Девкалион и Пирра

 

Девкалион и Пирра.

Из Овидиевых Превращений

Баснь VIII.

 

 

Юпитер, желал наказанием Ликаона устрашит беззаконных смертных, но раздражённый всеобщим ожесточением, решился истребить в конец род человеческий и для того произвел всемирное наводнение. После потопа осталась единая чета, Девкалион и Пирра, дети Прометеевы, спасенные на Парнассе за их благочестие. Сии супруги, по изволению богов, возобновили род человеческий метанием позадь себя камней из Девкалионовых рук камни превратились в мужеский пол, а из Пирриных в женский.

 

 

“Погиб единый дом, но токмо ли единый

Погибнуть должен был? Власть злобныя Ерины

Простерлась всюду там; род человеков всех

Как клятву, мнится, дал, дерзать на всякий грех,

О пусть же понесет достойно воздаянье,

Какое на себя воздвиг за злодеянье!,, —

Умолк и должен был небесных сил собор

Одобрить праведный Зевесов приговор.

Но все болезненно о мире помышляют.

“Людей лишенный свет — что будет?,, вопрошают.

“Кто станет  приносить дань жертв угодных впредь?

“Иль бессловесных лишь в подлунной будем зреть?,,

Отец богов претит  иметь им опасенье,

И на себя о всем приемлет попеченье;

Обещавает им в грядущи времена

Создать иных людей отличны племена.

Уже готов был он громов ужасны стрелы

Рассыпать тысячьми в подлунные пределы;

Но вдруг вообразил быть весь в пожаре мир,

Коль пламень от  земли подымется в эфир:

Назначен зрит в Судьбах последний день природы

Когда объимет огнь все небо, землю, воды,

И мироздания громаду потребить.

Отверг перуны Зевс; иначе погубить

Род смертных восхотел  —  всемирным наводненьем,

Наполнив небеса на землю одожденьем.

И се в пещеры вторг Эольских мрачных недр

С Бореем прочий весь тучегонящий ветр.

Лишь Австра свободил — простер Австр мокры крыла:

Угрюмый лик, как смоль  —  густая тьма покрыла,

Дождями тяжела косматая брада,

Капельми падает с седых власов вода,

Туманы влажные округ чела гнездятся,

Пернатые бока и грудь росой точатся;

Сдавил в объятиях гигантских облака,

И с шумом полилась дождевая река.

Цветисту радугу Ирида простирает

И ею облакам довольство вод сбирает.

Нагбенны каплями, колосья ниц падут;

Отчаянных селян годичный гибнет труд.

Но небо Зевсов гнев дождем не умеряет;

Нептун своей водой казнь смертных ускоряет,

Сзывает рек богов и спешно им велит

По области земной струи свои пролить,

Гласит:“ нет времени вину открыть веленья;

Отверзте ваших вод глубокие селенья,

Ослабьте узы им, свободный дайте бег!,,

Велел  —  они, отшед к истокам мирных рек,

Заклепы крепкие мгновенно разрешают —

И реки за брега разлиться поспешают;

Сам землю поразил трезубой острогой:

Твердь суши потряслась, и щелями, другой

Пространный ход дала водам, внутри запертым;

Бегут свободные раздолием отверзтым;

Там с садом, с жатвою исторгнутой текут,

Там с пастырьми стада в волнах своих влекут;

Там хижины несут и храмы со святыней.

Иной недвижим дом противится стремнине;

Но, се! огромный вал собой его низверг:

С ним хлябью поглощен надменной башни верьх.

Уже не разнилось с земною сушей море;

Безбрежный океан кипел во всем обзоре.

Живущих гибнет род: один возшел на холм.

Сей с утлой ладии вращает там  веслом;

Где прежде плугом рыл; иной над нивой зрелой,

Плывет по воле вод от страха помертвелой;

Чревато судно мнет сады его, луга,

Или цепляются в них якорны рога.

Где серны бегали и где паслись олени,

Там плавают киты, или лежат тюлени.

Дивится, сонм Нерейд, зря первый раз в водах

Священные леса и домы и града;

Дубравы заняли игривые дельфины,

По ветьвям прядают и движут древ вершины;

Плывет средь стад и волк и желтогривый скимн,

И тигра вал влечет стремлением своим;

Не пользуют козлу в пучине крепки роги,

Оленю робкому не служат быстры ноги;

Не видя птица, где б присесть ей на земле,

Чуть движет мокрыя, усталыя крыле,

Падет полмертвая в разверзстыя пучины

Стихии, скрывшей гор подоблачны вершины.

Большую часть потоп живущих погубил;

Кто спасся от  воды, тех голод истребил.

Среди Фокидских нив, издревле плодовитых,

Равно как прочие кругом водой покрытых,

Аонски делящих с Актейскими страны,

Парнасс подъемлется до звездной вышины

Двумя утесами, и тучи раздирает.

