Павловский парк

Павловский парк.

 

 

О, милый парк… В хранилищах твоих

Четыре есть невидимых наряда,

И каждому чудесное названье.

Названья те, когда поочередно

Природа их безмолвно произносит

Всегда звучать мне ново и прекрасно.

Я каждою любуюсь красотой:

Весеннее будь это пробужденье,

Иль лета пышного златой расцвет,

Иль осени предсмертные печали,

Иль белый сон волшебницы-зимы—

Все дорого и все понятно мне…

Я в вековом, но свежем хороводе

Ищу всегда таинственную связь

С мечтой своей, изменчивой, как он,

Как он — волнующей неизъяснимо.

И слышится в твоих мне превращеньях

То именно, что слышать я хочу…

Сливаюсь-ли весной с твоим весельем —

Мне кажется — в сияньи золотистом

Прозрачных нимф я пляски созерцаю,

И в сладостном журчаньи ручейка

Мне слышится то собственная радость,

То пенье птиц в живительной тиши,

То вдруг свирель невидимого пана…

А в летний день, в апофеозе зноя

Мне чудится, что страсть таимой грезы,

О, старый парк, тебе передалась,

Что между нами нить любви взаимной,

Что так меня и нежит, и лелеет

Ты для того, чтоб лучше мог воспеть

Я твой убор, твои немые чары…

И статуи, в стремленьи белоснежном

Смотря на нас с улыбкой пониманья,

На дивный труд  меня благословляют…

А осенью, когда мечтатель ищет

Былого сон средь пурпурной листвы,

А осенью, ласкающей так кротко,

Покорно доживающей свой век,

А осенью, своей тоской могучей —

Я полн тобой, твоим очарованьем,

Я становлюсь трепещущим сосудом,

Готовлюсь я душой воспринимать

Струю красы, извечно-благовонной…

Но и зимой, о, Павловск, я пленен

Твоей ничем не нарушимой сказкой,

Я не грущу о солнце и цветах,

Я не стремлюсь с тоской к весне грядущей,

И в сердце — крик: «Да здравствует зима,

Да здравствуют слезинки снеговые,

Да здравствует покрова чистота»…

Так хорошо зимою возродиться

Душой усталою от грустных дум,

Так хорошо сказать греху: «Назад!

Очистить я хочу свой мир незримый,

И воскресить дела и помышленья.

Назад! Назад! Сольюсь я со снегами,

Пусть у меня под белой пеленой

Уснет зерно, запавшее глубоко,

Чтоб колос налился полней и краше

И ярче-бы весною золотился…

Тогда лишь будет Господу угодна

Поэта жатва, лишь тогда опустит

Он любящий и благосклонный взор

На зрелый плод моих стихотворений…»

Вот какова моя любовь к тебе,

Вот каковы заветные стремленья

Того, кому знакомы все тропинки,

Все уголки твои и закоулки.

О, милый старый парк… не отвергай

Меня и впредь, и дай мне наслаждаться

Прошедшего чуть-слышным ароматом

В тени твоих ласкающих ветвей…

 

 

Царское Село.

Январь 1916 г.