Тэффи Н. А. Собрание сочинений. Том 1: «И стало так…»
М., «Лаком», 1997.
Когда у Коли Факелова отлетела подметка и на втором сапоге, он заложил теткину солонку и составил объявление:
«Гимназист 8-го класса готовит по всем предметам теоретически и практически, расстоянием не стесняется. Знаменская, 5. Н. Ф.».
Отнес в газету и попросил конторщика получше сократить, чтобы дешевле вышло. Тот и напечатал:
«Гимн. 8 кл. г. по вс. пр. тр. пр., р. не ст. Знам. 5. Н. Ф., др.»
Последнее «др.» въехало как-то само собой, и ни Коля, ни сам конторщик не могли понять, откуда оно взялось. Но пошло оно, очевидно, на пользу, потому что на второй же день после предложения поступил и спрос.
Пришла на буквы Н. Ф. открытка следующего содержания:
«Господин учитель гимназист пожалуйте завтра для переговору Бармалеева улица номеру дома 12.
Госпожа Ветчинкина».
Коля решил держать себя просто, но с достоинством, выпятил грудь, прищурил правый глаз и засунул руки в карманы. Поглядел в зеркало: поза, действительно, указывала на простоту и достоинство.
В таком виде он и предстал перед госпожой Ветчинкиной.
А та говорила:
— Пожалуйста, господин учитель-гимназист, уж возьмите вы на себя Божеску милость Ваську-оболтуса обравнять. На третий год в классе остался. Ходила намедни к дилехтору, так тот велели, чтоб по латыни его прижучить, да еще, говорит, шкурьте его, как следует, по географии. Вы ведь по латыни можете?
— Могу-с! — отвечал Коля Факелов с достоинством. — Могу-с и теоретически, и практически.
— Ну, вот и ладно. Только, пожалуйста, чтобы и география, тоже и теоретически, и практически, и все предметы. У вас вон в объявлении сказано, что вы все можете.
Она достала вырезку из газеты и корявым мизинцем, больше похожим на соленый огурец, чем на обыкновенный человеческий палец, указала на загадочные слова: «пр. тр. пр. др.».
— Так вот, пожалуйста, чтоб это все было. Жалованье у нас хорошее — пять рублей в месяц; на улице не найдете. А супруга нашего теперь нету — поехал гусями заниматься.
Коля выпятил грудь, прищурил глаз и с достоинством согласился.
На следующий день начались занятия. Кроме Васьки-оболтуса, за учебным столом оказалась еще какая-то девочка постарше, потом мальчик поменьше и еще что-то совсем маленькое, стриженое, не то мальчик, не то девочка.
— Это ничего, — успокаивала Колю госпожа Ветчинкина. — Они вам мешать не будут, они только послушают. Петьке лентяю покажите буквы, с него пока и полно. А Манечка вам уж потом, после урока ответит, что им в школе задано.
— Ну-с, молодой человек, — спросил Коля Ваську-оболтуса, — по какому предмету вы себя чувствуете слабее?
— По французскому кол, — сказал оболтус басом. — Глаголов не понимаю.
— Гм… да что вы?! Ведь это так просто.
— Не понимаю импарфе и плюскепарфе.
— Да что вы?! Да я вам это сейчас в двух словах… Гм… Например, «я пришел», это будет импарфе. Понимаете? «Я пришел». А если я совсем пришел, так уж это будет плюскепарфе. Понимаете? Ведь это же так просто! Ну, повторите.
— Импарфе, это — когда вы не совсем пришли, — унылым басом загудел оболтус. — А если вы окончательно пришли, тогда это уж будет… Это уж будет…
— Ну, да, раз я уже совсем пришел, значит, — ну? Что же это значит?
— Если не совсем еще пришли, то импарфе, а если уже, значит, окончательно, со всеми вещами, то плюскепарфе.
— Ну, вот, видите. Разве трудно?
— А как по-немецки картофель? — спросила вдруг девочка.
У Коли Факелова засосало под ложечкой. Вот оно, «пр.», когда началось!
— Картофель? Вас интересует, как по-немецки картофель? Как это странно! А, впрочем, это очень просто…
Сидевшая у окна за работой госпожа Ветчинкина насторожилась.
Откладывать картофель в долгий ящик было нельзя.
— Очень просто. Дер фруктус.
— Дер фруктус? — повторила девочка недоверчиво. — А как же прежний репетитор по-другому говорил?
— Сонька, молчи! — прикрикнула мать. — Раз господин учитель говорит — значит, так и есть.
В пять часов госпожа Ветчинкина увела детей обедать, а к Коле Факелову подвинула стриженое существо и сказала:
— А уж вы пока, господин гимназист-учитель, с Нюшкой посидите. Она у меня все равно особливое ест, так ее и потом покормить можно. Вот игрушками займитесь, либо картинки покажите.
