Мне жаль ее!

 

Мне жаль ее!

 

Qui sait sous que! Fardeau la pauvre ame succombe!

V. Hugo.

 

Мне жаль страдалицу младую!

Я с грустью думаю порой;

За чем же душу не родную

Судьба свела с ее душой!

Нет, он не чувствует, не знает,

Одним бесстрастием дыша,

Как здесь томится, как страдает

Ее прекрасная душа.

Как много чувства в ней святого,

Как много в этой бы груди

Могла для счастия земного

Душа кипучая найти.

Но свет на все кладет условья,

Но в свете грусть запрещена,

И потому печать безмолвья

Ей на уста положена;

И потому страданья слезы

Не смеют брызнуть из очей:

Они закапали бы розы

На платье праздничном у ней;

Они на грудь ее младую,

Спадая тихо пред толпой,

Улыбку светом заказную

Могли бы смыть своей струей.

Но в то мгновение, быть может,

Как улыбаются уста,

Тоска-змея ей сердце гложет,

Кипит заветная мечта.

И может быть осуществленье

Для ней свершилось – и в тиши

К нему всех чистых дум стремленье

Ее младенческой души.

А между тем притворным хладом

В глазах толпы окружена,

Его встречать суровым взглядом

При всех обязана она.

И ни движения, ни звука

Не сметь в отраду здесь подать,

Тому, в чьем сердце та же мука

И та же чувства благодать!

Таиться и во мраке ночи,

Чтобы коварный сон не мог

Ручьями слез, наполнить очи,

Иль из груди исторгнуть вздох.

Чтоб не открыла в ней страданья

Самозабвенная мечта;

Чтоб сердцу милое названье

Вдруг не промолвили уста!…

И в жизни нет для ней мгновенья,

Где б не ждала ее гроза,

Где б хоть свободное теченье

Могла найти себе слеза.

Мне жаль страдалицу младую!

Я с грустью думаю порой;

«За чем же душу не родную

Судьба свела с ее душой!

 

Н. Греков

Пантеон русского и всех европейских театров, 1841