну, граждане, крестьяне, товарищи, приступим… [31/32]

   Г о л о с а: Вали, вали!..

           Выкладывай!..

           Послушам!..

   А г а ф о н. Из волости стало быть отношение, тоись нащет хлебной и мясной разверстки…

   Г о л о с а: Эх-хе-хе!..

           Опять за то же!..

           Припасли, наработали!..

           Сукины дети, дармоеды!..

           С мужика дери три шкуры — обрастет!..

   А г а ф о н. С тридцатки по шешнадцать пудов, а со всего общества, стало быть, восемь тыщ…

   Г о л о с а: По шешнадцать!.. Не мыслино…

           Мужики, хлеб — от чего ноне был…

           От колосу до колосу не слыхать голосу…

           В долах сопрел, на огорках выгорел…

           У меня сам-сам дай Бог…

           Опять и обмолот неправильный…

           Разбой!..

           Не дадим, да и все тут!..

           Согласу нашего нет…

           Так и писать приговор от общества…

           Нет нашего на то согласу и — шабаш…

   А г а ф о н. Разобраться надо как и што…

   Г о л о с а: И разбираться нечего…

           Слыхали. Нам дают чего?

           Соли, дегтю, гвоздей!..

           Согласу нашего нет…

   С а в е л. Жметесь, жалко… А раньше господ кормили — не считали…

   Г о л о с а: Голова, последнее выгребают!..

           Нече сухое сено ворошить…

           Вы по себе, мы по себе…

           Брали-брали!..

           Хлеб-от он раз в год родится…

   К о с т ы ч и х а. А самогонку пошто глохтите?..

   Я к о в. Это ты оставь — самим животы подвело…

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. В амбарах мыши с голоду дохнут…

   В ы г о д а. Всех кормить — никакой выгоды нет.

   Я к о в. Много их тут поднаберется жрать-то… Пусть передохнут кои, на всех и земля родить не поспеет.

   А г р а ф е н а. Вон, Климентий жеребца мукой кормит…

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. Шкура, на чужой стог вилами не показывай. Свое наживи…

   Т р и ф о н. Наживать нам было неколи… Мы за вас страдали, кровь лили.

   К о с т ы ч и х а. У меня самого семой год нет, сгиб.

   С о л д а т к и: Что им рыланам!..

           У нас почесть ни у кого мужиков в дому нет!..

           Куда не повернись — одна…

           В мызг уездились…

           Без разгибу, без отверту…

           Ай в них душа, а в нас ветер…

   А г а ф о н. Бабы, прекратите прения — заткните глотки!..

   П р о ш к а. Д-да… Пришей кобыле хвост! [32/33]

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч (солдаткам). Вам хошь масло лей на голову, все будете говорить деготь… Свиньи некультурные!

   С а в е л. Вы же сами понимаете, на кого идет ваш хлеб.

   Г о л о с а: Обувай собаку в лапти!..

           Погодьте, отрыгнется вам мужичий хлеб!..

           Нет нашего согласу.

           Выходит дело борона…

   А г а ф о н. Как-жин, граждане, в хлебе отказываем, что ль?.. Стало быть, резолюция нужна…

   Г о л о с а: Никакой ризалюции не надо.

           Ни дадим и — шабаш!

           За нее, за лизарюцию-то… н-да…

           Сено есть так козы…

           А ежели отряд?

           В колья возьмем…

           Такое дело: иль сена клок, иль в бок.

           Никого не боимся, пока козел ногой не топнет.

   С о л д а т к и: Когда-нибудь нахапаетесь…

           Врете, отдадите да и с нами поделитесь…

           Повытрясут из вас пыль-то…

           Подпорят шкуры…

   А г а ф о н. Бабы, без преньев!

   П р о ш к а (Климентию). Ты сколько огреб! Пятнадцать тридцаток. И помалкивай в тряпочку.

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. В своем гашнике блох считай. Пятнадцать… Что ж такого, один не съем.

   К о с т ы ч и х а. Съесть-не съешь, да за свой хлеб норовишь всю деревню купить.

   С о л д а т к и: Почем ноне хлеб-от?

           Какие наши добытки…

           Ты хлеб ешь, а он тебя…

           Ишь и рыло в сторону воротит…

           Ему и речь твоя противна, как нищему гривна…

   П р о ш к а. Им революция, нет — ништо.

   Б е г о м  Б о г а т ы й. Какой ты, Прошка, человек!.. Ни кола у тебя, ни двора, а туда же: ле-во-рю-ция! Э-э, дурья башка, и совсем это тебе не к лицу…

   Т р и ф о н. Прошу слова.

   Г о л о с а. Будя, слыхали.

           Не на дураков напал.

           Уши прожужжали… Дегтю бы нам, да одежи.

   С а в е л. Поносите Советскую власть: то нехорошо, другое негоже, а кто нас образил, людьми сделал. Кто дал землю, права?!

   А г а ф о н. Не об этом. Об хлебе надо говорить.

   Г о л о с а: Ишь, анахема, куды гнет!

           Земля… Что земля!..

           Слабода, га!

           Земля, земля!

           Треплет языком, что овца хвостом!

   А г а ф о н. Угодно ли собранию, стало быть выслушивать оратора?

   Г о л о с а: Долой!..

           Наслушались, блевать тянет!..

           Об деле надо!..

   С а в е л. Скотина, хлеб — все наживное. [33/34]

   Г о л о с а: Как жа, свет в окошки.

           Вилами по воде.

           Ежли разобраться…

           Наше дело потрафлять.

           Не дошагнешь — плохо, перешагнешь — плохо.

   Т р и ф о н. Добром не хотите, бить вас будут, а хлеб все-таки возьмут.

