Вечер на берегу Байкала

Вечер на берегу Байкала.

 

 

Я не забыл мечты,

Которые душа моя питала

Средь грозных ужасов и дивой красоты,

На берегах угрюмого Байкала;

Я живо помню их — оне

Везде унылого Певца сопровождают —

И в отдаленной стороне

Минуты скорби окриляют.

 

Был вечер — и кругом по дремлющим скалам

Ночные тени расстилались;

И небо и брега и одинокий храм.*)

В пучине зыбкой колебались;

Порой на сумраке темнеющих небес,

В туманах крояся, появится ветрило…

Я думал: рано ты, волшебный сон, исчез,

И рано, сердце, ты заныло!…

Быть может, зашумят с зарею паруса

В прохладной неге надо мною,

И тихо, тихо вы, родимые леса,

Покроетесь туманной пеленою…

Напрасно странника осиротелый взор

К вам с теплою мольбою устремится:

Он встретит  голые верхи набрежных гор —

И сердце бедное е  унынье погрузится…

Куда ведет меня угрюмая Судьба?

Что бесприютного в чужбине ожидает?

Почто в душе моей свирепая борьба

Живых страстей не умолкает?..

Где кровные мои?…шуми, шуми, Байкал!

И голос заглуши природы;

Я невозвратно потерял

Младенчества невидимые годы.

Их нет уже со мной; но сладок был закат

Души погибших наслаждений;

Оне теперь мне предстоят,

Как ряд бесчисленных знакомых привидений.

Но ах! Увижу ль я опять роскошный брег

Быстротекущего Онона?

Где гордый сын степей, смирив надменный бег,

Ласкается у стоп  Адончалона,

Там часто я любил сидеть в тиши ночной

Над рядом низменных курганов,

И вопрошать у древности седой

О гибельной судьбе Сибирских Ханов.

Где исчезавшие с веками племена?

Дела их смыла кровь с листов бытописанья;

Нам сохранилися одне их имена

В рассказах темного преданья.

Здесь, над могилами народов и царей,

Красноречивей глас забвенья:

Где тучные поля стенали от  коней,

Там все уделом запустенья!

Смотрите, сильные! здесь под землей лежит

В развалинах обитель властелина;

Об латы витязя со скрежетом звучит

Убогий плуг поселянина!….

Что вы оставите от  славы и побед?

Горсть праха под холмом пустыни одичалой!

И никогда не воспомянет свет

Покинутых молвой усталой…

 

Когда ж я на поля родимой стороны

С полей чужбины возвращуся?

Когда в глубокий мрак маститой старины

Привычной думой понесуся?…

Вы, дебри дикие! вы сени грозных скал!

Леса — приют успокоенья!

Где я величие Создателя познал—

Вам сердца вздох, вам слезы разлученья!

Прости и ты, Байкал! еще я в первый раз

Узрел тебя с гранитными скалами—

И вот  уж настает  урочный час

Разлуки долгой между нами.

Необозримых вод могучий исполин,

Всегда в своих порывах бурный!

Скажи, откуда ты, природы дикий сын?

Из чьей таинственной излился урны?

Кто укрывается в тени твоих  лесов,

На влажном дне твоем  растущих?..

Почто ты грозен так  под грудой облаков —

И в бурях над тобой ревущих?…

Я принесусь к тебе на радужных крылах

Волшебницы — Мечты с полей чужбины;

Пусть мне послышится знакомый глас в волнах

Твоей таинственной пучины!

Пусть оживляется под говор твой душа

Бесценной сладостью воспоминанья,

Как я на родине, под кровом шалаша,

Не знал сердечного страданья…

Но если вдалеке от  кровных и друзей

Я кончу век — реви, угрюмая пучина!

Пусть будет дно твое могилою моей:

Мне усладительней на родине кончина!

Так я, спокойствия лишенный, тосковал;

Уж дальний небосклон темнелся;

Все смерилось вкруг меня — и ропотный Байкал

Между пустынных гор, чернелся.

 

 

Ф. Бальдауф

*) Посольский монастырь

БЛАГОНАМЕРЕННЫЙ

Август, 1821. № XVI.