Иудифь

Иудифь,

ПОЭМА

ПО БИБЛЕЙСКОМУ ТЕКСТУ, В ДРАМАТИЧЕСКОЙ ФОРМЕ

В СТИXАX,

В пяти действиях.

1876 г.

 

 

 

Вместо предисловия.

 

Подражание псалму 45-му.

 

 

Бог нам прибежище и сила,

Помощник в скорбях обретших ны зело.

 

Наш Бог—нам прибежище, сила,

Помощник наш в скорбях всегда!

Пусть горы бы все затопила

Потопом морская вода…

То—мышцей Его восшумели

Смущенные воды морей:

Они б устремиться не смели

На землю Его алтарей.

Святая святых со вселенной,

Ковчег на водах Он хранит:

В красе неподвижно-нетленной,

Град Бога, среди их, стоит

От утра создания мира

До утра последней зари.

Но нет постоянного мира:

Мятутся народы, и сходят цари…

Глас Господа сил—над странами,

Он землю колеблет до дна;

Но если Заступник наш с нами,—

Под нашими только стопами

Окрепнет твердыней она…

Придите к видению умно,

На зрелище Божиих дел!

Познайте свободно, разумно,

Всех сил сопротивных предел:

Бог сломит оружие брани,

Лук сильных и меч сокрушить,

Уставит стремление грани

И в пламя повергнет их щит!

Над всеми вселенной странами,

Над всеми ее племенами,

От края до края земли,

Бог сил, Бог Иакова с нами,

Единый, вблизи и вдали!..

 

 

ПОСВЯЩАЕТСЯ СЕРБСКОМУ НАРОДУ,

САМООТВЕРЖЕННО ОПОЛЧИВШЕМУСЯ НА ЗАЩИТУ УГНЕТЕННЫХ СОБРАТИЙ.

 

 

Блажен народ, когда воспрянет

На дело чести, правоты:

Он имя Божие помянет

И примет помощь с высоты

 

 

Содержание драмы:

 

АКТ 1-й. Действие происходит в стане Ассирийском, в палатке Олоферна. Совет Олоферна с воеводами, на котором он открывает вождям свое уполномочие от царя Навуходоносора: завоевать ему всю землю и отмстить тем странами который не признают его полным властелином, богом земли. Вход послов с покорностию и данями от разных стран. Совет о нападении на израильтян, обитающих в горах, пред которыми ассириане расположились станом,—с целию взять их город или крепость, Ветулию, осадой. Смелое исповедание Ахиора, вождя Аммонитского, о чудесах силы Бoгa Израилева над народом Его, издревле. Отведение его из стана в горы, к Иудеям, c угрозами.

АКТ II. Действие в Ветулии, на горной крепости Иудеев, на площади, пред жертвенником. Собрание и вооружение народа. Всеобщая молитва, предложенная священником Елиакимом. Одушевленная речь его к народу. Совет его с старейшинами и воеводами о занятии и укреплении всех горных путей, до Иерусалима, в, ущелиях и общем приготовлении к брани с Ассириянами. Вводят Ахиора, найденного в лесу, привязанным к дереву. Всеобщее одушевление, молитва с пением псалмов.

АКТ III. Действие в горнице Иудифи. Рабыни передают ей о происходящем в городе и о намерении воеводы Иосии, по причине оскудения воды, засыпанной в водопроводах ассирианами, предать крепость по истечении пяти дней поста и молитвы. Она посылает всех трех служанок пригласить к ней нa совещание старших вождей и пресвитеров. В отсутствии рабынь, Иудифь становится на молитву, и среди самой молитвы вдруг одушевляется мыслию идти в неприятельский стан, прельстить Олоферна и умертвить его. При появлении вождей, она укоряет их в малодушии, и когда они, преклоняясь пред ее мужеством и мудростию ее советов, просят ее предстательства у Бога за весь Израиль. Иудифь открывает, им, что приняла некоторое тайное намерение и просит не пытать о нем до времени, но прилежно общею молитвою умилостивлять Бога, в укреплении ее на подвиг, в избавление народа. По удалении вождей, Иудифь, после краткой молитвы, с простертием нищ, на восток, отдает, вставая, приказание рабыням подать ей все ее наряды и украшения. Рабыни расчесывают и заплетают ей волосы, умащают их восточными мастями и убирают ее в пышные одежды. Разговор рабынь с ней, во время наряда. В ответах Иудифи — воспоминания о прошедшей поре ее супружеского счастия (очерк истинной любви женщины). В заключении, Иудифь велит Абре, старшей из рабынь, уложить в мешок стеклянки с вином и елеем, запас пшеницы, круп и смокв, и уходит, с нею в преднамеченный путь.

АКТ IV. Палатка Олоферна. Стража вводит Иудифь. Разговор ее с Олоферном, окруженным своею свитой, в котором Иудифь объясняет, ему, что вышла из гор, с некоторым тайным ему предложением—открыть удобный приступ, о чем скажет ему, по совершении своих молитв, в течение трех дней, за его станом. Олоферн поражается ее красотою и приходит в смущение. Объявляет Иудифи свое мирное благоволение и приказывает Вагаву сохранно отвести ее в особую палатку, где хранятся его сокровища, иметь ее в чести, и по ее просьбе давать ей свободно, в три эти дня, выходить из стана, в поле, на молитву по своему обычаю. Потом всем предстоящим объявляет о назначении им пира, на котором должна присутствовать Иудифь, и по возвращении Вагава остается с ним один и беседует с ним о новом своем чувстве к самовольной пленнице (очерк страсти, или любви мужчины).

АКТ V. Площадь внутри стен Ветулии, у самых городских ворот. Вожди и пресвитеры, с зажженными светильниками, и народ. За воротами раздается легкий стук и за ним торжественное восклицание Иудифи. Ворота открывают. Входит Иудифь, в сопровождении своей рабыни, и идет к жертвеннику, посреди площади, становится на высоте ступеней: вынимает за волосы, из мешка, отрубленную голову Олоферна, и возвышая ее, громким голосом поведает всему народу свой подвиг. Удивление и восклицания «Осанна» предстоящих с преклонением пред Иудифью. Она подает совет воеводам, вывесить голову Олоферна на крепостных воротах, и собрав войско и вооруженный народ, внезапно напасть на Ассириан, предсказывая их смятение. Сквозь толпу пробивается к Иудифи Ахиор, и падая к ее ногам,. с исповеданием веры в Бога Израилева, предлагает ввести нападающих с незащищаемой стороны. Вожди собирают, войска в боевой порядок. Трубы и литавры.

Сцена изменяется:

Торжество Иудифи. Действие в горах, жертвенник украшенный цветами и знаменами, отнятыми у Ассириан. Первосвященник Иоаким, с священниками и левитами, в праздничных облачениях, готовит жертву. Вход Иудифи (с мечем Олоферна в руке) с воеводами и старейшинами народа, благословения от всего священного собора, и всеобщие восклицания в честь победительницы. Ей приносят все сокровища Олоферна и военный корысти. Торжественная песнь, или речь Иудифи о величии Божием. Общий хор „Осанна».

 

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

 

Олоферн, начальник войск ассирийских.

Иосия, воевода израильский.

Гофониил, первый старейшина в Ветулии.

Елиаким, пресвитер ветулийский.

Ахиор, вождь аммонитский.

Иудифь, вдова Иудеянка.

Абра, Мельха и Зефа, рабыни ее.

Вагав, евнух, постельник Олоферна.

Иоаким, первосвятитель иерусалимский.

Вожди, старшины, пресвитеры, стража, народ.

 

 

ДЕЙСТВИЕ I.

 

Палатка Олоферна, военачальника ассирийского стана, расположенного вблизи крепости Ветулии.—Собрание на военный совет вождей войск ассирийских, аммонитских и моавитских.

 

 

Явление I.

(Олоферн в вожди всех войск).

 

Олоферн.

Вас, доблестных вождей полков непобедимых, Я здесь приветствую от имени царя, Завоевателя всех стран необозримых!

Но, всю вселенную державно покоря,

Под ваш он меч дает еще неукротимых, Презрительно-упорных Иудей,

Тех неразгаданных, невиданных людей,

Как звери хищные, засевших за горами,

Что мерзостны царю, преступны пред богами… И, в гневе праведном, властитель наш решил

Их разом истребить, смять в прах и уничтожить.

А что он повелел, то—как бы совершил.

 

(Все вожди в молчании склоняются).

 

Итак, воители, не нужно речи множить:

К чему теперь слова и сила языка,

Когда нужна царю победная рука,

И сила ратная, и славная в погромах, Потрясших, с края в край, все области земли?! Не счесть одних царей, поверженных в пыли… И вам ли отступать пред горстью насекомых? Спешите сборами! Несметная казна

Мне повелителем, на ратные расходы,

В распоряжение дана…

 

Первый вождь ассирийский.

Приказ царя и слово воеводы—

Вот наша мощь. На тысячу смертей,

На пагубу нестись—наш воинский обычай.

Идем в Ветулию! Всей силою своей

Махнем на них, как коршун за добычей!

 

Второй вождь.

Презренное гнездо!.. Мы царства побеждали!

 

Третий вождь

Где меч притупится, мы пламенем возьмем!..

Так целые страны мы в пепел обращали.

 

Четвертый вождь.

С тобою, славный князь, мы как на пир идем.

 

Олоферн.

Идем, товарищи, в надежде новой славы,

Упиты жаждою торжественных побед!

Сорвем оплоты их, вскопаем переправы

И в горы их внесем свой огнеметный след!..

И смеют, дерзкие, властителю вселенной

Ни даней, ни даров доселе не принесть?!

Но нам желанная досталась эта честь—

Стать над Ветулией стеною утвержденной,

Чтобы Ассур один всем миром править мог:

Доднесь он был царем, отныне будет бог!

 

(Встает и, поднимая над головой обнаженный меч, потрясает им в воздухе. За ним встают вожди с восклицаниями и шумно потрясают оружием).

 

Общие клики вождей ассирийских и союзных.

Погибель, месть!.. Погибель без пощады!..

Всем сильным пагуба! всем слабым тяжкий плен!..

Разгром, разгром внесем в их горные преграды!

Всех жен заполоним! Детей швырнем со стен!

Все реки трупами наполним в день осады!..

 

Олоферн (садится и приглашает знаком вождей садиться для совета).

Но, храбрые вожди, что это за народ?

Какого племени? Какие их пределы?

И чем они, какою силой смелы?..

 

(Понижая голос).

 

С советом опытных успешнее поход.

Вы небоязненно мне истину откройте:

Мы движемся в безвестную страну,—

Нам должно знать, где, как и чем начать войну…

 

(Минута молчания).

 

Один из вождей моавитских нерешительно).

Они живут в горах…

 

Другой вождь.

Как дикари…

 

Ахиор, вождь аммонитский (выходит на середину).

Постойте!..

 

(Обращаясь к Олоферну).

 

Ты выслушай меня, светлейший господин!

Всю правду возвестить могу лишь я один.

Я передам тебе не вымысел гаданья,

Но истинную быль всемирного преданья:

Не сходен тот народ с народами земли,

Есть что-то чудное в судьбе его священной…

 

(Вожди окружают Ахиора. Движение Олоферна).

 

Ты, князь, с терпением речам моим внемли!..