   П р о ш к а. Чихать смешаетесь.

   С а в е л. Граждане!..

   Г о л о с а: Бить!..

           Уж не вы ли кой грех?

           За то, что кормим вас…

           Не бить нас надо дураков, а убивать…

   Т р и ф о н. Надо будет, так и мы побьем, по-свойски, по-родновски.

   П р о ш к а. Спуску не дадим.

   С а в е л. Граждане!..

   Г о л о с а. Ах, так!..

    

    (Скачут на двух телегах Кирсан Добросовестный и Кирилл Трофимыч.)

    

   К и р и л л  Т р о ф и м ы ч. Беда, мужики!

   Г о л о с а: А што?..

           Аль не ладно?..

           Какие такие дела?..

   К и р с а н. Ды к што ж… Ездили мы, значит, в город…

   К и р и л л  Т р о ф и м ы ч. Верно, ездили…

   К и р с а н. Все увозят оттель, комиссары бегут… Выковыриваются, значит…

   К и р и л л  Т р о ф и м ы ч. Через Суходол, слышь, белы прут, с союзниками, с машинами с эдакими…

   Г о л о с а: О-о-о, брат!

           Ага!

           Помоги им царица небесная!

   Я к о в. Опять мобилизации пойдут.

   С е м е н. Красны с белыми дерутся — серого по шее бьют…

   К и р и л л  Т р о ф и м ы ч. Машины, гыт, никакая сила, ни што не держит: ни леса, ни горы. Наскрозь так и идут, так и косют.

   А г а ф о н. Похоже сюда гнут, денька через два, гляди, нагрянут.

   Г о л о с а: А можа и раньше.

           Знамо раньше.

           С машинами-то само собой раньше.

           Оно упять-таки ежли рассудить…

           Чижельше не будет.

   Т р о ф и м. Рано закаркали… Отряд надо сбирать.

   С а в е л. Товарищи!..

   Г о л о с а: Опоздали, други милые!..

           Будя, поизмывались!

           Камуния!!.

   К и р и л л  Т р о ф и м ы ч. Мужики, счас в горсть плачем, не заплакать бы нам в пригоршню?!.

    

   (Гвалт.)

    

З а н а в е с. [34/35]

    

Картина вторая.

   За занавесом радостный и торжественный колокольный звон. Хор сильных голосов горланит:

    

   Тебе, Бога, хвалим,

   Тебе, Господа, исповедуем,

   Тебе, предвечного Отца, вся земля величает,

   Тебе вси ангели,

   Тебе небеса и вся силы,

   Тебе херувими и серафими непристанными гласы взывают,

   Свят! свят! свят Господь Бог Саваоф,

   Полны суть небеса и земля величества славы твоея!..

    

   З а н а в е с  п о д н и м а е т с я.

    

   Та же сельская улица. Во главе шествия двигается кучка празднично разодетых кулаков и кулачишек с блаженно-умиленными сияющими рожами. Несут хоругви, хлеб-соль и царский портрет. За ними по пятам поп с дьячком и псаломщиком «в полной упряжке». Толпа. Полковник со свитой и офицер верхами во главе казачьей сотни.

    

   Тебе преславный апостольский лик,

   Тебе пророческое хвалебное число,

   Тебе хвалит пресветлое мученическое воинство,

   Тебе по всей вселенной исповедует святая церковь…

    

    (Подъехав, полковник слезает с коня и подходит под благословление.)

    

   П о п. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

   О ф и ц е р. Сотня, стой! Вольно!

   П о п. Велика премудрость Божия… Послал наказание за великие грехи наши, а теперь, видя смирение, шлет избавление.

   П о л к о в н и к. Н-да…

   П о п (идет по рядам казаков и кропит «святой» водой). Да будет благодать Божья на вас, дети мои!

   К и р с а н. Айда-ка, сват, — без нас обойдется.

   К и р и л л  Т р о ф и м ы ч. И то правда.

    

   (Оба уходят.)

    

   А г а ф о н (подносит хлеб-соль). Ваш сиясь, как мы и как стало быть вся анперия.

   П о л к о в н и к. Ага. (Казаку.) Возьми.

   К а з а к. Рад ста ва-ва-ва-сто.

   П о л к о в н и к. Коммунисты есть?

   А г а ф о н. Дозвольте ва-ваше доложить…

   П о л к о в н и к. Ты кто?

   А г а ф о н. Приседатель Со-совета.

   П о л к о в н и к (свите). Полсотни горячих!

   К а з а к  и  ч е р к е с. Рады ста ва-ва-ва.

   А г а ф о н. Дозвольте слово.

   Ч е р к е с. Малчэ, сабака!

    

   (Агафона уводят.) [35/36]

    

   П о п. Согрешишь с ними истинно… А насчет коммунистов не извольте беспокоиться.

   П о л к о в н и к. Д-да.

   П о п. Были у нас тут три разбойника. Один убежал, а двоих…

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. В холодной сидят.

   П о л к о в н и к. Привести.

   В ы г о д а. Э-э-э, х-харашо-с, приставим.

    

   (Убегает.)

    

   П о л к о в н и к (офицеру). На Торбино и Репьевку выслать разведку. Выставить караулы. Много не пить. Поняли?

   О ф и ц е р. Слушаю-с.

   П о л к о в н и к. Ступайте. Н-да.

   О ф и ц е р. Сотня, смирно! Лев плеч, вперед, кругом арш!

    

   (Удаляются.)

    

   П о л к о в н и к. Ф-фу, жарко. Квасу!

   Г о л о с а: Сее минуту.

   Со всей нашей радостью.

    

   (Несколько человек шарахаются в стороны, потом возвращаются. За квасом бежит Яков Кольцов.)