Нюшка сунула ему книгу с картинками и спросила:
— А это цто?
Раскрыла.
— А это цто?
На картинке изображены были плавающие утки, к которым из-за кустов подкрадывалась лисица.
— А это цто? — приставала Нюшка.
— А это уточка купается, а лисичка подсматривает, — чистосердечно пояснил Коля Факелов.
— А это цто?
— А это собака. Ведь сама видишь, что же пристаешь?
— А это цто?
— А то, что ты — дура, и убирайся к черту.
Нюшка заревела громко, с визгом. Прибежала мать, не расспрашивая, надавала ей шлепков и тут же извинилась перед Колей:
— Сама знаю, что их пороть надо, да некому у нас. Супруг-то ведь гусями занимается, недосуг ему.
На другой день, после урока, госпожа Ветчинкина попросила Колю сходить с девочками на рынок купить им сапоги.
— Мне-то, видите, некогда, а сам-то гусями занимается, вот на вас вся и надежда.
Коля пошел, но очень конфузился на улице и делал вид, что он идет сам по себе.
На следующий день заболела кухарка, а так как хозяин был занят гусями, то Коле пришлось сбегать за крупой и за булками.
Через неделю он нашел в классной комнате еще двух мальчиков, испуганно шаркнувших ему ногами.
— Э, с этими стесняться нечего! — успокоила его госпожа Ветчинкина. — Это — мужней сестры дети. Свои, стало быть. Покажите им какие-нибудь буквы — с них и полно будет.
Коля приуныл.
— Что ж, госпожа Ветчинкина, я с удовольствием, — говорил он дрожащим голосом, а когда она ушла, сказал ей вслед тихо, но с большим чувством:
— Чтоб ты лопнула!
И опять объяснял, как он не совсем пришел с импарфе и как окончательно засел с дупоскемпарфе, и все думал:
— Дотянуть бы только до конца месяца, а там получу пять рублей, и черт мне не брат.
Но черт оказался брат, потому что к концу месяца госпожа Ветчинкина сказала ему, что без мужа платить не может, а вот муж скоро приедет и все заплатит.
Коля смирился, стал совсем тихий и даже забыл, как надо щурить глаз, чтобы показать свое достоинство.
К концу второго месяца приехал хозяин. Вошел во время обеда, когда Коля Факелов, в качестве репетитора, кормил Нюшку особливым супом. Уставился хозяин на Колю и заорал:
— Эт-то кто, а?
Госпожа Ветчинкина заплакала:
— Ей-Богу, Иван Трофимович! Верь совести!
Порылась в кармане, вытащила огрызок сахару, кошелек и Колино объявление:
— …Г. пр. тр. пр. р. ст. др… Вот как? Ладно. Потрудитесь, господин, отсюда удалиться. Здесь честный дом, а что вы эту дуру обошли, за это с вас судом взыщется.
— Что же это? — затрепетал Коля. — Ведь, вы же мне должны…
— Должны-ы? Так мы еще и должны? В семью втерся, детей супом кормит, а мы же еще ему и плати. Какой тр. пр. нашелся. Вон, чтобы твоего духу тут не было, не то сейчас дворника крикну. Др. тр.! Развратники!
Коля опомнился только на улице и то не на Бармалеевой, а на какой-то совсем незнакомой. Остановился и закричал:
— Вы — невежа, вот вы кто! Прямо вам в глаза говорю, что вы невежа! Да-с!
Он прищурил глаз, выпятил грудь, подбоченился и зашагал с достоинством вперед.
— Да-с! Я еще с вами посчитаюсь! — подбодрял он себя.
Но душа его не могла подбочениться. Она тихо и горько плакала и понимала, что считаться ни с кем не придется, что его обидели и выгнали и что ушел он окончательно, совсем ушел — плюскепарфе!
КОММЕНТАРИИ
СБОРНИК «И СТАЛО ТАК…» (1912)
Первое издание выпущено в Петербурге М. Г. Корнфельдом в «Юмористической библиотеке «Сатирикона» в 1912 г. Печатается по четвертому изданию (СПб. Издание М. Г. Корнфельда. 1912). Полное название книги: «И стало так…: Юмористические рассказы». Произведения в сборнике сгруппированы в два раздела: «Рассказы» («Репетитор» — «Чертов рублик») и «Прочее» («Фабрика красоты» — «Визитерка»).
Репетитор. Импарфе (Imparfait) — одна из форм прошедшего времени, обозначает состояние в прошлом или незаконченное действие, продолжающееся в тот момент прошлого, о котором идет речь; плюскепарфе (Plus-que-parfait) — форма прошедшего времени, обозначает прошедшее действие, совершившееся раньше другого прошедшего действия.
Скачать