В далекой древности земли новорожденной

Теряются начала их родов

И Бога чтут они Единого, Живого…

Он промыслом Своих премудрейших судов

В них чудодействует… Нет страха рокового,

Ни смертной пагубы в жилищах иудей,

Всеобщих для других по всей земле людей.

Когда они Его на помощь призывают

И сердце для Его закона открывают.

Халдейский люд они; но тайнам мудрецов

Ни веры, ни цены досель не придавали.

Храня предание о Божестве отцов,

Они Единого над всеми признавали,

Не чтя иных богов. Им дан был свой завет

В Месопотамии, где жили много лет;

Потом ушли в Харань, где после обитали,

До самой той поры, как голод наступил,

И чтимый ими Бог их вновь переселил

В Египет, и тогда в богатствах изобильный.

Размножились они в народ могучий, сильный;

Но царь Египетский работой их томил,

И тяжко стало им, но весь народ постился

И Бога своего на помощь призывал…

Среди народа их вдруг чудный вождь явился,

Он смело пред царем ходатаем предстал,

И чудесам его Египет удивился…

Жезлу в руке его и слову вещих уст

Стихии грозные мгновенно покорялись,

И если бы еще те люди там остались,

То б, в казнях истощен, Египет весь был пуст…

Так грозно заступал Бог Сильный свой народ!..

Египту пагубен был самый их исход:

Когда сам Фараон, вздохнув с последней казни,

Сгорая мщением, погнался им во след.

Со всеми силами своими, без боязни,

Летя с отвагою, с знаменами побед,—

У моря стал их вождь с дружинами своими,

И чуть успел он впрямь жезлом своим взмахнуть,

Как море на-двое разсеклось перед ними

И между стен из волн до дна раскрылся путь…

В глазах Египтян шли широко Иудеи,

Египтяне—им вслед. Но вмиг на них сверх шеи,

Нахлынула воды клокочущей стена—

И потопила их морская глубина…

А люди сорок лет пустыней непроходной,

Небесной пищею питаясь, чудно шли:

Из диких скал для них источники текли;

То свет из облака светил им путеводно,

То ночью столп горел над ними огневой…

Минуя иногда окрестные пределы

Иноплеменников, под копья или стрелы,

В рассеянных полках, без силы боевой,

Кочующие вдруг нередко попадались—

И от невидимой, но сильной и живой

Руки, хранящей их, тех силы распадались,

И безоружные на сильных ополчались,

И шли себе вперед победной головой…

Но этот Бог, народам неизвестный

И ведомый Евреям искони,

Ведет своих людей чрез путь прямой и честный

И строго судит их, когда грешат они:

Так град и храм их был расхищен и разрушен

В день гнева Бога их,—Он грозно их карал;

Когда народ Его, не быв ему послушен,

К чужим сокровищам десницу простирал

И в испытаниях являлся малодушен,

Тогда он предавал их в долгий, тяжкий плен,

В рабы чужим царям. Они в скорбях томились,

Но целым сонмищем рассеянных колен

Так Богу милости раскаянно молились,

Что Он им отпускал всю тяжесть их измен

И снова миловал, спасая чудесами,

И жестоко отмщал их деспотам-врагам…

Так и теперь, чтоб мы в напасть не впали сами,

Разведаем о них: не служат ли богам,—

Богам, прославленным везде под небесами,—

Тогда в поход на них! Не будет им чудес,—

Сам Бог их покорит твоей державной власти.

Но, если Он за них, не избежим напасти,—

Нет равного Ему и в небесах небес…

 

(Волнение между вождями).

 

Смешанные голоса вождей.

Да замолчит ли он, безумец исступленный?!..

Как мы могли стерпеть неслыханную речь?!.

Язык его мы вырвем дерзновенный!..

Схватить его! сковать!..

Под меч его! под меч!..

 

(Обступают с угрозами. Олоферн дрожит и бледнеет от гнева; он стоит неподвижно, поводя сверкающими глазами, как бы обдумывая, какое отдать приказание).

 

Усиленные крики вождей.

Державному грозить народом безоружным?!..

Решению совета возражать?!..

Наперсника богов при нас уничижать

И с баснями придти, с почтением наружным?!

В оковы дерзкого!.. Пусть ждет, когда мы с гор

Сведем окованных начальников еврейских,

Тогда пусть видит он и свой, и их позор—

На разрушение всех замыслов злодейских!..

Они и Ахиор под меч один падут

В тот день торжественный и роковой для мира,

Как у подножия державного кумира

Все царства честь ему, как богу, воздадут!

 

Олоферн (с яростию вырывает меч у Ахиора).

 

Изменник! трус! наемник недостойный!

Ты нашу власть дерзаешь отрицать

И страхи ложные безумно порицать

На наш совет, в опасностях спокойный?!..

Я покажу тебе, каков царев совет:

Как одного, сотрем народ неодолимый,—

И докажу, что Бог, в Евреях чтимый,

Ничто, и на земле иного бога нет,

Как наш Ассур непобедимый!

 

(Сильно хлопает в ладоши. Входит стража).

 

Мечом последнего из воинов моих

Пронзенный, ты падешь на трупы Иудеев,

Когда мы предадим на пагубу злодеев!

 

(К воинам).

 

Возьмите с глаз моих поклонника чужих!

Сведите в горы, к ним, в Ветулию стащите!..

Не стоить он цепей,—веревками свяжите!

Распните! бросьте между них!

 

(Воины уводить обезоруженного Ахиора).

 

 

 

Явление II.

 

(Те же, без Ахиора).

 

Олоферн (ходить в сильно волнении по палатке, потом останавливается посреди вождей).

Вы знаете, сподвижники мои,

Все мужество мое и силу ополчений…

И что ж?—копошатся, как в куче муравьи,

Людишки мелкие без всех вооружений.

А мы задумались,—мы, сильные земли,—

Как смять и растоптать их в прахе и пыли!

 

Вождь Моавитский.

Светлейший князь! ты—бранной славы гений,

Испытанный в боях железный паладин.

Но здесь не ратная, а хитрая задача:

Здесь нужен разум твой, не грозный меч один.

У них—из гор оплот: вот где их вся удача!

 

Другой вождь.

Как мыши-гадины в глухих своих норах,

Запрятаны стрелки искусные в горах:

То мечут свой огонь из-за теснин ущелий,

То прячутся от нас под мраком подземелий…

 

Третий вождь.

Их надо выморить, и в самом их гнезде

Без боя истребить, чтоб все гнездо истлело!

 

Первый вождь (в размышлении).

Окрестность вся нуждается в воде…

 

Олоферн.

Ты прав… Друзья! я начал это дело:

Вчера к горам я близко подъезжал,

С отрядом конницы, до крепостного вала.

Нас жажда мучила, и под скалой, с обвала,

Заметил я, что ручеек бежал,—

Открыли ключ… Ну, верно есть другие,

А в крепости у них нет ни одной реки…

Рассыпались мои наездники лихие,

Неустрашимые и бойкие стрелки,

Вокруг поганого Евреев логовища

И много там источников нашли;

Работать принялись и грудами земли

Засыпали ключи, колодцы, до кладбища,

Где их не может быть. Венчался наш поход,

Как видите, блистательным успехом,

И наши молодцы без устали со смехом,

Под приступ взяли враз весь их водопровод…

 

Вожди (с рукоплесканием).

Хвала, хвала и честь великому герою,

Чья мощь—в боях, в советах—голова,

Скрепляет рать, душой бывает строю!

 

Первый вождь Ассирийский.

Мы чтим в тебе, наш князь, не только крепость льва,

Но, в деле воинском прославленный, обычай

Змеиной хитрости!.. Ты нас мудрее всех!

От рук твоих не ускользнет добыча:

Как верен твой расчет, так верен наш успех,—

Не устоит мышиное упорство!

 

Третий вождь.

Задохнутся и вымрут по норам…

 

Олоферн (топнув ногой, с нетерпением).

Не гибель их нужна,—мне нужно их покорство,

Все царство их сломить, нагнуть к моим ногам!

Тогда я наслаждусь, как будут пресмыкаться,

Как псы, валяясь здесь, лизать мои следы!..

Я жажду в их крови пролитой полоскаться,

И жажду более, чем все они воды!

 

Вождь Моавитский.

И будет так, без всякого сомненья,—

Осада их смирит…

Дней несколько терпенья.—

Положим десять, двадцать дней,—

И ключ Ветулии, упорной и надменной,

Ты примешь с головы самих ее вождей,

Перед тобой на прахе преклоненной…

 

Олоферн (к первому вождю).

Иди, сотрудник мой, и тотчас наряди

Надежных ратников, до вражьего оплота,

Посменно там стеречь, где шла вчера работа!

Скажи им мой приказ: награда—впереди!

 

(Вождь откланивается и поспешно выходит).

 

Совета нашего мы кончили беседу!..

 

(Хлопает в ладоши. Входит один из стражей).

 

Обед сюда! вина!.. Мы выпьем за победу!

 

 

 

Сцена изменяется. Действие переносится в крепость Ветулию.

 

 

Продолжение 1-го действия.

 

 

Внутренняя площадь крепости. Пред запертыми воротами устроен жертвенник. Вокруг толпится и прибывает народ с женщинами и детьми. Шум и вопли. Впереди, под деревьями, старейшина Гофониил, воевода Иосия и пресвитер Елиаким беседуют между собою.

 

Гофониил.

Честнейший Елиаким и храбрый Иосия!

Смотрите, весь стекается народ

С женами и детьми… Под стоны их глухие

Сегодня предварил я солнечный восход

И вышел из дому, как чуть еще светало…

Ужасное очам мне зрелище предстало

И слух мой воплями был страшно поражен!

Едва ступил, я был отвсюду окружен,—

Все множество людей как море рокотало.

Воды! воды—на разных голосах—

Неистовым вытьем повсюду раздавалось

И, далеко несясь, за крепостью, в горах,

В один протяжный гул пронзительно сливалось…

«Мы гибнем все!» стонали старики.—

«Чем здесь страдать и мучиться от жажды

«И издыхать, отчаянно кусая языки,—

«Нам лучше умереть всем разом, да однажды!

«Сдать город!..»

 

Крики из толпы.

Сдать крепость, сдать!..

Чего мы тут сидим? Пустите в бой!

 

Детские голоса.

Пить, пить хотим!..

 

Крики женщин.

Сосцы у матерей и слезы изсыхают!..

Младенцы наши издыхают!..

 

Один из старых граждан (сановитого виду, отделяется из толпы и с дерзновением обращается к воеводе Иосии).

Смотри: здесь весь народ, как человек один,

Стоит и ждет, честнейший воевода!

От мужа, отрока, до старческих седин—

Сошлась семья несчастного народа;

Все вопиют к тебе, от женщин до детей…

Когда решился ты на пагубу людей,

Да судит правый Бог между тобой и нами!..

Мы не останемся за этими стенами,

Пойдем с покорностью, назавтра в вражий плен

И будем в рабстве жить, — Бог воинств будет с нами,—

Чем богохульствовать внутри постылых стен,

При муках жен и чад, бездейственно, без боя,

И вымирать, за ямой яму роя…

Погибель общая: запружена вода!

И плачь, и вопль, и рев,—все полегли стада!

 

Гофониил (с выражением отчаяния).

Отцы и братия! мы Богу согрешили…

Еще терпение!..

 

Иосия (с умоляющим видом).

Еще, еще пять дней,

А там—да будет так, как обще вы решили.

Клянусь вам властию и честию моей!

 

Клич в народе.