    

   П о п. Может, ко мне чайку откушать зайдете?

   П о л к о в н и к. После.

   П о п. Как угодно-с… Молебен прикажете?

   П о л к о в н и к. После.

   П о п. Ваша воля.

    

    (Поп, дьякон и псаломщик уходят. Хоругви и царский портрет уносят. Возвращаются казак и черкес.)

    

   Н е г р о м к и е  г о л о с а: Строгий…

           И хвост трубой…

           За то ждали…

           Шутить не любит…

           Одно слово: енерал…

   П о л к о в н и к. Жарко… Подать стол и стул!

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. Микешка! Серега!

    

   (Трое скрываются в Совет. Нерешительно пододвигаются бабы, скачут ребятишки. Из Совета выносят стол, скамейку, стулья. Ставят в холодке, под окнами.)

    

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч (картузом угодливо трет скамейку). Присядьте, высковоблагородие.

   А г р а ф е н а (бросается полковнику в ноги). Кормилец! Батюшка! Шестеро мал меньша. Муж на войне сгинул.

   Г о л о с а: Гляи, гляи…

           Безбоязна…

           Ох-ох-ох-о…

   П о л к о в н и к. Тебе чего, баба?

   А г р а ф е н а. Хлебца. Ребятишек пожалей.

   П о л к о в н и к. Не торгую. Ха-ха. Проваливай.

   А г р а ф е н а. Мал меньша… Крупельны…

   К а з а к (стегает плетью). Слушай приказу! [36/37]

   Г о л о с а: Ай, родимые!

           У-у, аспид, креста на те нет…

           Распустил чуб-от…

   К а з а к  и  ч е р к е с. Бабы, проваливай, без рассужденьев! Убирайся!

    

   (Бабы и ребятишки отступают. Яков Кольцов приносит квас в большом блюде.)

    

   П о л к о в н и к. Почему мутный?

   Я к о в. Не сумлевайтесь, блюдо из-под святой воды.

   Г о л о с а: Вот тык вот!..

           Медалей-то скока…

           Сумей и ты заслужи…

           Пуговицы-то как сверькают…

           А усы-то, усы-то, девоньки…

   П о л к о в н и к. Как живете, мужички?

   Г о л о с а: Живем — онучки жуем…

           Не жись, маята одна…

           Ох, не молвить…

           Поддосок нет, дегтю, соли…

           Коммунисты сказать…

           Мы, гыт, голодны…

           Ни тебе рта разинуть, ни тебе шага шагнуть…

           Как можно…

           С нашими народами…

           Иконы в училище…

           Ежли впрямь…

           Озорство одно…

   П о л к о в н и к. Жидовский гвалт. Ежли что — молчать! Без крику. Подавайте заявления. По форме. Да.

   Г о л о с а: Тащут…

           Га, га, га!..

           Милачки!..

    

   (По улице ведут избитых и связанных Прошку и Савела. За ними ревущая Марья с грудным ребенком, за юбку цепляются плачущие детишки. Возвращается поп, одетый по-домашнему.)

    

   Г о л о с а: А-а!..

           Всю деревню задавили…

           Всем орудывали…

           Грабители!..

           Со свету сживали…

   Б а б ы: Болезные… Как их издудыркали…

           Примут горя гореваньица…

           Не бай, девка…

           Мужики-то как остервенели…

           Марья-то, Марья-то…

   Г о л о с а: Убить их и — концы в воду…

           Короткий разговор…

           Давно пора…

   П о л к о в н и к. Это и есть коммунисты?

   Г о л о с а: Они самые…

           Убить их…

   П о п. Истинные дьяволы во образе человеков.

   П о л к о в н и к (Прохору). Имя, фамилье!..

   П р о ш к а. Ваша милость, простите. [37/38]

   П о л к о в н и к. Имя, фамилье!..

   П р о ш к а. Прохор Копейкин.

   М а р ь я. Яви божеску милость… Сдуру он. Заставь Бога молить.

   П о л к о в н и к. Какими делами занимаешься?

   П р о ш к а. Крестьянством.

   Г о л о с а: Грабежом, а не крестьянством.

           Кровопивцы — голоштанники.

   М а р ь я. Будь отцом родным, прости… По дурости он, не со зла.

   П о л к о в н и к (Марье). Сопли не распускать. Уходи.

   М а р ь я. Люди его самустили… О-о-о!

   К а з а к. Слушай приказу. Провались, пока цела.

   П о л к о в н и к (на Прошку). Как и что и по какой причине… Докладывайте.

   Г о л о с а: Я… У меня…

           Мать перемать…

           Годи: пусть Климентий скажет…

           Ну-ну…

           Начисто надо…

           Писаря бы скликать на час…

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. Был у меня хлеб, пудов дваста…

   Г о л о с а: Был, был — всякий скажет…

           Мою корову-то схряпали, расскажи…

           За Антипку слово замолай…

           Как-жин так, а я-то…

           Стой, Тишка, глотку не дери…

           Дай сказать человеку…

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. Нагрянули, они, выгребли до скретинки, да на меня же контрибуцию, да меня же в прорубь макать.

   Г о л о с а: Разя закон…

           А моя корова!

           Чего с него возьмешь — горсть волос…

   П р о ш к а. Винюсь, ваше благородие… Спустите на первой…

   М а р ь я. Пискуны-то, отец, что я с ними буду делать?

   П р о ш к а. Семья с голоду.

   Г о л о с а: Свой хлеб-от продавали, а наш жрали…

           А теперь чего гнет…

           Попал волк в собачий полк — лаять не лай, а хвостом виляй…

   П о л к о в н и к. Выпороть и повесить!

