К Эльмине

К Эльмине.

 

 

Эльмина, ты сама хотела,

Чтоб я представил твой портрет

Покорен я, коль ты велела:

Есть ревность, хоть искусства нет

Почто природа, мне скупая,

Дар Дмитриева не дала?

Тебя б воспел всех восхищая,

И ты б бессмертною была!

 

Но ты велела, и довольно!

Всесильно слово Красоты:

Поэтом сделаешь невольно,

Кому польстишь улыбкой ты.

Пишу в листочках тех прекрасных,

Где всем приятно долг платить;

В словах немногих, беспристрастных

Твои достоинства хвалить.

 

Когда же будешь недовольна

Ты смелостью стихов моих

То можешь— вырвав из альбома—

Отдать назад обратно их—

Иль вечером сожечь в камине,

Чтоб мог и я о них забыть.

Что не понравилось Эльмине,

То недостойно в свете быть.

 

Не мне сынов фортуны славить,

Не им внимать звук струн моих!

Я счастлив, коль могу представить

Эльмины вид в чертах простых.

Возьми, кто хочет, кисть искусства,

Она притворным блеском льстит.

Хвалить Эльмину— нужны чувства;

За ум— здесь сердце говорит.

 

Не столь прекрасна, как прелестна,

При всех достоинствах скромна,

Без страсти нравиться— любезна,

И без надменности умна—

Ты жизни прелестью младою

Пленяешь всех, пока цветешь;

Но чувствами, умом, душою

Над сердцем власть всегда возьмешь.

 

В коварном свете отличая

Себя невинной простотой,

И странностям других прощая,

Ты не имеешь никакой.

Капризов моды ты не знаешь,

Что думаешь— то говоришь,

И слов не тратя в чем желаешь-

Одним ты взглядом убедишь.

 

В простом ли, легком каленкоре,

В роскошном ли наряде мод,

Другим забота о уборе!

К тебе ж все мило, все идёт

Цветок ли, ленточка ль небрежно

На черных волосах лежат,

Всена- тебе— равнопрелестно,

И всем твой нравится наряд.

 

Минута каждая Эльмины

Трудам приятным отдана:

То вид веселыя долины

Рисует кисточкой она;

Амура в розах представляет,

Как спит с колчаном по друкой

Иль пастушка, как в рог играет

Бродя нагорной крутизной.

 

То шелковый плетет снурочик,

Иль стелет по канве шелки,

Где каждый листик и цветочик

Движением ее руки—

Как от природы оживают,

И сами вяжутся в букет;

Венками вазу украшают—

Лишь запаха недостает!

 

Когда ж вечернею порою

Играет Штейбельта концерт,

Лечу задумчивой мечтою

Прелестным звукам в беглый след

Танцует ли? Взглянуть не смею!

Ах! Должен тот глаза закрыть,

Кто столько тверд, чтоб встретясь с нею,

Свободой сердца дорожить.

 

Стихи ль Жуковского читаешь,

Словам ты душу придаешь,

Всю силу чувства выражаешь!

России ль Тацита возьмешь…

Я зрел Мамая пораженье,

В пыл брани за Донским стремясь,

И сердце билось в восхищенье —

Отичизны торжеством гордясь.

 

Мечтой в минувшем я терялся,

И подвиг храбрых петь желал.

Звук робкой лиры отозвался,

Приветный взор твой я встречал!

Меня, как Гений, ободряешь!

Но что, Эльмина, пользы в том?

Венок мне славы обещаешь,

Не наградя любви венком!—

 

 

Б. Федоров

Благонамеренный, №17   1820г.