Нас Бог казнит!.. Не стоим мы пощады!..

Он отступил от нас,—не выдержим осады!..

Зачатые, рожденные в грехах,

Мы преданы за тяжесть преступлений,

И Бог не мстит за нас, как древле, на врагах…

Не примет Он от нас и жертвоприношений…

 

Елиаким (раздирает на себе одежды и идет к народу с воздетыми руками).

Мир, мир вам, чада! Мир на вас,

На вас, и на сынах, и на потомках дальних

Святого семени! Пророков вещий глас

Сзывает вас, отчаянно-печальных:

«Аз поражу, и жити сотворю!» —

Идите к Божию, святому алтарю,

С раскаяньем в грехах, виновные, падите

На прах, во вретище и пепле! Воздайте

Дань поклонения и жертву Богу сил!

Сложите всех младенцев на подножье

И милосердие на них склоните Божье!..

Свирепый враг наш воду заключил.

Умыслил пересечь струи подземным жил;

Но силен наш Господь-Сам мышцею чудесной

Народ свой напоить и влагою небесной!

Пусть воевода наш, в совете с старшиной

Решают приговор осады, или плена,—

А вы—за мной! Идите все за мной!

Приступим к алтарю и жертве!

 

(Повелительно)

 

На колена!

 

(В сопровождении священников и левитов приступает к жертвеннику. Народ повергается на колена, женщины полагают своих младенцев на степенях. Раздается пение псалмов).

 

 

Явление II.

 

 

Hесколько вооруженных Израильтян, после небольшого стука в крепостные ворота, войдя через калитку, стороной, вводят Ахиора, обвитого по рукам и по ногам веревками, и подводят к изумленному воеводе Иосии.

 

Один из воинов.

По твоему веленью, один отряд стрелков

На страже был в лесу, державный воевода!

 

И, после долгого опушкою обхода,

Нашел на узника, между глухих кустов

Распятого руками и ногами,—

Он связан был веревками с узлами,—

К двум кедровым стволам…

 

Иосия и Гофониил (вместе).

Кто он? откуда здесь?

 

Воин.

Дознайте сами:

Он назвался вождем и только нас просил

Вести его к вождю военных наших сил.

 

Иосия (даст знак воинам снять путы с Axиopа и осматривает его).

Иноплеменник ты? из рати сопротивных?

 

Ахиор.

Вчера был сопостат,—союзник ваш теперь.

Меня призвал ваш Бог, Творец деяний дивных.

В тот час, когда на вас, как кровожадный зверь,

Могучий Олоферн свирепо разъярился

И погубить народ и город ваш стремился,

Свет истины на разум мой упал,

И дерзновенно я, среди совета, встал

И Бога вашего всемощность исповедал,

Все чудеса Его пред ним изобразил…

Тогда лицо вождя гнев страшно исказил,

И он, товарища связав, вам в руки предал

И общей местью мне в последних угрозил…

Готовьтесь, верные в последний день осады

На вас, измученных ударит страшный гром!

Совет наш заклялся на гибель без пощады,

И ждет Ветулию рушительный разгром.

Я—аммонитский вождь, ваш пленник, ваш глашатый!

Но, дом Израилев, вам тщетно умирать!..

И если есть у вас пророк, святой, ходатай,—

Да станет он щитом за вашу Божью рать.

 

Гофониил (закрывая лицо руками).

Святые были в нас, — мы внять им не хотели…

За общие грехи пророки оскудели.

 

(Минута глубокого молчания. Слышно одно тихое, протяжное пение: аллилуия, у жертвенника).

 

Иосия (с одушевлением).

Нет, есть еще у нас, в Ветулии, одна

Благочестивая, великая жена,

Грехам и мерзостям всеобщим непричастна,

Младенчески-чиста и ангельски-прекрасна,—

Из рода славного и знатная вдова,

Мерары дочь и отрасль Сумеона,

Отвергшая все данные права

На благо женщины… На глас отчизны, стона,

На вопль Ветулии возлюбленных семей,

Невинных дев, вдовиц и скорбных матерей—

Она откликнется и вознесет молитвы

За родину свою в день гибели и битвы…

В святом вдовстве Юдифь затворницей живет.

 

(Шум внезапного вихря. В народе раздается общий радостный клик: «Дождь! додж идет!»)

 

 

ДЕЙСТВИВ II

 

 

Горница Иудифи. Она в широкой черной одежде вдовицы, с длинным белым покрывалом на голове, сидит за книгою псалмов. Вбегают три ее рабыни и, ломая руки, с плачем бросаются к ногам ее.

 

 

Явление I.

 

 

(Иудифь, Абра, Зефа, и Мельха).

 

Абра.

Последняя беда!.. О, горе, горе! (Плачет).

 

Мельха (рыдая).

Ветулию сдают!

 

Зефа.

Смятение, всеобщее восстание народа!..

Как муравьи, по площади все мечутся, снуют…

 

Мельха.

Ах! крепость сдать решился воевода…

О, госпожа! и сам Гофониил,

От ропота людей, в прах голову склонил…

 

Абра.

Все старшие людскому кличу вторят:

Решили, что на днях врата врагам отворят…

 

(Заливается плачем).

 

Иудифь (встает).

Не время плакаться и ныть. Во дни таких тревог

Молиться следует и действовать… Идите

К вождям, к правителям, ко мне их приведите

Скорее, на совет,—и нам поможет Бог…

 

(Рабыни убегают).

 

 

Явление II.

 

 

Иудифь подходит к небольшой двери, плотно закрытой занавесом, который отдергивает за снурок. Видна ее

горница, с небольшим на середине налоем и окном на

на восток, на стекле которого — живописное изображение скинии завета. Иудифь становится на колени, с прижатыми к груди руками, и, устремив

взоры к востоку, молится. Покрывало спадает с головы ее и волосы рассыпаются по плечам.

 

1-я молитва Иудифи.

О, Боже сил! О, Боже всемогущий!

Творец, Господь, великий, вечный, сущий!

Внемли мольбам моим, внемли!..

В твоих руках—концы земли,

Ты всю вселенную объемлешь

Всей правотой судеб Твоих,

Ты в сердце зришь и вздоху внемлешь,

Ты тяжесть всех грехов людских

Святою милостью подъемлешь:

Во гневе карой не спешишь

И в преступленьи немощь зришь.

Помилуй, Господи, помилуй

Тобою избранных людей,

Бессильных, Боже, не насилуй,

Убогих ради и детей!

Мы беззащитны, мы ничтожны,

Все упованье наше-Ты!

Яви Свой суд: все боги ложны,

A всеоружия возможны

Жрецам греха и суеты…

Мы грешны все, но не безбожны:

Ты—наша сила правоты

Пред нечестивыми врагами;

В Тебя мы веруем — Творца,

Живого Бога над богами.

Лиши нас праведных венца,

Преступных многими грехами,

Но не предай нас до конца,

Да некогда в своей гордыне,

Уста язычников рекут:

«Мы одолели их твердыни»,

И славу с храма совлекут…

Враги до врат Ерусалимских

Пройдут победною тропой,

На место песен херувимских,

В Твой храм внесут свой дикий вой…

О, Боже наш! О, Боже правый!

Спаси, помилуй, пощади,

Святую веру утверди

И раззори совет лукавый!

Внемли слезам моим, внемли,

Мне мысль благую ниспошли!..

 

(Повергается ниц, простирая по земле руки, и через несколько минут встает, как вдохновенная свыше, воздевая руки к небу).

 

Благословен Господь, Царь славы!

 

(Поспешно набрасывает на себя покрывало и выходит на встречу входящим в первую горницу вождям и старцам).

 

 

Явление III.

 

 

Гофониил, Иосия, Елиаким, пресвитеры, все глубоко преклонясь пред иуднфью, становятся перед нею с поникшими головами.

 

Иудифь.

Что слышу я о вас, правители народа,

Царя и Господа служители, жрецы?..

На что решился ты, смущенный воевода?

Что допустили вы, Ветулии отцы,

Дерзая искушать, как человека, Бога?..

Творцу времен поставили вы срок!

Вас обезумила народная тревога

И женских слез испущенный поток!..

У Бога вечного на милость нет предела

И творчеству Его уставленных границ,

И благость Вышняго во гневе-ль оскудела?..

Не в силе воинской, не в крепости бойниц,

Но в правоте одной, одной—святого дела

Он чудодействует от века и до днесь.

Мы, вероломные, заслуженные кары

Должны нести; но нечестивых спесь,

Готовя нам зловещие удары,

Раскаявшихся нас пред Ним не сокрушит,

Не ввек враждует Бог и казнью не спешит.

Не как отцы, строптиво раздражая,

Чужим богам предательски служа,

Чтоб усмирила нас власть дерзкая, чужая,

Оковами стыда и острием ножа;

Но призовем Его в смирении глубоком,

Смягчим сознанием жестокие сердца

И в скудости воды обильных слез потоком

Умолим, утолим гнев праведный Творца…

Отцы и братия! не милость в Нем возбудит

Ваш опрометчивый пред Господом совет:

Неправым судиям Он, право, строго судит,—

На них лежит за весь народ ответ.

Священники! возденьте ваши руки,

Как посвященные служению Небес,

И в глубине предания, науки,

Найдете древние сказания чудес

Над первыми избранными отцами,

Их испытания и славы времена,

И вслух народа их исчерпайте до дна:

Как падали цари, с отъятыми венцами,

И гибли целые страны и племена—

За отступление, за дерзость, за гордыню,

A Божий люд крепчал, весь в язвах и крови,

Держась за вечную народную твердыню,

И снова возникал для мира и любви…

Избрания удел—горнило искушений,

Всех праведников жизнь была скорбей полна;

Но слава дел святых, до дальних поколений,

Нам сохранила их святые имена…

Так Авраам, отец земли обетованной,

И Исаак, послушный как овча,

Иаков праведный, Израиль, предъизбранный,

И Моисей святый—не славою меча,

Но верою одной и силою молитвы

Прославились в веках,—не как герои битвы,

Но как вселенной всей всемощные столпы,

Во образ мудрости и доблести духовной…

Ведите древним вслед народные толпы;

Вещайте Бога им, когда, в борьбе неравной,

Дух трепета колеблет их стопы;

Возвысьте слабый дух стремлением к святыне

И в образ дайте им — неверных смерть в пустыне

И верных дивное спасение от змей..

Спасать, а не губить нам Бог вручил людей!

 

Иосия.

Так, истину, в устах твоих, святую

Приемлем, мудрая и чудная в женах!

И молимся тебе: в годину роковую

Ты помолись о нас, как о своих сынах…

 

Гофониил.

Мы чтим тебя угодницею Бога,—

При имени твоем мы чудо извлекли:

Когда, беседуя, его произнесли,—

На жаждущих с небес потоки потекли…

Твоею правдою и жизни чистотою

Предстательствуй за гибнущий народ!

 

Елиаким.

Ты вдохновила нас беседою святой,—

Благословенна ты пребудешь в род и род!

 

Иудифь.

Не смертной женщины витийство и беседы—

Ваш дух, в речах моих, но Божий глас познал.

Так ведайте, что Бог меня призвал

К чудесному решению победы

И путь к нему мне свыше указал:

Пять дней дается вам, как вы решили прежде,

Пребыть в посте, молитве и надежде.