   К а з а к  и  ч е р к е с. Рады стараться, ва-ва-ва.

   М а р ь я. Ваше благо-о-о-о-оооо…

   П р о ш к а. Старики, прошу прощения… Призрите семью.

    

   (Прошку уводят. Марья с ребятишками за ним. В толпе баб всхлипывания.)

    

   П о л к о в н и к (Савелу). Ну?

   Г о л о с а: Тоже собака…

           З одного коленкору…

           Давно об нем веревка плачет…

   С а в е л. Вольно брехать — ваша сила.

   П о л к о в н и к. К-ха. Мерзавец, подбери брюхо.

   С а в е л. Нече мудровать, убивайте скорее.

   П о л к о в н и к. Как стоишь, скотина! Р-раскорячился!

   Г о л о с а: Это, ваше благородие, главарь по всей округе.

           За матку ходил…

           Коновод… [38/39]

   П о л к о в н и к. В чем виноват, суконное рыло?

   С а в е л. Вся моя вина в том, что бедняк я и за бедноту всегда грудью стою.

   П о л к о в н и к. Пад-лец!

   П о п. Скотина безрогая… Ему хоть плюй в глаза, ваше степенство, утрется — «Божья роса».

   П о л к о в н и к. Народ грабил по своей воле или по приказу?

   С а в е л. По приказу пустого брюха.

   Г о л о с а: Он свое гнет.

           Черного кобеля не вымоешь до-бела.

           Жулики, сукины дети…

   П о п (Савелу). Вы бедняки зеваете: «Мало да мало»… А того не разумеете, что кто праведен да Богу угоден, тот съест хлебца кусочек, выпьет водицы глоточек и сыт бывает и не ропщет…

   Г о л о с а: Вот как по-писаному…

           Бога забыли…

           Погрязли, можно сказать…

           Э-хе-хе…

   П о п. Кто жаден да завистлив, тот бочку воды выпивает, за-раз быка съедает, а сыт не бывает… Почему такое?

   С а в е л. Брось, батек, в лапоть звонить — на то колокола есть.

    

   (Возвращаются казак и черкес.)

    

   К а з а к. Так что готово, ва-ва-ство.

   П о л к о в н и к (бормочет). Дегенерат. Полная атрофия религиозного и нравственного чувства. Явные признаки вырождения.

   Г о л о с а: Вишь, богохульник…

           Лубочны зенки…

           Ни страха в нем, ни стыда…

   П о л к о в н и к. Выпороть и повесить!

   С а в е л. У-у-у, гады!

    

   (Савела уводят.)

    

   П о л к о в н и к. Еще кто?

   Г о л о с а: Окромя, кажись, не объявлялось.

           Ды-к обнакновенно у нас…

   П о л к о в н и к. Не два же человека всю деревню оседлали…

   Г о л о с а: Ежли разобраться…

           Быть знамо были…

           Гришка Осьмушкин…

           Антон Рыжий…

           Антон што, вот Алешка, тот пес.

           Кум?! Ни-ни, воды не замутит…

   П о л к о в н и к. Всех сюда. Для допросу. Буду справедлив. Пусть не боятся.

   Г о л о с а: Они, вашество, не коммунисты.

           В Совет выбирало общество.

           Люди ничего.

   П о л к о в н и к. Разберу. Живо!

    

   (Часть мужиков уходит. Другие попятились, совещаются. Поп с ними. Полковник один.)

    

   П о л к о в н и к. Подлецы! Холуи! Мерзавцы! Свиньи! Мужланы! Прохвосты! Канальи! Вахлаки! Хамы! Остолопы!..

    

   (Возвращается казак.)

    

   К а з а к. Готово, ваше ва-ва-ва. [39/40]

   П о л к о в н и к. Повесили?

   К а з а к. Так точно, ваше ва-ва-ва. Выпороли, повесили и выбросили на навозные кучи.

   П о л к о в н и к. Молодцы!

   К а з а к. Рады стараться, ва-а-а-ааа!

   П о л к о в н и к. Хм! Успел выпить?

   К а з а к. Для храбрости, ваше ва-ва-ва…

   П о л к о в н и к (тихо). Э-эм… На ночь приведи ко мне девку.

   К а з а к. Слушаюсь.

   П о л к о в н и к. Талья и формы… Чтобы все на своем месте. Понимаешь?

   К а з а к. Так точно, ваш-во, очень даже понимаю: живой я человек.

   П о л к о в н и к (подходит к мужикам). Помещики у вас были?

   Г о л о с а: Как не быть…

           Нестер Палыч Крутояров…

           На колокол пожертвовал…

           Пекся об нас, благодетель…

   П о л к о в н и к. Н-ну!

   В ы г о д а (указывает за деревню). Вон в энтом лесочке ихняя усадьба стояла.

   П о л к о в н и к. Где же ваш Крутояров?

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. Раскуделили… Известно — темный народ.

   П о п. Своей пользы не разумели.

   С е м е н. Сам убежал. Семью перебили, а управляющего повесили в том самом лесочке.

   В ы г о д а. Усадьбу сожгли. Добро растащили, нитки не оставили.

   Б е г о м  Б о г а т ы й. Шутка сказать: восемь деревень громить ходили, скопом.

   П о л к о в н и к. Вы тоже громили?

   К л и м е н т и й  Н а з а р ы ч. Что вы, ваше степенство.

   Я к о в. От нашего общества почесть и не ходил никто.

   Б е г о м  Б о г а т ы й. Оно из голытьбы-то и шлялись которые, да мы за них не ответчики.

   С е м е н. Лежебоки, штоб их громом расшибло!

   П о л к о в н и к. Ну, а вы? А?

