Сын над гробом отца

Сын над гробом отца.

Элегия.

 

 

Прости, бесценный прах чувствительность мою,

Что сын твой гроб кропит печальною слезою.

Быть может, тишину нарушу я твою,

Прости… я шел к тебе сыновнею стезёю.

Возстань из гроба ты хоть трудною стопой;

И узришь как луна, катяся над тобою,

Сребрит могильный крест; прорвавши  креп ночной,

Отрадный луч ее играет над водою;

Как крепкий дуб, челом взнесяся к облакам,

Накрыл он василёк сенистыми ветвями;

Представился б твоими пленительным очам

Лазурний горний свод, усыпанный звездами.

Но льщусь напрасно я будить безмолвный прах;

Однажды мы живем в сей суетной юдоли!

Невнятен голос наш почиющим в гробах,

И хладный труп живить мы не имеем воли.

Где ж солнце милое златых моих надежд,

Душа спокойствия, краса моих желаний?

Могу ль тебя найти средь прочих ясных звезд?

Я жизнь влачу среди немых воспоминаний:

Я помню, как твой луч путь жизни освещал,

Когда я брел к мете запутанной тропою;

Несчастий тучу он как быстро разгонял,

Когда она крылом нависла надо мною.

Родитель! помню я весенний утра час,

Когда с тобою мы брег Невский посещали.

Все мило было там! все радовало нас:

Как воды светлые высокий брег ласкали;

Как солнце красное, прервав природы сон,

Усыпало Неву златистой чешуею;

Как робкая луна, за темный небосклон

Скатилась с звездами стыдливою струею.

О время лютое! уносишь в дань векам

И сердца тишину и жизни скоротечность.

Жестокое! внемли души моей слезам:

Скорей мне возврати бывалую беспечность.

 

 

Н. Бушмакин.

Благонамеренный, 1826,  №12