Вы помолитесь все за тайный мой завет,

Да будет он, как клад в земле зарытый,

Как мудрости Божественной совет,

До времени в молчании закрытый

И да окрепнет он… Теперь за вашу дочь

Молитесь Господу, молитесь всенародно,

Да будет странствие мое Ему угодно.

Потом сойдитесь все к воротам, в эту ночь,

И с Аброю меня за крепость отпустите

И, снова заключась, молитесь в ней и бдите…

 

(Поклоном отпускает их).

 

Иосия.

Да даст тебе Господь все страхи превозмочь!

Мир, дивная, тебе! Иди на подвиг с миром!

 

Елиаким.

Мы жертвы вознесем со всем священным клиром!

 

(Уходит).

 

 

Явление IV.

 

 

Иудифь и потом рабыни ее: Абрa, Mельха и 3ефа (в дверях).

 

Иудифь.

Скорее мне воды, скорее и мастей

Сосуды полные, и все мои наряды,

И драгоценности, и утварь прошлых дней,-

Все, что носила я, в церковные обряды,

При муже, — здесь готовьте поскорей!

 

(Рабыня убегают. Иудифь входит в свою молельню, сбрасывает с себя покрывало и верхнюю широкую одежду и в одном узком, черном хитоне простирается ниц пред изображением скинии, посыпая полову прахом с полу).

 

2-я молитва Иудифи.

Господь моих отцов и Симеонов Бог!

Ты предка ополчал на вои нечестивых

И меч давал ему на выи горделивых,

Виновников всех смут и тягостных тревог

Израиля людей миролюбивых.

Растлителей их жен и дев, ведомых в плен;

Срывал рукой его оплоты вражьих стен

И отдавал ему победные корысти,

В обогащение расхищенных семей.

Так ополчи меня десницею Своей,

От всякого греха рабу Твою очисти

И укрепи меня на подвиг за людей.

Прими вдовичий плач, о Боже Симеона!

Тебе послушен ветр, покорен океан…

Как в бездну погрузил Ты силу Фараона,

 

Так порази Ассура крепкий стан.

Прославься, как тогда, в конях и колесницах,

Во всеоружии низверженных врагов,

И ныне удержи тех хульников в границах

И посрами не сущих лжебогов.

Яви Себя единым, мощным Богом,

Даждь славу имени святому Твоему

И в посмех им, в смирении убогом,

Рукою женскою сломи их силы тьму.

Плени их грозного главу и воеводу

Речами женскими и видом красоты

И возврати меня к спасенному народу

С победным торжеством нетленной чистоты

Да уловят его очей моих зеницы,

Да свяжет мощь его мой лестный разговор…

Дай дерзновение устам Твоей вдовицы

И положи его к ногам ее в позор,—

В безчестие насыщенного славой

И гордого надеждою на меч.

Дай упоить его вина и чувств отравой,

Дай голову вождя безтрепетно отсечь…

Смиренные Твои дерзают—уповая,

Что славная Твоя десница громовая.

И мышца крепкая не в сильных высока,

Но Ею правится и слабая рука…

Да будет, Господи, язычникам известно

Твое величие святое в род и род

И имя страшное Создателя их честно,

И да святит Его Твой избранный народ!

Да вся земля Твоя, по вере несомненной

В Тебя, единого Творца ее и вод,

Иного Господа не знает во вселенной!..

 

(Встает и, по минутном безмолвии в молитве, выходит, заключает молельню и бьет в ладоши).

 

 

Явление V.

 

 

(Абра и другие рабыни).

 

Абра

Готово, госпожа, и мыло, и вода.

 

Иудифь (другим рабыням).

Спешите же! Несите все сюда!

 

(Уходит с Аброю).

 

 

Явление VI.

 

 

(Мельха и Зефа вносят коробы, ящики, аловастры и ставят по средине круглую, на ножках, большую, из полированного серебра пластину, в роде зеркала, и перед нею табурет с подножием).

 

Зефа (раскладывая вещи).

Ну, Абры нет,—свободно потолкуем,

Что с нашей госпожой… Мы плачем, мы тоскуем,

Весь град в смятении, понурились вожди,—

Она сияет вся…

 

Мельха (помогая ей).

Ты слышала, что чудом,

При имени ее, вдруг полились дожди?

 

Зефа (перебирая в ящиках)

На эту сткляночку, поставь ее с сосудом:

Тут розовый елей и миро для волос…

Понадобится их для этих чудных кос,

Без масла шелковых, лоснящихся, волнистых!

 

(Вынимает серебряную ткань).

 

Вот и покров из тканей серебристых.

Ну, что-ж ты начала?..

 

(Мельха хочет вынимать драгоценности. Зефа берет ящик у нее из рук и ставит на столике, потом торопливо говорит):

 

Я после разберу…

 

(Любуется покрывалом).

 

Ах! что за чудный блеск… алмаз по серебру!

 

(Расправив покрывало, обе рабыни вынимают из короба одежды и принимаются нашивать блестки).

 

Куда такой наряд? мне страшно-любопытно

Разведать, как-нибудь, у Абры нашей скрытно…

Но Абра ей верна,—не скажет никогда.

Добиться бы, к чему вся эта суматоха,

И отчего, когда всем тошно, всем беда,

У нашей госпожи не вырвалось ни вздоха,

Ни ужаса в чертах малейшего следа?

Все только молится… и выйдет—вся блистая.

 

Мельха (с нетерпением).

Ах! Зефа, говорят тебе…

 

Зефа (перебивает).

Ну да, она—святая,

Молилась за народ, и Бог дождя послал!.,

Что-ж все еще стоит несносная осада,

И нечестивых стан у самых наших скал?

Ну, освежились все,—что-ж?… этому так рада,

Что захотелось ей блестящего наряда?..

Когда его надеть? Куда она пойдет?

 

Мельха.

Да. странно как-то все… И Абра с ней идет

Куда-то в странствие… Велела взять с собой

С крупами и пшеном и смоквами мешок,

Да мех большой с вином и маслом. Как восток

Засветится, они пойдут… А весь народ ждет бою.

 

Зефа.

Зачем наряд? Ну, согласись, что странно…

Страх, хочется узнать, сестра!

 

Мельха.

Желанно.

 

Зефа.

Быть-может, пир дает там в поле для вождей

И нашей госпоже Ветульский воевода,

И жертвы принесут, среди всего народа,

За излияние чудесное дождей…

 

 

Явление VII.

 

 

Те же и Иудифь.

 

(Иудифь, в белом хитоне из шелковой ткани с золотыми разводами, садится к зеркалу. Абра держит ей волосы и, скручивая их, передает их длинные пряди на руки двум рабыням, а сама собирает, драгоценности. Зефа берет склянки и сосуды с мастями. Мельха выжимает из волос воду и принимается их расчесывать. Зефа раскрывает масти).

 

Иудифь.

Подайте все сюда и мира не жалейте!

Не скупо лейте! Лейте, больше лейте!

Я умащу себя от головы до ног,—

Нам праздник радостный устраивает Бог.

 

(Рабыни отирают ей ноги благовонными мастями и обувают в бисерные с золотом сандалии).

 

Подайте все мои перстни и ожерелья,

Монисты, поручи!.. Одеждою веселья,

Наряда брачного, как в тот священный день,

Когда ввели меня, торжественно, под сень

Счастливого супружеского крова,

Так и теперь убраться я готова…

 

Зефа (с робостью вкладывая ей в уши серьги).

Ужели, госпожа, прошла печали тень,

И снова нам заря всех радостей заблещет?

Ты —наша светлая, восточная заря;

Красе твоей дивясь, весь град руками всплещет

Признав тебя супругою хоть князя, хоть царя…

 

Иудифь (с достоинством).

Преступный бред!.. О, никогда из круга,

Из жизни тихого, заветного вдовства,

Из верности любви почившего супруга—

Не выйду я!.. Я сохраню права

На веки моего единственного друга.

Однажды в жизни нам дано познать любовь,

И чашу полную до края наслаждений,

Восторгов сладости и брачных вожделений

Кто испиет из нас, та не полюбит вновь…

В тот самый кров законный господина,

Где жило счастие с возлюбленным, принять,

Ввести к себе иного господина,

Чужого, нового, не милого обнять?..

С одним быть слитою душою, сердцем, кровью,

Принадлежав всецело одному,

Нет мочи полюбить еще второй любовью…

И что другому дать?—Все отдано ему.

 

Зефа.

Но умер господин, любви увяла сила,

А молодость еще и красота свежа,—

Зачем безвременно им вянуть, госпожа?

Залога нет от мертвого…

 

Иудифь (внушительно).

Могила,- где сокрыт под камнем мой двойник

До воскресения всех мертвых, — вот тайник,

Где вера из любви надежду воскресила!

 

(По окончании убранства во всю полную еврейскую нарядную одежду, которую облекали ее рабыни во время разговора, на подобранные, полу-заплетенные косы, венцом вокруг чела, перехваченные золотыми иглами с запонками из дорогих каменьев, Иудифь надевает, высокую драгоценную диадему, в роде митры, и поверх ее накладывает прозрачное покрывало из тонкого серебряного крепа с алмазными блестками. Рабыни отступают и, восторженно любуясь, преклоняются пред ней).

 

Иудифь (с улыбкою).

Благодарю за труд.

 

Абра.

О, как блестяща ты!

 

Мельха.

Благоуханная, как цвет чудесный рая!..

Ты-полная луна в звездах родного края!

 

Зефа.

Заря восточная! царица красоты!

 

Иудифь.

Теперь подайте плащ и вдовье покрывало

Покрыть мой блеск,—не вдруг заре блеснуть.

 

Абра.

Да солнце, госпожа, из гор еще не встало…

 

Иудифь.

Но нам уже пора… И с Богом,

 

(Взглянут, к небу молитвенно).

 

Абра, в путь!

 

(Окутывается в широкий черный плащ, накидывает на головной убор, густое белое покрывало, так что лицо видно до бровей, и выходит. Абра следует, за ней, перекинув мешок за плечи и опоясавшись по груди и вокруг талии длинными от него тесьмами. Подруги ее обнимают, украдкою обтирая слезы).

 

 

ДЕЙСТВИЕ III.

 

 

Богато убранная палатка Олоферна.

 

Явление I.

 

(Олоферн, несколько вождей и у дверей палатки Вагав).

 

Один из стражей (Приподнимая намет снаружи).

Светлейший князь! Какая-то Еврейка

Чуть свет, мы видели, с горы в долину шла,

С одной рабой, и к стану подошла,—

Красавица такая, чародейка,

Что и подобной нет нигде по красоте…

Она стоит и ждет за станом, на черте,

Что мы отмерили от нас до их предела,

И просит довести ее к тебе…

 

Олоферн (скоро).

Иди

И чинно, без угроз, одну сюда введи!

 

Страж.

Да будет так, как власть твоя велела!

Она сказала нам, что светлости твоей

Откроет тайное о крепости своей,

И что затем оттуда и бежала.

Чтоб передать тебе… Раба ее дрожала,

А госпожа спокойна и смела…

 

Олоферн.

Зови скорей!

 

(Воин исчезает за наметом).

 

Олоферн (обращаясь к гостям)

Что это за явленье?

 

Первый вождь.

Да, небывалое, светлейший, приключенье…

 

Олоферн.

С каких небес посланница сошла,

Что так краса ее и грубых поразила?

Не мало брали мы красивых женщин в плен,

И ни одной никто так не был изумлен…

 

Второй вождь.