   Г о л о с а: Што вы, ваше величество…

           Слава те Господи… свово добра за глаза…

           Нас, вашество, самих обграбили…

           В раззор разорили…

   К о с т ы ч и х а (полковнику). Горланы-то те, родимый, очки втирают.

   П о л к о в н и к. А? Как?

   Г о л о с а: Поклепы возводишь…

           За такое и под суд можно…

           Втемяшилось, окстись…

           Известно баба… Нече е слухать…

   П о л к о в н и к. Мол-чать! (Костычихе). Что?

   К о с т ы ч и х а. Все хапали, а эти храпоидолы многолошадники так больше всех.

   Г о л о с а: Заткни хайло!

           Она у нас, ваше блао-родие, из таковских…

           С дурцой…

   П о л к о в н и к. Да!..

   К о с т ы ч и х а. И скотину и все добро господское по жребию делили.[40/41]

   Б е г о м  Б о г а т ы й. Митяй, дай ей, суке, по загривку.

   К о с т ы ч и х а. У дяди Клементия меренок-то гнедой чей? Помещика Крутоярова… (Выгоде.) У тебя бычок-от чей? Тоже Крутоярова. (Бегом Богатому.) А тебя, старый чорт, сноха в чьем паплиновом платье форсит…

    

   (По улице на тройке катит Крутояров. С ним вооруженная стража.)

    

   Г о л о с а: Сам…

           От на грех нелегкая несет…

           Эх, держись православные…

    

   (Некоторые сперва сдергивают шапки, потом разбегаются.)

    

   П о л к о в н и к. Смирно, грабители. Куда… Тревогу!..

   К р у т о я р о в. Честь имею представиться — Нестер Павлович Крутояров, местный помещик и дворянин.

   П о л к о в н и к. Очень, очень приятно.

    

   (Трубач играет тревогу. Вылетают казаки.)

    

З а н а в е с.

  

Картина третья.

   Кузнечный цех. Работа в разгаре. Пышут горны, ляпают стопудовые молоты. Дюкают кувалды. Перекликаются ручники. Из-под крыши свешиваются хоботы кранов. Бойкая и веселая суета.

   У ближнего горна шестеро: Илюшка Вихров, Платоныч, Красивый, Степан Ерофеич и Иван.

    

   И л ю ш к а. Ге! Дуй! Грей! Давай углей!

   П л а т о н ы ч (подает). Бей, не робей!

    

    (Илюшка со Степаном Ерофеичем куют. Платоныч держит нагрев. Красивый подправляет. Иван и Вихров покуривают в стороне: смена. Остывший кусок Платоныч сует в горн.)

    

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Раскатился что-то наш Илюха. Не к добру…

   П л а т о н ы ч. Чадо.

   И в а н. Гвоздь малый.

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Женить нам его надо, — вишь ржет, как жеребец стоялый.

   И л ю ш к а. Гляди, старик, железо не перегревай, губы не развешивай, вари-давай. Ударю для смеху!

   П л а т о н ы ч (подает). Ори! Ай к спеху?

    

   (Куют.)

    

   И в а н. Поешь ты, парень, складно. Да годи — белые ужо придут, они вас всех прихватят…

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Ладно! Хватит!

    

   (Доковали. Иван и Вихров сменяют Степана Ерофеича и Илюшку.)

    

   П л а т о н ы ч. Вчера, чу, заняли Свешной.

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Один конец… Нам все равно.

   К р а с и в ы й. А Советская власть? А профсоюзы? [41/42]

   И в а н. Болтай языком по пустому пузу… Революция надоела всем давно.

   П л а т о н ы ч. У них, слышь, иропланы да танки.

   И в а н. Мать ее так! А это что за жизня — хуже жестянки.

   И л ю ш к а. Бросьте гавкать, сучьи ваши рты. Все уши прожужжали.

   П л а т о н ы ч. Что те взорвало? Попала под хвост возжа ли, али оса ужалила?

   И в а н. Тоже: равенство… Воля…

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Нам бы хлеба поболе.

   К р а с и в ы й. Знач, продаете свободу за кашу да за щи?

   В и х р о в. Чего там… Хамкай, не хамкай, и придут, так не будет слаще. Вот поглядь…

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Чаще! Жамкни! Погладь.

    

   (Ольга и старуха вносят железную полосу и бросают у стены.)

    

   И в а н. Тетенька, пролила. Миленька, просыпала!

    

   (Старуха оглядывается под ноги. Кузнецы гогочут.)

    

   С т а р у х а. У-у, дьяволы… Углей, что ль, обожрались?

   П л а т о н ы ч. Всяко бывает, и у девки муж умират, а у вдовы жив остается.

   И л ю ш к а. Ну, Ольгунька, ходи поживее, гляди веселее, нос кверху, грудь вперед!

   С т а р у х а. Айда, чего с ними!

   И л ю ш к а. Приходи в обед — дело есть.

   О л ь г а. Ладно.

    

   (Старуха и Ольга уходят.)

    

   П л а т о н ы ч (сует Вихрову кулак в бок). Белые придут, так тебя первого повесят.

   В и х р о в. Уйди к чорту! Дам вот в рыло.

   И в а н. Бей без отверту, пока не остыло.

   К р а с и в ы й (Платонычу). А тебе разя праздник?..

   П л а т о н ы ч. Она, слабода-то, кому мед, а кому — горька редька.

    

   (Доковали.)

    

   В и х р о в. Х-хух… В глазах темно… Чортова наша работа… В глотке спеклось, ссохлось… Ну, ни вздохнуть тебе, ни охнуть.

   И в а н. Бойся — руки отсохнут, брось, не работай, припала забота. С работы-то лошади дохнут.

