Певцу покорения Сибири Ивану Ивановичу Дмитриеву

Певцу  покорения Сибири Ивану Ивановичу Дмитриеву

Октября 15 го дня 1817 го года

 

 

 

К себе не снова приглашаю

На вечеринку, Бард, тебя,

Гостинец получить желаю,

Созвучно пение любя,

Москва, богатая плодами,

Пируя осенью с гостями,

Отрадой наполняет слух;

Под тенью мирныя дубравы

Гремящи звуки чистой славы

Воспламеняют скоро дух.

 

В златой час мира и покою

Беллоны чад ты видишь строй;

С венчанной лаврами главою

Готов лететь он в грозный бой:

Народ внезапно воскриленный,

На стогны града отдаленны,

Священну радость разделить,

В день избавленья веселиться,

Как волны шумныя стремиться

Узреть Царя — и слезы лить.

 

Священный дар — любовь народна,

По мановению Творца,

Высоких дел вина — свободна,

И стража Царского венца. …

Ты зришь в изображеньях ясных

Любовь к Владыке стран подвластных.

Там милы Царские следы,

Там ризы у Цариц лобзают,

И в их улыбке обретают

Отрады луч, забыв беды.

 

От видов сердцу столь прелестных

Ты взоры далее простри;

В селение миров чудесных

Крылатой мыслью воспари,

Высоким духом обновися,

С восторгом чувства вознесися —

В чертог Спасителя Христа,

И вдохновенными стихами

Воспой украшенны звездами

Любимые тобой места.

 

Скорее Арфу золотую,

Певец, торжественно прими;

Небесну истину святую

Царям, народам возгреми;

День избавления столицы,

Дар щедрой Божией десницы,

Источник множества чудес.

Пусть омраченных мысль развяжет,

И светлый на земле покажет

Не предкновенный путь небес.

 

Высоких дел земных блистанье

Потомству Вышняго завет,

Вскрывает их бытописанье,

Животворит мудрец — поэт.

Не кровожадное геройство,

Но смертных счастие — спокойство

Бряцать он должен по струнам;

Проникнув в существо бесплодных,

Исполнясь радостей духовных,

Объемлет мира горний храм.

 

Безверие ожесточенно

Нещадно проливало кровь,

И чувство, смертному священно,

Хотело потушить — любовь:

На Олтари и на Престолы

Воздвигло брани и крамолы

Страстей неистовых в борьбе,

И презря луч и гром небесный,

Сей мир — чертог Творца чудесный

Алкало покорить себе.

Воспой в смятении народы,

Гласящу бедствия молву,

Смешенны с кровью чисты воды,

Объяту пламенем Москву,

От чад любезных отлученну,

Суровым пленом отягченну;

Восколебал там землю гром,

Из бездны ада исходящий,

Звездою древности блестящий.

Склонился Кремль златым челом.

 

Где люто властвует коварство,

Там нет в природе ясных дней.

Москва, богато древне Царство,

Вертепом мнится быть зверей.

Там ветров вой, там смерть и раны,

Там расхищают трупы враны,

Там облегла туманна ночь.

Незримо Вера приседяща,

На небо длани возносяща,

От врат не отступает прочь,

Где храм избрал себе Спаситель,

На сих холмистых высотах,

Подвигся в гневе Вседержитель

На громоносных облаках,

И сонмы звезд вострепетали.

Воззрел — и молнии блистали.

Врагов свирепых над главой;

Возстал — и ада сын надменный,

Лучами славы ослепленный,

Под смертоносной пал стрелой.

 

Москва. Всевышним осененна,

Сретая благодати луч,

Главу подъемлет опаленна,

И зрит, что в мраке черных туч

В даль понеслись ее пожары,

Под Кульмом, Лейпцигом удары

За Рeин к Сене потекли;

Молитвы к небу возносила,

Чтоб длань щедроты осушила

Потоки крови на земли.

Богатства, хитрые искусства

Внесут во храм свои красы;

Но веры в нем горящи чувства

И в поздны возгремят часы:

Что Бог, разсеяв мраки ночи,

Отселе милосерды очи

На отдаленный край склонил;

Что силой мощныя десницы

Низринул гордых с колесницы,

И мир спасеньем озарил.

 

Не звук побед воспоминает

Христу вновь заложенный храм;

Но громкою трубой вещает

Преклонным к истинне сердцам

Смиренья горняго уставы,

Путь добродетели, путь славы.

Певец! к себе ты воззови,

Явленья прославляя новы:

Ты знаешь сам венцы лавровы —

В чертогах мира и любви.

 

 

Граф Д. Хвостов.

Соревнователь просвещения и благотворений, 1818 г. Часть 2