Мужам падение—прекрасных женщин сила:

Их взгляд—стрела, их прелесть—острый меч,

Отрава сладкая—их ласковая речь

И лепет вкрадчивый так манит и пленяет,

Что самый крепкий ум без хмеля опьяняет…

 

Олоферн.

У новичков—согласен, но не у нас,

Безчувствениых от всякого похмелья!

Пыл чувства и страстей когда в крови погас,

Мы мертво пьем, пируя без веселья…

 

 

Явление II.

 

 

Те же и Иудифь.

 

(Иудифь входит без плаща, но окутанная с головы до ног белым шерстяным покрывалом. Она обращается к Олоферну, сидящему под золотым навесом, убранным знаменами, и повергается перед ним, но он дает, знак поднять ее. От движения Иудифи покрывало несколько откидывается и дает видеть ее до пояса, под серебряным прозрачным крепом. Она обертывает верхним краем покрывала свою высокую митру, не закрывая лица и шеи. Широкие косы обрамляют их. Взоры всех устремлены на нее).

 

Говор вполголоса между вождями.

О, что за красота! Какой роскошный стан!

Какие волосы, взор, поступь, вид!.. Княгиня!

Нет, это волшебство и зрения обман!..

Она не женщина простая, а богиня!

Что если все у них так жены хороши,—

Нам с ними ратовать, пожалуй, и опасно…

Мы им предложим мир и наши шалаши

Расставим около Ветулии прекрасной!

 

 

Олоферн (встает и подходит к Иудифи).

Что скажешь?.. Будь мирна и не страшись меня,-

Насилие героя недостойно.

Скажи мне все, красавица, спокойно!..

Я не был вам врагом до пагубного дня,

Когда Встулия позором угрозила

Наперснику богов, великому царю!

Тому, кто чтит его, я зла не сотворю…

 

Иудифь.

Идя сюда, я страх и трепет отложила,

Почтительно склонилась пред тобой,

Как пред властителем, поставленным судьбой

Над покоренными мечом твоим странами!

Твоею славою вселенная полна,

Тебе противится Ветулия одна…

Но Сам наш Бог тебя возвысил и над нами –

Я возвестить тебе суд Божий послана.

Народ мой отступил от истины преданий.

Завета древнего, и Бога своего

Ожесточил, и предал Бог его

На истязание карающих страданий,—

И бедствует весь люд, и укрепленный град,

При муках голода и жажды жен и чад…

Живет и царствует Ассур непобеднмый.

В могучей доблести твоей неодолимый,

И слава носится над каждою страной:

Что силою твоей велик и царь земной,

Что мудростью твоей и разумом в советах

Ты превосходствуешь в собрании вождей

И, крепких искони в своих святых заветах,

Ты покоришь Израильских людей…

За общие грехи их царство расшаталось:

Касаются вкушать от жертвенных даров

И на заклании пить кровь своих скотов,

И ничего у них святого не осталось…

Затем, послушай, князь, от Бога мой глагол:

Дозволь мне у тебя сохранно приютиться,

Три дня, с рабой моей, в стану твоем поститься

С молитвой тайною, а там на произвол

Души твоей смиренно покориться

И проявить тебе свободный, смелый вход

Не только к крепости, без боя покоренной,

Но во врата столицы освященной,

В святой Ерусалим… И весь Еврейский род

Как вспуганных овец рассеянное стадо,

Ты соберешь себе—добычей ли, наградой…

 

Олоферн (очарованный ее красотой, восклицает).

Благословен твой славный к нам приход!

 

Отклик свиты (с рукоплесканиями).

Благословен, благословен, благословен!

 

Олоферн.

И слава твоему премудрейшему Богу,

Пославшему тебя угладить нам дорогу..,

Свободна будь! Тебе в стану не плен,

A пребывание спокойное открыто,—

Ты под моей всевластною защитой.

И если нам твой Бог исполнит эту весть

И в дело совершит слова твоей беседы,

Да будет Он — мой Бог, как Бог моей победы,

И ты в дому царя со мной приимешь честь!

 

(К Вагаву).

 

Иди и отведи в шатер, за первым рядом,

И приготовь там все, что нужно госпоже:

Рабыню к ней введи и будь настороже,

Чтобы никто не смел смутить ее ни взглядом!

Скажи всем по полку,—я отдаю приказ:

Свободно пропускать, куда пойдут, по строю!

Ты отвечаешь мне за гостью головою,—

Храни ее, как бы хранил твой глаз!

 

(Вагав, пропуская впереди себя Иудифь, выходит за нею).

 

 

Явление III.

 

 

Те же, без Иудифи.

 

(Олоферн стоить задумавшись, опираясь на рукоять своего меча левою рукой и опустив голову на ладонь правой руки. Люди его свиты вполголоса говорят между собою, не смея нарушить дум его).

 

Первый вождь.

Замолк наш вождь, весь в думу погрузился

 

 

И точно он об нас, что созвал, позабыл…

Вы приглядитесь-ка, как весь он изменился!

 

Второй вождь.

Ну, что, товарищи, я прав, как видно, был,

Что сила женская подломит и героя?!.

Вот видите, страшнее для мужей

Одна красавица бесчисленного строя…

Ведь взоры женщины смертельнее ножей

Грудь режут и секут… Когда она явилась,

Как будто разом вся палатка осветилась:

Признаться, я и сам, как князь, остолбенел,

И точно трубный звук в ушах моих звенел,

Покуда речь ее, как ручеек, струилась…

 

Третий вождь.

Какие чудные, прекрасный черты!

Да, гостья красоты совсем необычайной…

И завлекла-ж она своею странной тайной,—

На столько в ней ума, на сколько красоты!

 

Олоферн (поднимает голову и озирается вокруг).

Тоска и скука мне всю голову сдавила…

Товарищи, как вы? Я выбился из сил,

И никакой меня так бой не тяготил,

Как эта долгая осада истомила.

Еще три дня спустя… (в сторону) как их переживу?

И на четвертый день на пир я вас зову.

Я пир задам, друзья мои, на славу:

Устрою музыку, и всякую забаву,

И нашу пленницу, конечно, приглашу…

Так до свидания!

 

(Отпускает свиту. Все, кланяясь, расходятся),

 

 

Явление IV.

 

 

(Олоферн, потом евнух Вагав).

 

Олоферн (ходит взад и вперед по палатке и поднимает наметы ее со всех сторон).

Я тяжело дышу,

Как н знойный день, от жару задыхаясь…

 

(Останавливается в размышлении).

 

О, как она пленительно-мила!

Так ясная заря, вся розова-бела,

В струях серебряных дрожа и колыхаясь,

По морю светится в предутренних лучах…

Вся красота ее сквозит из покрывала!

Какой огонь горит в лазуревых очах!

И свежие уста румянее коралла!

И шелковых бровей как правильна дуга!

Как вся она пышна!.. Какая грудь и плечи!

Какая стройная, красивая нога! Какая поступь!..

 

(Ходит в сильном волнении).

 

Да, до этой чудной встречи

Я вкуса в красоте и прелести не знал,—

Я женщину пустой игрушкой называл…

Но эти сладкие, осмысленные речи,

Возвышенный, свободный разговор,

Величия божественного взор

И вместе кротостью чарующий и чистый,

Из-под густых ресниц взгляд блещущий, лучистый,

Как блеск луны сквозь мрак лесистых гор—

Внушили мне не похоть вожделений,

Но чувство новое от прежних ощущений…

Я очарован весь, но робок и не смел,

И тая сердцем всем от неги наслаждений,

На ненаглядную несыто-б я глядел…

 

Вагав (входя в открытый шатер).

Исполнил все, и стража проводила

С рабыней госпожу до самого шатра.

 

Олоферн.

Спокойна ли она?

 

Вагав.

Она благодарила

И именем твоим нам снова подтвердила,

Что будет выходить, в три эти дня, с утра

Куда-то на поле; что пищи ей не нужно

Из наших яств; что даже и вино

И масло у нее с собой принесено…

 

Олоферн.

Свободу полную ей дайте, — безоружной

Бояться нечего. Не пленница она;

Сама явилась к нам, по тайному завету

И выдала своих… К ее уму, совету,’

Душа моя доверия полна…

Я так влюблен нее, что отдал бы ей душу

 

Вагав.

Светлейший князь! она раба твоя —

Чего волнуешься? Порыв твой успокоить

Не долго… Повели! Ты можешь удостоить

Призывом пленницу…

 

Олоферн.

Молчи! Ты не судья

Ни чувств моих, ни в этом новом деле.

Ты не поймешь, старик, что не в крови, не в теле,

А в сердце весь мятеж, и сладок мой недуг…

Недуг, согласен я… Смотри-теряю силы,

Я, как дитя, ослаб: трепещут, бьются жилы,-

Но счастлив я мечтой. И мой старый друг,

Мне дружбу докажи твоим переговором,

Разумно-тонким…  В эти только дни

Ты не смущай ее молитвы разговором,

А на четвертый день искусно замани,

За несколько часов до пира, до собранья,

В беседу тайную, у ней, наедине,

И расскажи подробно обо мне

Как я влюблен в нее, — про все мои страданья

В течение поста ее урочных дней;

Скажи, что я хочу любви ее свободной,

Что я ищу, прошу одной любви у ней-

Любви-взаимности, но сердцу ей угодной;

Скажи, что я на пир к себе ее зову

Почетной гостьею!..

О, как я доживу

До радостного дня!? Тоска меня загубит…

 

(Молчание. Сделав несколько шагов по палатке, Олоферн подходит к евнуху и тихо говорит):

 

Вагав! полюбит-ли она?

 

Вагав (уверительно).

Полюбит!! И как не полюбить?—Тебя, богатыря,

Все жены чтут, боготворя…

 

Олоферн (с презрением).

Лукавая любовь!.. И вздумать мне противно

О купленной любви невольниц и рабынь…

И что мне в их любви? Их и пленить не дивно:

То—просто женщины, а эта—из богинь!..

 

 

ДЕЙСТВИЕ IV.

 

 

(Перед рассветом. Площадь в крепости Ветулии. Стража-по обе стороны заключенных ворот. Перед высоко устроенным  посредине жертвенником— склад разного оружия. Воевода Иосия обходит вокруг; Гофониил подходит к нему со стороны города).

 

 

Явление I.

 

 

Гофониил.

Ты бодрствуешь, честнейший воевода?

 

Иосия.

Давно, Гофониил, не знаю, что покой,

Что отдых, сон,—все отнято тоской!

Такая тишь, по-мне, несноснее похода…

 

Гофониил.

Мы все измучены, народ опять уныл

И ропот вновь разносится по граду.

Прогневался Господь; народ его забыл,

И Бог навел на нас проклятую осаду!..

 

Иосия.

Стыдись, Гофониил, в день гнева мудровать

И кары новые хулою вызывать!

Когда Ветулия от стонов вся дрожала,

Когда никто народ спасти, унять не мог-

Нам женщина геройство указала.

 

(Легкий стук за воротами. Голос Иудифи. –«Осанна, славьте, — с нами Бог!»- Иосия и Гофониил бросаются к воротам и подают страже ключи растворить их).

 

 

Явление II.

 

 

Те же. Входят Иудифь и Абра.

 

Иудифь (берет из рук Абры мешок, идет поспешно к жертвеннику, всходит на самую высокую ступень его, вынимает из мешка отсеченную голову Олоферна и возвышает ее за волосы: восклицая торжественно).