   В и х р о в. То ли у нас в деревне. Как вспомню да подумаю — теперь сенокос, я чай, а тут знай кувалдой…

   К р а с и в ы й. Балда.

   В и х р о в. Знай кувалдой маши…

   И л ю ш к а. Машины надо выдумывать: полегчает.

   И в а н. Наше ли дело думать: на то есть ученые.

   К р а с и в ы й. А у нас головы из олова, что ль, то ль карчаги глиняные?..

   И л ю ш к а. Кому и выдумывать, как не нам? Об своем-то деле почище всякого ученого имеем понятие.

    

   (Гудок.) [42/43]

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Шабаш. Кто за обедом?

   П л а т о н ы ч. Федькин черед.

    

   (Вихров, схватив бак, убегает. Остальные умываются и рассаживаются.)

    

   И л ю ш к а (выводит углем на стене: «Каша», «Соха«). Гляди!

   П л а т о н ы ч. Чо?

   С т е п а н  Е р о ф е и ч (читает). Каша. Соха.

   И л ю ш к а. А-ха-ха-ха…

    

   (Входит Ольга.)

    

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Чорт, да ты никак писать выучился?

   И л ю ш к а. Просвещаемся. (На Ольгу.) Вместе в школу грамотности ходим.

   П л а т о н ы ч. Куда годишься?

   О л ь г а (Илюшке). Я и Анку смутила, тоже записалась.

   И л ю ш к а. Скоро всех силком учить станут.

   К р а с и в ы й. Это не плохо.

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Чох-мох.

   И в а н. Никогда такого тесненья не было на нашего брата, на рабочего. Ну, там на щет хлеба ли и на щет всего иного прочего.

   К р а с и в ы й. Мы-ста, да мы рабочие. А давно ли ты рабочим стал? До войны трактир держал, и прикусил бы язык покороче.

   И в а н. И совсем не твое это дело.

   О л ь г а (Илюшке). Вчера брательника на фронт угнали… О-хо-хо. Что-то теперь будет!

   И л ю ш к а. Ничего не будет. Белых сюда не допустят.

   К р а с и в ы й (Платонычу). Погоди, старик, и тебя в училищу потащут. Кольцо в губу, на цепь и джа-джа дживала… Ха-ха-ха.

   П л а т о н ы ч. И без ученья век-от прожил, да слава тебе, Господи, сыт был.

   К р а с и в ы й. А таких упрямых в салотопенных котлах будут вываривать.

   О л ь г а (Илюшке). У Сашки Атаманьчика вечерка нынче. Пойдешь?

   И л ю ш к а. А ну их. Опять пляска будет, драка. Надоело. Поедем лучше на лодке покатаемся иль в биескоп сходим.

   С т е п а н  Е р о ф е и ч (подходит к ним). О аз, о буки, о престрашные веди… (Читает.) Собака лает. Корова мычит.

   П л а т о н ы ч. Не ученье это, а баловство одно. Всякий дурак знает, что собака не мычит, а корова не лает.

    

   (Вихров приносит обед. Садятся.)

    

   И л ю ш к а. Садись с нами.

   О л ь г а. Спасибо, побегу, заждались, должно.

   П л а т о н ы ч. Ну, выученики, когда же меня, старика, на свадьбу позовете! Уж, чай, поди съетажились.

   О л ь г а. Ха-ха… Что ты, дедушка? Ни сном, ни духом.

   П л а т о н ы ч. А-а-а, сорока, сорока… Ни сном, ни духом.

   И л ю ш к а. Да уж погуляем… Куда кривая не чупрыснет.

    

   (Ольга со смехом убегает.)

    

   И л ю ш к а (за ней). Погоди.

   П л а т о н ы ч. Пятки мнет… Огонь парень, хоть и с дурью.

   И в а н. Опять вода с водой… С чего тут силе быть?

   В и х р о в. Хворыздай знай. [43/44]

   П л а т о н ы ч (Илюшке). Садись, алхимандрит, все выхлебали.

   И л ю ш к а. Не будь Советской власти, кто бы нас, чертей чумазых, учить стал?

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Учут в обруч прыгать, да по три дня не жрамши быть.

   И л ю ш к а. Где же взять? Разруха.

   К р а с и в ы й. Только бы проложить дорожку: все исправится понемножку.

   И в а н. Исправится из кулька в рогожку.

   И л ю ш к а. Чего разгалделись, как галки? Али соскучились об хозяйской палке?

   В и х р о в. Нече в ступе воду толчи. Нашел — молчи и потерял — молчи.

   И л ю ш к а. Теперь тому подперло под само некуды, кто, скажем, раньше жил богато, кто владел и серебром и златом, кто наши крохи греб лопатой. А мы всегда дышали в однодышку, как рыба на кукане, всегда бывало пыль одна в кармане, а все добытки шли купцу в кубышку.

   К р а с и в ы й. Брось, Илька, их не просветишь!..

   С т е п а н  Е р о ф е и ч. Слов нет, до хорошего дожили.

   И в а н. Хлеб-то: опилки с пылью.

   (Подходит Кузьмич.)

   К у з ь м и ч. Вы все ругаетесь, ровно наследство делите.

   К р а с и в ы й. Да вон у трактирщика с нашего пролетарского хлеба брюхо лупится.

   К у з ь м и ч. Он эдакий-то спорее: укусишь на копейку — разжуешь на рубь.

   И л ю ш к а. Нам голодать не привыкать стать… Перетерпим, передышим…

   (Вбегают вооруженные матрос, красноармеец и Кустодееврабочий этого завода.)

   М а т р о с. Товарищи, в город ворвались белые.

   К р а с н о а р м е е ц. Мы отступили, сила не берет.

   (Весь цех сбегается.)

