Порубка рощи

Порубка рощи.

 

I.

Десятки, сотню лет, под шум и говор плеска

Прозрачных волн пруда, она росла, качая

Заповедных вершин всей густотой и треска

От взмахов топора ни веткой не внимая.

В таинственную глушь, от зноя и от блеска,

Еще ребенком я скрывался. Небо мая

В ней меркло. Ткань ветвей под ним, как занавеска,

Качалась, детский взор и теша и лаская….

Поздней, уж не дитя, в душе с блестящим взором

Богини пылких дум, я в туже глушь скрывался.

Еще поздней, немым, но страстным разговором

С богиней рифм и строф – я в ней же наслаждался.

И с сотнями берез заповедных, годами

Счастливой той поры, сжился я, как с друзьями.

 

II.

И ведомо лишь мне, с каким я нетерпеньем

В заповедную глушь спешил, чуть край родимой

Был снова под стопой, с каким успокоеньем

Все, что я нес в груди, шло в этот мрак любимой.

Развесистых вершин качанием и пеньем

Вмиг врачевалось все, чем ни была томима

Уж зрелая душа. Роскошным сновиденьем

Здесь юность перед ней вновь проносилась мимо.

Мир, ясность той поры, здесь навевал мне каждый

Древесный ствол. И грудь — свободней, легче билась.

И милой рощи мглу вздыхал я с страстной жаждой

И чтоб десятки лет вся, вся она хранилась

От грозных топоров, в те дни, и не однажды,

И сотнями молитв, моя душа молилась.

 

III.

Но дни те— уж прошли. Богатые палаты

За рощею тогда стояли. Сторожили

Они в ней каждый лист. Но время, лом, лопаты

Давно уж тех палат и основанья срыли.

Деревьев вековых наследник небогатый,

Я продал их на сруб. И, вот, распределили

Их все, те— на дома, те— на простые хаты

И сотни топоров под корни им вонзили.

Болезненно трещат гиганты вековые

И гнутся у корней, и падают со стоном.

И весело шумят барышники лесные.

А я…. я молча сел на хворосте зеленом—

И грустно мне. Точь-в-точь передо мною губят

Не лес, — моих друзей и головы им рубят….

 

 

1858 г.