Осанна! слава в вышних Богу!

Мужайтесь! бейте же тревогу!

Трубите в рог! сзывайте весь народ!

Вооружайтесь все! немедленно в поход

Спешите! стройтесь! после за беседу,—

Минуты дороги,—ударьте на врагов!

Рукою женщины вам Бог открыл победу!

Велик Господь, Он Бог богов!

И милость Господа к Израилю безмерна!

Неслыханный успех святому делу дан!

Громите Ассирийский стан:

Вот голова их князя—Олоферна!

 

(Общий клик воеводы и воинов: «Осанна — Иосия трубит в свой золотой рог, бьют тревогу, отовсюду стекается народ).

 

 

Явление III.

 

 

(Иудифь, Елиаким , Ахиор , воины и народ).

 

Иудифь (не сходя со ступени, обращается к Ахиору, который, по знаку воеводы, подошел к жертвеннику, и показывает ему окровавленную голову Олоферна. Ахиор отступает в немом ужасе, приступает снова и падает на колени, закрывая глаза руками).

Смотри, смотри! не закрывай глаза!

Ты трясся, трепетал—и вот твоя гроза!

Тот Бог, чье имя ты неверным исповедал,

Смотри: богатыря деснице женской предал!

 

Ахиор (не вставая с колен, воздеваст руки к небу).

Боже истинный, живый на небесах!

Ты Бог един, великий в чудесах!

 

(Встает).

 

Благословенны вы, Израильские люди!

Так, это—он, неукротимый зверь!..

Благословенны ты, великих предков дщерь!

Тебе хвала из рода в род…

 

Всеобщий клик.

Буди! буди!

 

Ахиор (к воеводе и старейшинам).

И я-ваш древний враг-ваш гражданин теперь

Все многобожие отныне проклинаю

И все еврейские законы принимаю!

 

(Подходит к Елиакиму и пресвитерам и повергается к ногам их. Елиаким берет его за руку и отводит к одному из священников. Вожди и старейшины с благоговением преклоняются пред Иудифью, которая сходит со ступеней и становится посреди их).

 

Иосия.

Что повелишь, посланница святая?

 

Иудифь.

Вожди и воины! послушайте меня,

Виновницу торжественного дня,

Что настает уже пред нами, рассветая.

 

(Передает Иосии голову Олоферна, вместе с парчевым покрывалом с его полога).

Вот голова вождя! На крепостном щите

На волосах, устройте, чтоб висела

И с нашей крепости на стан, на высоте,

Очами тусклыми, отверзстыми глядела;

A вместо знамени, на длинном копии,

Повесьте тот покров, что мною, весь в крови

Взят с обезглавленного тела…

И все-к оружию, с щитами, весь народ,

С литаврами, с военною тревогой!

Спешите выступить немедленно в поход!

Идите прямо в стан не горною дорогой,

Но ближе—по полю—настигните врагов,

Гремя оружием! Смелее, ополченцы!

На сонных, на хмельных, на слабых как младенцы,

Вожди! ведите рать. Хмель держит их в шатрах,

А первая глава—на наших воротах!

 

(По ее мановению, вожди приводят войска в боевой порядок. Весь народ мужского полу, от старика до мальчика, разбирают оружие и, примыкая к строю, с шумом выходят из ворот крепости. Чрез несколько минут над воротами наверху щита, показывается голова с пристегнутым под нею окровавленным покрывалом, в роде знамени. Во все это время Иудифь стоит в положении молящейся, неподвижно, со взорами устремленными к небу и руками прижатыми к груди. Ее окружают со всех сторон женщины с детьми; между ними ее рабыни, Зсфа и Мельха целуют ее руки и края одежды).

 

Рабыни.

Владычица ты наша дорогая!

Наш ангел, наша мать! как Бог тебя-то спас?

 

Женщины из народа.

Ты жертвовала всем, нам, грешным, помогая,

И снова ты сияешь между нас!

 

Иудифь (оборачивается).

Господь призрел на вас и на Своих младенцев

И ополчил одну десницею Своей…

Гражданки, матери и жены ополченцев!

Вы—соучастницы супругов, сыновей,

Полсердца своего отдав на поле битвы

Вооружитесь здесь оружием молитвы

И осените их хранительным щитом…

 

(Подходит к священному клиру).

 

Что-ж нет служения на алтаре святом?

 

(Священники и левиты идут к жертвеннику и готовятся к жертвоприношению. Женщины расходятся за потребностями к нему; девицы и дети убирают венками приводимых к закланию овец. Прочие становятся вокруг на колени и молятся. Тихое пение: «Аллилуя»).

 

Елиаким (подходит, к Иудифи).

Благословенная! скорее нам поведай

О подвиге своем…

 

(Гофониил подходит с другой стороны).

 

Иудифь.

Отец мой! не неведай

Величия всесильного Творца!..

Когда пришла я в стан, все на ноги вскочили,

Но, обступив, невольно отступили,—

Я поразила их сиянием лица…

Они шарахнулись и громко зовопили;

«Богиня! дочь небес! откуда к нам сошла?

Тогда свободно я до князя их дошла.

Он гордо возседал под пышным балдахином

Блестевшим золотом, -суровым паладином,

И я, как пленница, склонилась до земли…

Но на лице его глаза мои прочли

Все торжество мое… И с первой же минуты

Он был мой раб, и в женский плен и путы

Я уловила сряду гордеца…

Он слушал речь мою-и стала речь законом;

Он не пытал, что-истина, что-лесть;

Он отпустил меня с почтительным поклоном

И страже повелел хранить мой мир и честь

Я на три дня свободу испросила

И все три дня, в молитве и посте,

Из стана хищников в пустыню исходила,

Между нечистыми, в нетленной чистоте…

 

Гофониил (в умилении).

О, Боже наш, сильна твоя десница!

В берлоге тигровой Ты агницу берег,

В когтях у коршунов спаслася голубица

И кровожадный меч покой ее стерег!..

 

Елиаким.

Угодна Господу безмужняя вдовица,

Живою жертвою закланная ему,

И образ Божества, хранимый в тайне сердца,

Весь открывается безмолвному уму.

Так озаренную дух самого безверца,

Как отблеск Божества, трепещущий почтит…

 

Иудифь.

Господь отцов моих был мой единый щит…

Настал четвертый день уставленного срока,

И князь устроил пир. Ко мне его евнух

Был послан от него: достойный жрец порока

И друг вождя—Вагаф или Варух…

Покорно-вкрадчивый, пронырливый и льстивый,

Не вдруг поставил мне свой гнусный договор

(Как ожидала я услышать приговор),

Но умягчил его наперсник нечестивый

До предложения—союза по любви…

Как лезвие ножа, слова его пронзали

Мой чистый слух и чувства все терзали,

Но я дала ответ: «да, все слова твои

Я поняла, и… более ни слова!

Иду, иду на зов, на пир, на все готова!»

Потом взяла свой собственный сосуд

С вином (двухдонный он), из синего кристалла,

И круглый опреснок, чтоб не вкушать с их блюд,

Пошла за ним и на пиру предстала.

 

(Гофониил содрогается).

 

Красив, блестящ был брачный мой наряд

Под дымкой, блещущей по блесткам покрывала,

И митра свой огонь с огнями их сливала,—

Внимание гостей и князя страстный взгляд

Я к красоте моей, понятно, приковала.

Огнями весь сиял разубранный шатер,

С раздвинутым наметом пестрой ткани,

И воздухом, с полей, ночных благоуханий

Прохладно веяло; певцов искусный хор,

Под громом музыки, звучал и отдавался

В ущельях отдаленных гор,

А по полю, вокруг, веселью предавался

Распущенный гулять и угощенный полк:

Там тешились и бились люди—тигры.

Ведя между собой потехи дикой игры…

Но я нахмурилась—и разом шум замолк,

По первому свистку и знаку воеводы,

Посупился гостей застольный полукруг

И стихло так, что слышался вокруг

Ночной покой смолкающей природы…

Тогда решилась я молчание пресечь—

И полилась из уст искусственная речь;

Я предалась притворному веселью

И будто все пила сосуд бездонный свой;

Все ожили, за чашей круговой,

И упились обильно-ярой хмелью.

И вот дождалась я минуты роковой

За праздничным шатром, с готовою постелью,

Устроен был под пологом шалаш:

От страсти и вина шатался повелитель,—

Он пил без памяти, из полных с краем чаш,—

И под руку его отвел телохранитель,

Сложил в постель и вышел… Я была

С моим бесчувственным героем одинока,

Но Абра верная вблизи меня ждала.

Я выглянула в дверь и к стороне востока

Поверглась на землю… О, как молилась я,—

Молилась до того, пока не ощутила,

Что мужеством святым полна душа моя!

Тогда, вскочив, я торопно схватила

Висевший меч над ложем, на столбе

(Тяжелый меч, наточенный к борьбе),

И острием, взмахнув обеими руками,

По шее спящего, открытой и нагой,

Ударила с размаха раз, другой…

И спала голова, с раздутыми щеками,

А грузный труп его скатился с ложа сам

К моим трепещущим от ужаса ногам…

 

(Елиаким и Гофониил, в ужасе, всплескивают руками).

 

С столба завесой я добычу обернула

И через труп его к дверям перешагнула.

Мы вышли. На пути, у горного ручья,

От крови грешного умыла руки я.

Так совершила я свой подвиг чрезвычайный,

Превысший женских сил, мой мужеский обет,—

В нем силы Божией явился промысл тайный..

 

(Приходит в восторженное, вдохновенное состояние).

 

Я прорицаю вам победу древних лет:

Сонм обезглавленный соборищ многобожья

Бежит, рассеется, как вихрем взвитый прах:

Падет кумир земли с высокого подножья

И Бог прославится в пустынях и горах!

Я чувствую, земля под нашими стопами

От топота людей Израиля дрожит,—

Разбитыми, смятенными толпами

Ассура крепкий стан от их мечей бежит..

Там отрок-гражданин, слегка вооруженный,

На мужа, сильного оружием, идет

И мирный селянин, внезапно ополченный,

Искусного в боях в плен за руку ведет:

Настигла грешников нежданная година…

 

(Погружается в видения).

 

Рабы! будите же, будите господина!

Несмело обступив вокруг его шатра,

Ногами топайте и хлопайте руками,

В столбы шатра стучите кулаками!

Пусть кличет гнусный страж, в дверях: «пора! пора!»…

Еврейка верная на ваших непохожа

Поруганных, продажных, жен и дев!

Ваш князь заснул… Коснуться не посмев,

Пал мертвый он с презреннейшего ложа

К ее ногам, разинув зев…

 

Гофониил.

О, страшно он кровавым зевом зинул!..

Одно мгновение—и вождь несметных сил

Под женскою рукой, как колос сжатый, сгинул!

Еще из порванных, могучих, крепких жил

Сочится каплями кровь черная, густая…

Из мертвой головы, здесь воткнутой на штык,

Как страшно высунут прикушенный язык!

А коршунов и кровопийцев стая,

Как туча, носится, кружась и налетая,

Зловещий сдерживая крик….

 

Елиаким.

Молчи, Гофониил,—беседует святая!

 

Иудифь.

Чу! слышите победы гул и клик?

Вот отроки несут победные знамена!

Вот груды золота, сокровищ, серебра,

На сложенных щитах, из княжьего шатра!

Ликуйте, граждане, и радостные жены

Встречайте доблестных начальников семей!