   Г о л о с а: Не под масть…

           Домой надо бежать…

           Чего тут?..

           Того гляди…

   М а т р о с. Как же, братишки, стоять надо. Они… в бога, в боженят, в кровь, в сердце, в святых угодников…

   К у с т о д е е в. Иха власть несет нам штык, нагайку и виселицу…

   Г о л о с а: Чего глядеть?..

           Хорошего не жди…

           Бородку притачивают…

   К р а с н о а р м е е ц. Баряжки криками радости встречали белых, цветами засыпали… А в лужи нашей крови плевали и приговаривали «Собачья кровь»…

   К у с т о д е е в (Илюшке). Мы побежим по цехам. Действуй тут.

   (Кустодеев, матрос, красноармеец убегают. Вбегают рабочие, работницы, среди которых Ольга и Машка Белуга.) [44/45]

   М а ш к а  Б е л у г а (мужу). Айда домой… чорт их тут разберет!

   И л ю ш к а (сбрасывая фартук). Идем, ребята, схлестнемся…

   Г о л о с а: Прыток больно…

           Молодечество выказывает…

           Всю обедню испортили…

           Хуже не будет…

           Мать…

           То-то…

           Не хуже мы людей…

           Стыд, страм…

           Вишь моду взяли…

           Пьянствуют да воруют…

           За них голову подставляй…

   К р а с и в ы й. Не за них. Сами за себя, за рабочую революцию.

   О л ь г а. Илюша, береги себя.

   И л ю ш к а. О-о. Меня не возьмет ни дробь, ни пуля.

   О л ь г а. И я с тобой.

   И л ю ш к а. Ну-у! Молодчина!

   Г о л о с а: Мы голодны, раздеты, разуты…

           Ежли вам надо — идите…

           Да на шею толще наверните…

           На кой здались…

           Дураков поищите…

           Хватайте, в чекушку тащите…

           Под ноги мните. Рвите…

           Давите. Топчите…

           Убей — не пойдем ни за что на свете…

           С голоду мрут наши дети…

           Поиздевались — будет…

           Мы тоже люди…

           Мы совсем обессилили…

           Будь, что будет…

           Не обуть, не одеть…

           А дети, дети…

           Эти хитрости да мотки навязли в зубах.

           Ни штанов, ни рубах…

           Руки коротки…

           Ребя, чего же мы ждем?..

           Идем. Идем…

           Не хлынет с неба счастье дождем.

           Идем, айда, идем…

   И л ю ш к а. Они заняли город. Они идут сюда…

   Г о л о с а. Они идут сюда…

   И л ю ш к а. Чтобы нашей рабочей кровью залить улицы, чтобы вновь закабалить нас и детей наших.

   Г о л о с а: Да, да…

           Расписывай по собаке картинку…

           Сыты были…

           Сыты ли?

           И свиньи сыты, да!

   (Тревожно и беспрерывно ревут гудки, заводские и пароходные.)

   К р а с и в ы й. Трусость никого не спасет… Нас может спасти только победа. [45/46]

   Г о л о с а: Ежли да всем, да грянуть дружно…

           Подвертывай туже…

           Больно нам нужно…

           Где мы возьмем оружье?

           К оружью!

           Товарищи, к оружью!

   И л ю ш к а. Должны свое сказать мы «да» — «нет» ли.

   Г о л о с а: Знамо нече путать петли.

           Да…

           Нет…

           Созвать бы нам заводский комитет…

           Семья, детишки, вот кабы…

   К у з ь м и ч. Мы больше не рабы — вот наш ответ.

   (Рев гудков постепенно усиливается.)

   И л ю ш к а. Ребята! Кто духовой! Удалой! Боевой! Вы-хо-ди-и! (В сторону саботирующих и колеблющихся). Их не слушай! На них, на… не гляди! Выходи! Там на баррикадах мы решим: чей мир…

   К у з ь м и ч. Смелость города берет.

   И л ю ш к а (потрясая красным стягом). Клянемся святым красным знаменем, ни шагу назад! Только вперед!

   (Большинство рабочих в энтузиазме что-то кричат, жестикулируют. Гудки заглушают все голоса. Кидаются к выходу.)

    

З а н а в е с.

    

Картина четвертая.

   Слободка. Перекресток двух улиц.

   Судачат обыватели.

    

   Д о м о в л а д е л е ц (бежит). Слава те, Царица Небесная… Матушка Заступница… Идут.

   Г о л о с а: Ай пра?

           Отколь ты как нахлыстанный?

           Говори путем…

           Сподобились, голуби мои, дождались…

           Сон мне надысь, куманька… Быдто летит это змей огленный!

   Д о м о в л а д е л е ц. В городе-то, на Дворянской-то, и-и-и…

   Г о л о с а: А што?

           Митрь Митрич, как те Бог спас?

           Ну-ну…

   Д о м о в л а д е л е ц (убегая). И-и, Царица Небесная, Заступница, Богородица, Троеручица…

   А д я — Б а д я. За гриву лошадь не удержали — за хвост не удержат.

   З а д у й — З а п л ю й. Наше дело телячье — поели и в хлев.

   А к с и н ь я. Вокзал, грят, сгорел, званья ня сталось.

   Д а р ь я. Батюшки. А у меня деверь в депе!..

   А д я — Б а д я. Архирейский дом, сказывают, провалился. Быть беде.

   А к с и н ь я. Утрысь все в собор анафемы пуляли.

   П р о ш к а. Да уж скорее бы, как ни-как…

   Д а р ь я. Ты все в дезертирах состоишь. Моли Бога, кадеты придут, какое ни на то, а облегченье будет. [46/47]

   З а д у й — З а п л ю й. Можа казенки откроют?

