К А. П. Мясоедову

К А. П. Мясоедову.

 

 

Как ты счастлив, товарищ мой,

Живя для светских наслаждений!

Амур и Вакх всегда с тобой

А я?… меня крылатый Гений,

Гость поэтической страны —

Сдружил с обманщицей-мечтою;

И мне ни счастие, ни радость не даны

В удел властительной судьбою.

Так, с тех минут печальных, роковых,

Как я забыт моей неблагодарной,

Амур, мной чтимый, но коварный,

Молитв не слушает моих.

 

В то время я холодною душой

Не находя отрады в мире,

И мучимый сердечною тоской,

Так пел любовь на томной лире:

„Блажен тот юноша, который в цвете лет

От девы — Ангела, виновницы страданья

Услышал и любви привет

И сердца тайные признанья!

Блажен, кто не страшась всей тягости оков,

Нам предназначенных Амуром прихотливым,

Спокойно их носил, с терпеньем молчаливым,

Как легкие гирлянды из цветов!… »

 

Но я, мои друг, в любви познал одно мученье,

Еще безвестное тебе:

Плененный Ниною и вверившись судьбе,

Я мог узреть своим надеждам исполненье. —

Напрасно! лютый рок разлуку нам судил

И даль безвестная прекрасную сокрыла….

Но я в душе, любви не изменил —

Ее не изменит и мрачная могила….

И сладкая о прошлых днях мечта

Со мной останется, как спутник неотлучный!

А если и меня заманит суета

В столицу шумную; там равнодушный, скучный,

Не обольщусь красой изменниц молодых,

Ничто, мой друг, меня не тронет в них:

Ни прелесть милых уст, для неги сотворенных,

Ни розы пышные ланит воспламененных,

Ни яркий, чистый огнь пленительных очей…

Ничто! все верною душою

Стремиться буду я к изменнице моей,

Которая на родине своей

Хранима благостной судьбою….

Но я забыт!

И на призыв любви молящей,

Она и в снах моих уже не усладит

Души унылой и скорбящей…

И я как ты, товарищ лучших лет,

Любил забавы света!

Но юность протекла — и их уж боле нет

Для сироты — Поэта!

А ты, счастливец мой!

Повсюду за собой

Влечешь красавиц рой,

Веселый и игривый!

Рукою торопливой

Всегда ты фимиам

Амуру воскуряешь,

И щедро украшаешь

Его священный храм!

Хотя путь разный нам

Судьбой неумолимой

Назначен в жизни сей,

О Баловень любимый

И света и людей!

Но посреди забав и суетных затей,

Среди блестящего столичных обществ круга,

Меня — минувших лет товарища и друга,

Ужель изгладишь ты из памяти своей?…

 

 

И. Бороздна.

1822 года Февраля 6

СЛАВЯНИН.  ЧАСТЬ V, 1828г.