Все из ничего

ВСЕ ИЗ НИЧЕГО.

 

— «Приятель ваш женился, Мonsieur Ладов?» сказала одна дама молодому Офицеру: «поздравляем его, par  сontumace».

— «Или раr procuration, в лице вашем,» прибавила другая дама; «потому что сам он уже с полгода к нам и глаз не кажет.»

— «Ах, если б вы знали, Мesdames, чего ему стоила эта женитьба…. Сколько хлопот, сколько досад!»

— «Расскажите нам это, Мonsieur Ладов; вы такой мастер рассказывать.»

— «Тгор d’honneur!» проговорил Ладов впол-голоса, с поклоном и довольною улыбкой. «Мais puisque vous le voulez absolument, извольте.

«Приятелю моему, Тимскому, и неудачи и удачи — все было из ничего. . . .

— «Как это?» вскрикнули удивленные дамы.

— «Sonffrez que je continue. Два года он был постоянно влюблен в Княжну Полину Прюдину, два года ждал решения судьбы своей — все ничего, как ничего! Наконец решился он писать к ней, подкупил горничную Княжны, послал через нее письмо, ждал ответа, ждал день, два, три, неделю, две недели… Ничего! — Вы знаете, Мesdames, Княгиню Жак? вы, думаю, видали ее: ну, словом, жену Князя Якова Сворского. К ней-то обратился бедный наш Тимской: он знал, что Княгиня дружна с Княжною Полиной. «Участь моя в ваших руках, Рrinсessе,» сказал он ей: mettez-moi aux pieds dе Рauline, qu’elle dise une bonne fois: да или нет, et que ga finisse.» Опять он ждёт день, два, при: ничего! Опять приезжает к Княгине Жак: — Княгиня! чем вы меня порадуете? что скажете хорошего?» — «Ничего!» — «Говорили ль вы с Княжною Полиной? — — «Говорила.» — «Что ж она?» — «Ничего!»

«Это взорвало несчастного Тимского. Не помня себя, выскочил он из гостиной Княгини Жак, не помня себя, сбежал с лестницы и бросился в коляску. Досадуя на все и на всех, запрокинул он голову так, что шляпа чуть с него не слетела, и громко проклинал и Княжну Полину, и Княгиню Жак, и свет, и людей, и себя самого, смотря прямо в зенит, как будто бы призывал небо в свидетели своих проклятий. Графиня Реверсинская, тетка Полины, встретилась с ним на улице, высунулась из кареты, звала его по имени…. Ничего! он не видит и не слышит. Я заметил его издали, скачу за ним во весь опор, кричу, машу платком…. Ничего! он как будто ослеп и оглох. Приехав домой, написал он к Полине письмо…. mais, unе lettre fulminante! Он писал ей, что пожертвовал для нее всем: спокойствием жизни, любовью трех или четырех милых женщин, даже вечерами Графа Тромпетина, зная, что родные Полины в разладе с этим домом… К счастью, слуга Тимского, малой догадливый, видя, что барин его как будто сам не свой, все рвёт и мечет, — не отдал этого письма Полининой служанке, с которою у него была unе esрèce de liaison d’antichambre; а почел за лучшее раскуришь им трубку.

«Тимской наш, между тем, желая отмстить Полине самым жестоким образом, вздумал уехать в чужие края, и для того продал свой экипаж. Он уже дважды публиковал себя в газетах отъезжающим за границу, ждал только третьего раза и был, так сказать, на смази; как вдруг в одно утро, получает записочку от Княгини Жак, которая приглашала его поскорее приехать. Считая неучтивостью, отказаться от дамского приглашения, и боясь навлечь на себя пересуды в том доме, который он прежде посещал так усердно, Тимской нисколько не медля к ней отправился. Входит в гостиную — видит Княгиню Жак и с нею одну только Княжну Полину. Уже он готов был бежать за дверь, как вдруг силы его оставили, он задрожал, и, не владея собою, упал к ногам Полины. «Vous me rebutez, Рrinсessе,» проговорил он жалобным, задыхающимся голосом: «скажите, что вы находите во мне противного?» — «Ничего!» — «Что же было препятствием, которое не допускало вас осчастливить меня?» — «Ничего!»

— «Может быть я не имею счастия нравиться родным вашим? может быть, они говорили вам что нибудь против меня?» — «Ничего!» — «Так ничто не препятствует моему благополучию?» — «Ничего!…» Последнее ничего протяжно и с легким вздохом вырвалось из груди прелестной Полины.

«Словом: из ничего вышло все: Тимской женат; вчерась был я у него с поздравлением. «Ты теперь вполне счастлив,» сказал я ему:» милая жена, хороший достаток, большие связи; короче, все твои желания исполнились. Скажи, что ты теперь чувствуешь?» — «Ничего!» отвечал он рассеянно, и начал поверять счет, поданный ему дворецким.»

 

О. Сомов.

 

Альманах Царское Село за 1830г.