Мое разочарование

Мое разочарование.

ПОЭМА.

 

 

Говорят, что счастье наше скользко, —

Сам, увы! я тоже испытал!

На границе Юрьевец-Повольска

В собственном селе я проживал.

Недостаток внешнего движенья

Заменив работой головы,

Приминал я в лето без сомненья

Десятин до двадцати травы;

Я лежал с утра до поздней ночи

При волшебном плеске ручейка,

И мечтал, поднявши к небу очи,

. Созерцая гордо облака.

Вереницей чудной и беспечной

Предо мной толпился ряд идей

И витал я в сфере бесконечной,

Презирая мелкий труд людей.

Я лежал, гнушаясь их тревогой,

Не нуждаясь, к счастию, ни в чем,

Но за то широкою дорогой

В сфере мысли шел богатырем ;

Гордый дух мой рос и расширялся,

Много тайн я совмещал в груди

И поведать миру собирался;

Но любовь сказала: — погоди!

Я давно в созданье идеала

Погружен был страстною душой;

Я желал, чтоб женщина предстала

В виде мудрой Клии предо мной,

Чтоб и свет, и танцы, и наряды

И балы не нужны были ей;

Чтоб она на все бросала взгляды

Добытые мыслию своей;

Чтоб она не плакала напрасно,

Не смеялась в туне никогда,

Говоря восторженно и страстно

Вдохновенно действуя всегда;

Чтоб она не в рюмки, и в подносы,

Не в дела презренной суеты, —

Чтоб она в великие вопросы,

Погружала мысли и мечты….

И нашел, казалось, я такую.

Молода она еще была

И свою натуру молодую

Радостно развитью предала.

Я читал ей Гегеля, Жан-Поля,

Демосфена, Галича, Руссо,

Глинку, Ричардсона, Декандоля,

Вóлтера, Шекспира, Шамиссо,

Байрона, Мильтона, Соутэя,

Шеллинга, Клопштока, Дидеро….

В ком жила великая идея,

Кто любил науку и добро;

Всех она, казалось, понимала,

Слушала без скуки и тоски,

И сама уж на ночь начинала

Тацита читать, надев очки.

Правда, легче два десятка кeгель

Разом сбить ей было, чем понять

Как велик и плодотворен Гегель;

Но умел я вразумлять и ждать!

Видел я: не пропадет терпенье

Даже мать красавицы моей,

Бросивши варенье и соленье,

Философских набралась идей.

Так мы шли в развитьи нашем дружно,

О высоком вечно говоря….

Но не то ей в жизни было нужно!

Раз, увы! в начале сентября,

Прискакал я по утру к невесте.

Нет ее ни в зале, ни в саду.

Где ж она? «Оне на кухне вместе

С маменькой» — и я туда иду.

Тут предстала страшная картина….

Разом столько горя и тоски!

Растерзав на клочья Ламартина,

На бумагу клала пирожки

И сажала в печь моя невеста!!

Я смотреть без ужаса не мог,

Как она рукой месила тесто,

Как потом отведала пирог,

Я не верил зрению и слуху….

Думал я, не перестать ли жить?

А у ней еще достало духу

Мне пирог проклятый предложить.

Вот оне — великие идеи!

Вот они развития плоды!

Где же вы поэзии затеи?

Что из вас усилья и труды?

Я рыдал. Сконфузилися обе,

Видимо перепугались вдруг;

Я ушел в невыразимой злобе,

Объявив, что больше им не друг.

С той поры, я верю: счастье скользко,

Я без слез не проживаю дня;

От Москвы до Юрьевец-Повольска

Нет лица несчастнее меня!