Встречайте, матери, героев-сыновей!

Наступит торжество и праздник ликований

Во всем Израиле, от наших дальних гор

До града Божия…. А ты, потупя взор,

Юдифь, оружие святых обетований,

Вступи в безмолвие, в обычный свой затвор!

 

(Поспешно уходить c площади. Рабыни ее бросаются за нею вслед, но она останавливает их знаком руки, указывая на ворота крепости, и дозволяет своей Абре следовать за собою. Из растворенных ворот видно движение множества вооруженных людей с поля и раздаются звуки приближающемся духовой музыки).

 

 

Явление IV.

 

 

Те же и гонцы из ассирийского стана.

 

(У ворот показываются три всадника, впереди небольшого отряда: один, юноша, в средине, с поднятым вверх мечом Олоферна, а два, по сторонам, с распущенными знаменами из Ассирийского стана. Средний спешивается и, войдя в ворота крепости, оглядывается, как бы ища кого-то, потом скоро подходит к Елиакиму и Гофониилу, опускает меч книзу. Два другие, с знаменами, становятся позади его).

 

Юноша-гонец (с мечом).

Я—вестник, посланный сюда от воеводы

Победу возвестить, из стана прямо к вам,

Поздравить Иудифь и, как трофей победы,

Повергнуть этот меч к ее святым стопам;

Так повелел наш храбрый Иосия.

Он, во главе своих дружин, полков,

Вломился в стан испуганных волков,

И, малые числом, отвагою лихие,

Дружины понеслись на всполошенный строй…

От шума нашего вся дрогнула берлога,

По стану поднялась безумная тревога:

Толкаясь и толчась, их сыпал целый рой.

Бежал и на бегу спешил вооружаться,

Но было некому в стану распоряжаться…

Вожди их бросились к начальнику стремглав,

А из шатра к ним выскочил евнух его Вагав,

Крича: «Позор! позор! весь стан наш обезславлен,—

Князь Олоферн Еврейкой обезглавлен!…»

Те кинулись в шатер и прянули назад:

От ужаса вожди оторопели

И, устремив на труп, безглавый, взгляд,

Статуями вокруг окаменели…

Мы сзади подошли и вздернули шалаш:

Все пять вождей очнуться не успели,

Как были взяты в плен, и воевода наш

Взял Олофернов меч, поверженный на тело,

И с ним послал меня, пока кипело дело,

С победной вестию лететь гонцом сюда,

Чтоб меч заклания вручить руке священной,

Возмогшей нас спасти от плена и стыда…

Но с вами нет ее?

 

Елиаким.

Затворнице смиренной

Здесь не для чего быть при шуме торжества;

Пророчице святой и Богу посвященной

Не нужны шумные победы празднества…

 

Гонец (к Гофониилу).

Старейшина! но просит воевода

Во всю страну послать немедленно гонцов.

Чтоб весь Израиль знал и сонм всего народа

Стекался праздновать, со всех ее концов,

В спасенный град, идя в вооруженьи,

И на пути, бегущих в отступлении,

Врагов рассеянных стерег и полонил…

Распорядись, Гофониил!

 

Гофониил

Отдай победный меч отцу Елиакиму—

К помосту алтаря до времени сложить:

Приличнее его вручить Иоакиму,

Первосвятителю, как будет здесь служить,

Среди всего священного собора,

Когда окончится весь славный наш поход.

Он вызовет Юдифь из крепкого затвора—

Благословить Израильский народ!

 

(Гонец, положив меч на щите своем, передает его в руки Елиакиму, и тот, предшествуемый двумя знаменосцами, несет его к жертвеннику. Пение левитов и военная духовая музыка).

 

 

ДЕЙСТВИЕ V.

 

 

Долина в горах Ветулии, примыкающая к полю, за которым находился Ассирийский стан. Среди долины устроен высокий жертвенник, под золотым навесом со столбами в роде скинии, убранный знаменами полков ассирийских аммонитских и моавитских. По обе стороны жертвенника ближе к сцене,—два места со ступенями, с сиденьем, покрытым красною тканью. Вокруг—горы и ущелья, покрытые зеленью; по долине там и сям растут пальмовые деревья. С правой стороны видны крепостные ворота, из которых выходят парадным маршем полки и стройно располагаются по долине, вблизи жертвенника, под начальством воеводы Иосии, в полном воинском парадном одеянии. За полками идут многочисленные хоры девиц, в белых одеждах и белых же прозрачных покрывалах с тимпанами и певцов с гуслями, а за ними—левиты с псалтирью. Шествие заключают пресвитеры из Иерусалима и Ветулии, имея во главе первосвященника Иоакима. Потом следуют старейшины, с почетными гражданами, и множество народа, с женщинами и детьми. По построении полков, военная музыка смолкает и раздаются звуки тимпанов и гуслей. Народ размещается группами на холмах и ущельях, оставляя средину для собора и старейшин.

 

 

Явление I.

 

 

Первосвяшенник Иоаким, Гофониил, Елиаким, пресвитеры Иосия, старейшины, воины, народ и потом Иудифь с рабынями.

 

Иоаким (обращается к народу с руками, поднятыми для благословения).

Мир на Израиле! Осанна в вышних Богу!

 

Общий хор.

Осанна!… Слава, слава в вышних Богу!

 

Иоаким.

Мир людям Божиим! Мир, вечный мир!

 

 

Общий хор.

Мир духу твоему, владыко!

 

(Пресвитеры, воеводы и старейшины, окружив первосвященника, возводят его на возвышенное место, по правую сторону, и становятся вокруг, по чину занимая ступени).

 

Иоаким (стоя на месте, благословляет народ).

Благословен Творец, создавший мир!

 

Общий хор.

Благословен Господь земли великой!

 

Иоаким.

Благословен Израильский народ,

Прославивший щитом своей державы!

 

Общий хор.

Благословен Бог сил, Господь Царь славы!

 

Иоаким (простирая руку к стороне жертвенника).

Здесь—тот рубеж, где был исход

Того неслыханного дела,

Что совершилось в наши дни

На грани горнаго предела.—

Где безоружные одни

Над всеоружными другими

Победы знамя вознесли

И все с венцами дорогими

Победоносно в крепость шли,

Взывая: «пал Ассур лукавый!»

У сильных сила отнята…

Врата отверзите, врата,

Да внидет сонм святой державы!

 

Хор певцов.

Кто Сей грядет? Кто есть Царь славы?

 

Хор левитов.

Бог сил, Господь -един Царь славы!

 

Хор дев-тимпанниц.

Хвалите Господа с небес!

В органах, гуслях и кимвалах

Хвалите все Творца чудес!

Хвалите, воины в забралах!

Хвалите, юноши в бронях!

Хвалите, девы в покрывалах!

Хвалите, дети на конях!

Хвалите, сущие младенцы!

Хвалите, старцы-ополченцы!

Хвалите, люди, сонм и лик!

Да хвалит Бога всяк язык!

 

Хор певцов.

Люди Божии, ликуя,

Пойте Бога своего,

День победы торжествуя,

В силе крепости Его,

Пойте Богу: аллилуиа!

 

Общий хор.

Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа!

 

(Трубы, литавры и игра тимпанов и гуслей с псалтирью).

 

Иоаким (обращается к народу с речью, и все умолкает).

Достойно, граждане, днесь обще ликовствуя,

Среди своих покрытых славой гор,

Вы зрите здесь верховный ваш собор—

Служителей святынь Ерусалимских,

И девы—образ ликов херувимских—

Низводят к вам небесной славы хор!

Ваш воздух полн победных восклицаний,

Земля—святых ликостояний!…

Но дайте мне, как пастырю, ответ

Из глубины сердец,—ответ прямой и верный:

Чей подвиг в вас, святой, неимоверный,

На милость преклонил Божественный совет?

Чья во Израили смиренном добродетель

Благословение Господне привлекла?

Кто был за вас споручник и свидетель

В раскаяньи содеянного зла?

Кто отклонил готовые удары

Жезла небесного? Чьи руки, чьи,

Простерлись в высоту и удержали кары

Судов Божественных Святаго Судии?…

За беззаконие и древле гибли грады,

За отступление всегда карался человек,—

И вам, в томлении безвыходной осады,

Во гневе праведном Свой суд Господь изрек:

Туга несносная во граде обитала;

Как туча грозная, стан вражий облегал;

Смерть неизбежная внутри и вне витала

И жажда мучила, и голод настигал…

Страдали все от общей равной муки:

Свободный труженик работы полевой

И, рядом с ним, защитник боевой—

Без дела, тяжело, все опустили руки

И ждали дней урочного числа,+

Конечной пагубы отчаянные люди!

Кому же честь?…

 

Народный клик.

Юдифи, буди, буди!

Юдифь-затворница всю родину спасла,

Юдифь молитвою наш воздух освятила,

Здесь жизнию святой всю землю осветила—

Ей, ей—все почести и первая хвала!

 

Хор певцов.

Юдифи честь, Юдифи слава!

Не приняла она даров,

Сокровищ, с княжеских шатров…

Ее руке дана держава!

 

Хор дев-тимпанниц.

Пойте; пойте, торжествуя,

Ради нея,

Славьте, поя,

В радость ликуя,—

Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа!

 

Хор левитов.

Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа!

 

(Диижение граждан, из среды которых выступил вперед тот самый гражданин, который, вo время осады был выбран от народа требовать сдачи крепости).

 

Гражданин.

Владыко наш святейший! повели,

Чтоб наш старейшина и храбрый воевода

Затворницу святую к нам свели

По зову твоему и целого народа.

 

Иоаким (к предстоящим ему воеводе и старейшине)

Идите, братия, и именем моим

Проникните до крепкого затвора,

Да снидет и, в лице верховного собора,

Почтить видением святый Ерусалим,

Благословляющий ваш праздник, без укора!

Скажите праведной, что здесь сошелся он,

Пройдя далекие пределы и пустыни,

В ее лице почтить величие святыни,—

Что весь народ ей шлет призывный свой поклон!

 

 

Явление II.

 

 

Елиаким идет к крепости, между двумя иерусалимскими пресвитерами, а за ними следуют воевода Иосия, Гофониил и почетный гражданин. По мере их удаления за авансцену, из ворот крепости выходит Иудифь, в полном праздничном наряде из белых шелковых тканей, вышитых серебряными звёздочками, в алмазных лучах, в высокой блестящей митре, под длинным белым покрывалом из серебряного крепа, расшитого такими же яркими звездочками. За нею идут все три рабыни ее, также в белых одеждах и под покрывалами, с пальмовыми ветвями в руках. Иудифь идет навстречу послам и в продолжение речи архиерея постепенно приближается, посреди их, по долине.

 

Иоаким (оставаясь на своем месте, беседует к народу).

Гроза прошла—и светло-синий небосклон

Открылся полным, чистым сводом

Над просветленною, омытою землей:

Восток сияет солнца ярким всходом,

И все на ней, что крылось в прахе мглой,

Озарено… Суд Божий над народом,

Грозы и мрака полный, тяготел:

Метая с высоты и скрещивая стрелы,

Огонь и град, дух бурный налетел

И колебал казнимые пределы…

Но очищения, не гибели, хотел

Своих людей Творец, от века освященных,

Как семя лучшее, как милости залог

К Своим созданиям, падением лишенных

Союза с Ним—и в омут всех тревог

Низверженных и смерти обреченных…

И снова возсиял, из тьмы гнетущей, свет,

И помянул Господь над нами Свой завет—

От семени жены спасение восставить

И покорить Ему под ноги сатану,

И, сокрушив главу его, в конец времен прославить

В гаданиях святых явленную жену…

Умами чистыми, от плесени и тлена

Омытыми кровавою слезой,

И разрешенные от тягостного плена

Пороков и страстей чистительной грозой —

 

(Вдали открывается шествие Иудифи, уже замеченное архиереем с высокого места).