Туда Девкалион счастливо достигает

Со Пиррою сам-друг, по смерти всех людей.

Изшел из ладии с супругою своей;

Корцидским Нимфам шлют молений глас хвалебных

И горным божествам, и вещей воль судебных

Темисы, чествуют пророчествен кумир.

Честнейшего имел в сем муже древний мир;

Богобоязливу жену в его супруге.

Зевес, узрев потоп земель на целом круге,

От стольких тысяч зря оставшихся одних,

Богопочтительных, невинных обоих,

Мрак, Дождь велел разгнать свободшусь Аквилону,

Земле дал небо зреть, и землю небосклону,

Трезубой острогой Нептун кротит моря;

Является из бездн на глас сего Царя

Тритон в чешуйчатом, природном облаченье:

Разливам повелеть в вертепы возвращенье.

В  уста брадаты взял улитковый валторн;

Раздался средь морей повсюду резкий тон.

Вняв строгий глас его, морей и рек потоки,

Спешат оставить вдруг раздолия широки;

И реки и моря в свои брега идут.

С паденьем их холмы как будто бы растут.

Уж листвиев леса открылись обнаженны;

Оседшим илом вод их ветьви покровенны.

Явился снова мир, Девкалион, одну

Пустыню зря везде и мертву тишину,

Вещает, прослезясь, к своей супруге Пирре:

“О ты, в ком зрю одну из всех живущих в мире

“Супруга и сестра! с кем сопрягла нас кровь,

“А после брачная, священная любовь!

“Днесь общия беды! Мы жители едины

“Остались на земле от  общей всем кончины!

“Но жить и нам еще надежды меркнет луч:

“Доднесь трепещет дух ходящих в небе туч.

“Что было бы теперь, несчастная! с тобою,

“Коль без меня б была ты спасена Судьбою?

“Могла ль бы перенесть одна ты смерти страх?

“Кто б утешитель твой был в скорбях и бедах?

“ Но если б ты была поглощена волною;

“Знай умер бы с тобой я смертию одною,

“Тебе б последовал в могилу ярых вод.

“ О если бы возмог возставить смертных род

“Я отчей хитростью, влив души в истуканы.

“Остался в нас двоих живущий род избранный;

Единым нам в себе дал Бог сей род хранит!,,

Сказал  —  возплакали и обое молить

Темису в капище свещают меж собою,

Да там  вспомогутся предсказанной судьбою;

Немедленно к водам Цифизовым грядут,

По стоке давшим лишь проходный в мелях путь;

Вкушенною водой кропят главы и ризы,

И направляют путь в священный храм Темисы

Порос мхом верх его, алтарь в нем без огней;

Достигли капища несходных степеней,

Поверглись оба ниц и прах поцеловали.

“ Коль праведных богов сердечною (взывали)

“Молитвой смертные гнев могут укротить:

“ Темиса, научи! как можем возвратить

“Погибший род людской? О боги! помогите!,,

Подвигнулся кумир: “из храма (рек) идите,

“ С покрытою главой, съяв пояс риз своих,

“И только верзите позадь себя самих

“Вы кости хладные от матери великой.,,

Изумлены речей неясностью толикой!

И Пирра первая на них отозвалась,

Что волю божества исполнить отреклась.

“Возможно ль (говорит дрожащими устами)

“Ругаться матери священными костями!,,

Меж тем  столь темных слов сокрытый ищут смысл,

Друг другу подая свою к догадке мысль.

И се Девкалион сомненье разрешает.

“ О Пирра! коль меня мечта не обольщает,

(То мню, что данный нам ответ  Темисы свят,

,,И боги ничего нам злого не велят.

“ Земля — велика мать, а камни — кости тела,

“ Которые метать богиня нам велела.,,

Супруга радостна гаданию его,

Но не оставила сомненья своего:

Неверие и страх надежду их смущает;

Однако испытать ничто не воспящает.

Идут из капища, главу свою покрыв,

И верхней лентия одежды разрешив,

Бросают камни вспять  —  и, да поверим диву,

Как древности седой свидетельству правдиву —

Терять жестокость стал  упадший камень всяк:

Преобразуются, являют жизни знак;

Растут, прияв закон животныя натуры,

И как зачатыя ваятелем фигуры,

Помалу в вид людей пришли из грубых масс;

Их мягкость тучная во плоть тогда взялась,

А части твердыя на остав послужили,

Те ж самыя в телах простерлись всюду жилы.

От мужних камни рук, поверженные в дол

Прияли мужеский, от  женских —  женский пол.

Отсель поистине мы род жестокосердый

В заботах и трудах, подобно камню, тверды.

 

 

1809

С Лат. Н. Ибрагимов.

БЛАГОНАМЕРЕННЫЙ. 1825. № 15