   А к с и н ь я. Кто про што, а шелудивый про баню.

   П р о ш к а. Жди от кошек лепешек, от собак пирогов.

   А д я — Б а д я. Все по ветру пустят, быть беде.

   Г о л о с а: Резать будут.

           Воды бы запасти.

           Горький час пришел.

           Наказанье Господне.

           На душе-то и боязно, и радостно.

   З а д у й — З а п л ю й. Хлеб-от почем ноне стал, и все, чего ни коснись…

    

   (По улице несутся Пашка Рябой, Курук и Андрюшка Горбыль.)

    

   П а ш к а. Хлещиха в погребе задохнулась.

   Г о л о с а: Угораздило…

           Чорт с ней…

           У меня на ней капусты полведра…

   П р о ш к а. Откроет хозяин магазин — опять прикащиком буду.

   З а д у й — З а п л ю й. Самый клей… прикащик гривну хозяину в ящик, полтинник за голянищу. Это дело не в пример лучше войны.

   П а ш к а (Куруну). Ну пойдешь, говори?..

   К у р у н. Я-я…

   А н д р ю ш к а. Я-я… лежачей корове на хвост наступил…

   К у р у н. Там стреляют, боюсь…

   П а ш к а. Эх, баба.

   А н д р ю ш к а. Белого пришьем, шпаллер и сармак себе.

   П а ш к а. Оденемся. А сапожки достанем со скрипом, мягки — во: хоть за щеку клади.

   К у р у н. А звенеть они будут?

   П а ш к а. Оглушат: тень-дзень, тень-дзень. А девки за тобой табуном.

   К у р у н. Ладно. Идемте.

   П а ш к а. Уговор дороже денег, чур…

   А к с и н ь я. Идут, батюшки!

   (Все шарахаются. К перекрестку подходит вооруженный рабочий отряд. Обыватели возвращаются.)

   Г о л о с а: Свои…

           Мотри с заводу…

           О, Господи, вот дураки…

   П а ш к а. Дяденька, возьмите нас.

   О т р я д н и к и: Вояки: нечего сказать.

           Кто вам будет сопли вытирать — у нас нянек нет…

           Подростите малость.

           Да это никак Ваньки Оловяного сын.

   А н д р ю ш к а. Я сильный, одной рукой пуд поднимаю.

   (Из толпы мать берет Андрюшку за руку и, награждая шлепками, уводит.)

   А д я — Б а д я. Быть беде — собаки воют.

   З а д у й — З а п л ю й. Сбесились. Куда идут? Зачем идут? Сбесились…

   Г о л о с а: Далеко ли, товарищи?

           Аль жить надоело?

   О т р я д н и к и: В лес за ягодками собрались: за грибами за поганками. Ха-ха-ха…

   А к с и н ь я. Дарьюшка, твой-то идет!

   Д а р ь я. Где?.. Ах, пес, ошалел, Митрошка… [47/48]

   К р а с и в ы й. Эк грохнулась, как над покойником.

   Д а р ь я. Митроша!..

   К р а с и в ы й. Ни на век ухожу… Ну, подерусь денек-другой — вернусь.

   Д а р ь я. Митроша, убьют тебя… Чует мое сердечушко, Митроша!

   К р а с и в ы й. Э-эх, бабья ваша нация…

   Д а р ь я (хватает за ноги). Пожалей ты меня да дите малое… Не ходи, Митроша!

   О т р я д н и к. Не плачь, баба, затевай пироги, к утру вернемся.

   К р а с и в ы й. Пусти, пусти… Эх, назола…

    

   (Прибегает Андрюшка, — после короткого совещания с Пашкой и Куруном все трое бросаются в догонку за отрядом. Уже за сценой отряд затягивает «Дружно, товарищи, в ногу». При первых словах песни опускается занавес.)

    

З а н а в е с.

    

Картина пятая.

   Бой на площади города. Белые отходят. Слышится далекое «ура». Наступает редкая цепь красных.

    

   И л ю ш к а. По золотопогонникам!.. Пли!

   Р а н е н ы й  п о д р о с т о к (падая). О-о-о… Красные-е, вперед!

   (Перекатывается недалекое ура.)

   И л ю ш к а. Вперед, товарищи! Ура-а!

   (Цепь бросается в штыки.)

   Б о й ц ы: Ура-а-а!..

           Даешь город!..

           Рви кадетню!..

           Ура-а-а!..

   (Вслед за отступающими белыми, как вихрь проносится наша конница. Надвигаются сумерки.)

   Н а б л ю д а т е л ь (с крыши). О-го-го-го-оо… Пошло-о, по-шло-о-о-о…

   (Ведут пленных.)

   Б о й ц ы: Гляди, пленных ведут…

           Хреновские вы вояки…

           Не терпите…

           Раскуделили…

           В расход их пустить и шабаш…

           Не стоит рук марать…

           Вишь, они и так ровно помоями облиты…

   (За конницей громыхают запряжки легковой артиллерии. Выстрелы замирают в отдалении. Быстрым маршированным шагом движутся колонны пехоты. Оркестр исполняет Интернационал. Дружно гремит боевой гимн.

   Улицу быстро заполняет толпа городской бедноты, ремесленников и мелких служащих. Подхватывают гимн.)

   Р а б о ч и й  и з  т о л п ы. Да здравствует Рабоче-Крестьянская Красная армия!

    

   (Перекатывается могучее ура. Из толпы кидаются, обнимаются и целуют красноармейцев.

   Ночь. Выделяясь на зареве пожарища войска все идут, идут…)

    

З а н а в е с.

    

   Текст приводится по публикации в журнале «Красная новь», 1921, No 3, с.30-48.