 

Вонмите, граждане! Пред вашими очами

Днесь уясняется сказаний темнота;

Сияя издали предсветными лучами,

Прообразуется грядущего черта

И нечто дивное из области гаданий,

Теней, и образов, и знамений, встает:

Народу верному, в томлении страданий,

Рукою женщины Бог силу подает

И мысль великую уму ее внушает…

Та мысль единая все чудо совершает:

Во всеоружии всей женской красоты,

Под крепкою броней священной чистоты,

За свой народ идет на исполина,

Уверенно, смиренная жена—

И гордая глава сил темных исполина,

Его ж оружием, женой поражена!

Здесь тайна есть…. Так Церковь, вся слиянна

В одно согласие из всех земных колен,

Державно устоит, в скончании времен,

И Богу всех богов провозгласите: осанна!

 

 

Явление III.

 

 

Те же и Иудифь.

 

(Торжественный вход Иудифи, сопровождаемой и встречаемой пресвитерами и гражданами со множеством народа, двинувшегося к ней навстречу, при отдании ей полками военной чести и с восклицаниями, в заключение речи архиерея: «Осанна! осанна! осанна!»)

 

Иоаким (сходит со ступеней своего места и полагает с благословением руки на главу преклонившейся пред ним Иудифи, не допуская ее опуститься на колени).

Благословенна ты, прославленная Богом!

Благослови и ты свой собранный народ!

Мы все сошлись сюда, чтоб в сонме этом многом

Торжествовать с тобой дня светлого восход…

 

Иудифь (обращаясь к народу).

Осанна! славьте в вышних Бога!

Единый Бог—всесильный Спас!

С высоте небесного чертога

Благословения на вас

Да низведет Господь Создатель

В лице того, кто наш предстатель!

 

(Первосвященник берет Иудифь за правую руку и ведет к другому возвышенному месту. Иудифь тихо всходит по его ступеням, при общих восклицаниях всех хоров и народа: «Осанна! осанна! осанна!»—Первосвященник, возвратясь на свое место, говорить тихо к Елиакиму и Иосии. Оба идут к жертвеннику, Елиаким поднимает с помоста его Олофернов меч и вручает его воеводе Иосии, который, положив его на щите своем, несет к месту Иудифи и, преклонив колена, слагает этот меч у ее ног. Во все время хождении за мечом воеводы играет военная музыка).

 

Иосия (к Иудифи).

Тебе сдаю, с помоста алтаря,

Тот меч, что до тебя грозою был народа,

A ныне—трость бессмертного Царя,

Которою написана свобода!…

 

Иудифь (наступает ногою на меч).

Сей день и час да будет освящен!

Благословен Господь, Царь славы!

 

(Вдохновенно)

 

Князь тьмы надменный сокрушен

Всей крепостью Его державы,—

Оружие Его врага

Попрала женская нога…

Господь Единый—сильный в брани,

Вся слава—имени Его!…

Переступил Ассур за грани

Земного царства своего:

Остановил, запрудил реки

Несметных войск своим числом,

Чтоб издыхали человеки

Над их осушенным руслом;

Покрыл цветущие долины

Стадами бешеных коней…

Но пошатнулись исполины,

Сбледнев, как призраки теней,—

Как пар и облако из пыли,

Рассеясь, в час свой роковой,—

Как стадо вымершее были

С своею падшей головой…

Держал совет во злобе сильный,

Коварно-опытный хитрец,

В успехе силами обильный,

На стадо Божиих овец:

Навел тяжелую осаду

На сокровенную в горах

Нерукотворную ограду;

В своих разубранных шатрах

Как у себя располагаясь,

Весь стан беспечно пировал,

Над нашей немощью ругаясь,

В своих стенах замуровал…

Решил: «пусть горы сдвинут рамы

Непроходимых их теснин;

Взорвем окопы,—наши пламы

Постелют град, как гладь равнин!»—

И разорен совет лукавый

На дом святый Иеговы:

Меч топчет женщина—заржавый

От крови с вражьей головы…

И тот, кто был грозою мира,

Кто развращенного царя

Вселенной ставил за кумира,

В нем образ свой боготворя,—

Несыто-алчный царедворец,

Самопоклонник, льстивый раб,

Завоеватель, ратоборец,

По телу—медь, душою—слаб

Как ветошь сношенного платья,—

Тот не сдержал, тот изменил

Угрозе страшного заклятья:

Взор женский сильного сломил…

Не исполинам уступила,

В час лютый, доблесть гордеца;

Не рать могучих наступила

На безоружного борца;

Не муж, не юноша сразился

И не дал взяться за доспех:

Красою женской уязвился

Могучий вождь—в позор и смех…

И кто влачил, для поруганья,

В постыдно-умягченный плен

Толпами дев, без содроганья,

Одной вдовицей одолен…

Одна их узы растерзала

И сетью шелковой волос

Неумолимого связала,

Опутав прядью пышных кос…

Потрясший мир огнем разгрома

Ожегся пламенем лучей,

Испепелился, как солома,

Под взглядом блещущих очей…

Свое упорство ставя честью,

Железной силой закален,

Он в женской речи тонкой лестью

Был, как безумный, охмелен…

Неумолимый в приговорах,

Бесчеловечнейший тирань,

Он ей поддался в разговорах,

На диво людям чуждых стран;

Почтил и пост, среди веселья,

Где объедались, как скоты,

И не посмел, в чаду похмелья,

Нарушить мира чистоты…

На часть Свою, на достоянье

Бог простирает тайный щит:

Так хульник сам (на посмеянье)

Был, пьяный, женщиной убит;

Так обратил Господь все кары

На вражий стан,—его настиг

Рукою дочери Мерары

Небесных сил архистратиг.

Его незримое явленье

Смутило, спутало полки,

И скрепло слабых ополченье

Ударом немощной руки…

 

(Указывай на Иосию).

 

Богоизбранный воевода,

С налетом горного орла,

Навел на стан свой строй народа—

И мощь безбожных замерла…

Да видят все концы земные

В спасеньи Божиих людей,

Что боги чуждые, иные

Не защитили их вождей;

Что горе всякому языку—

На верных силой восставать,

Что время твари всей Владыку

Единым Богом признавать.

Над всей вселенной животворно

Всемощный Дух Его парит,

И небо, и земля, покорно,

Его служение творит:

Дохнет—и двинутся твердыни,

Как воск растают камни скал,

И тщетно ум слепой гордыни

Открыть бы след их поискал…

Как в море капля, в бесконечность

Утонет, смертный, мысль твоя:

Стоит неведомая вечность

За рубежами бытия!

А на земле из поколений

Всех человеческих родов

Един достоин откровений

Род верных Господу рабов.

На нем лежит печать избранья

И знамя веры и любви,

Его хоругвь—в стране изгнанья,

Те люди—Господу свои.

Хранит Он их и все заветы

Обетований совершит,

Свои верховные советы

Их искуплением решит.

Так, из Израильского рода

Восставит Бог, в конце времен,

Вождя Великого—народа

Из всех слиянного племен,—

Вождя от семени святаго

И сына Девственной Жены:

Он снимет с мира проклятаго

Печать греха и сатаны…

Дотоле, избранные люди,

Живите верою отцов!

 

(Восклицает)

 

Осанна в вышних!

 

Общий клик.

Буди, буди!

 

Хор левитов.

Творцу со всех земных концов

Осанна! слава! поклоненье!

Хвалите Господа с небес!

 

Хор певцов.

Блаженно наше поколенье,—

В нем дух пророческий воскрес,

Ему и Ангела явленье,

И сила Вышняго чудес.

Еще не оскудела вера,

Есть в нас надежда и любовь,

Есть для страстей предел и мера—

И падшие возстанут вновь.

Есть смысл для таинства гаданий

И упование на них:

Грозой чистительной страданий

Бог посетил людей Своих.

Блажен народ, когда воспрянет

На дело чести, правоты:

Он имя Божие помянет

И примет помощь с высоты.

Уста неверных заградятся,

Исчезнут басни мудрецов,

Потомки в мире насладятся

Плодами дел своих отцов…

 

Хор дев-тимпанниц.

Блаженно наше поколенье,

Блажен народ Иеговы,—

Мы торжествуем преклоненье

Враждебной змиевой главы;

Мы славим наше обновление,

И славы будущей зарю,—

Осанна, слава, поклоненье

Мирозиждителю—Царю!

Осанна, радость в нашем мире

В лице избранницы небес:

В тимпанах, гуслях и псалтире

Поем виновницу чудес!

 

Хор левитов.

Блаженно наше поклоненье,

Святится наша вся земля,

Наш род зрит чудное явленье:

От нас возник, из хрусталя,

Снятой сосуд, прозрачно-чистый,

Сияет солнце сквозь него;

Вокруг него венец лучистый

И тени нет на дне его.

Сосуд, до края полный мира,

Благоуханье издает

И аромат любви и мира

Обильно в души наши льет…

О, будь же ты превозносима,

Иудифь святая, в род и род!

Ты—похвала Ерусалима,

Ты наш возвысила народ!

Твоих святых души и тела

Неосяжима красота,

И жизни новой вожделела

Твоя святая чистота!

Ты с жизнью общею рассталась,

В роскошном цвете лучших лет

И безсупружною осталась—

Свершать страдальческий обет!

Ты жизни, сердца, чистотою

Любовь цареву привлекла,

Любя Единого и тою

К нам благодать Его свела!

 

Все три хора вместе.

О, будь же ты превозносима,

Иудифь святая, в род и род!

Ты—похвала Ерусалима,

В тебе прославится народ!

Прославьте славящую, люди!

Хвала святой ее любви!

 

Общий клик.

От века в веки буди, буди!

 

(Иудифь сходит со ступеней своего места. Общее движение к ней народа).

 

Иудифь! свой род благослови!

 

Иудифь (останавливается, воздевая руки).

В обилии благословений

Да источится благодать

До рода дальних поколений

На Богособранную рать,—

На наших граждан благочестных,

На их супруг, на их семьи,

На вдов и сирых, на безместных

Пришельцев с разных стран земли!

Мир людям, мир до края света,

Мир—на безчисленные лета!

 

(Глубоко склоняется пред архиереем, сойдя со ступеней, и кланяется народу).

 

Мир, дайте, граждане, и мне—

О вас молиться в тишине!

 

(Шествие Иудифи в крепость, Воевода Иосия берет Олофернов меч и несет его, лезвием кверху, впереди полков, идущих парадным маршем и с поднятыми знаменами впереди хора. Иудифь идет, сопровождаемая архиереем, посреди собора пресвитеров; впереди идут девы тимпанницы, взяв каждая по пальмовой ветви, а за ними—хор певцов и левитов. Шествие заключает, за почетными гражданами, множество народа. Сначала, при движении полков, — военный торжественный марш полковой музыки, а потом, при вступлении войска в ворота крепости, музыка смолкает и раздаются звуки хвалитного пения, под музыку тимпанов, гуслей и псалтири).