К снегирю

К снегирю.

 

 

Красногрудой друг мой милой!

От чего ты все грустишь,

Ноешь в песенке унылой,

Иль насупившись сидишь?

В бедной хижине смиренной

Ты не пленник заключенной,

Ты хозяин как и я!

Тесной клетки — ты не знаешь,

Где задумал, там порхаешь,

Всем мила здесь песнь твоя.

 

Не тебе ль плачу я дани

Всем, что любишь есть и пить? —

И за то у нас нет брани,

Если вздумаешь шалить,

И вспорхнув от сна с зарёю,

Раннею кружась порою,

Сядешь прямо на меня:

В волосах моих играешь,

Резво носиком щелкаешь,

Сладкий сон от глаз гоня. —

 

Чуть осердиться сбираюсь,

Ты вспорхнул — и был таков!

Вдруг запел — я улыбаюсь,

Ты прощен! — здесь нет силков:

Здесь жероль цветет душиста,

И вода в фарфоре чиста,

Здесь на солнце, пред окном

Ты купаешься привольно

И натешившись довольно,

Брызжешь светлым вкруг дождём.

 

От чего ж так часто, милой,

Грудью бьешься ты в спекло?

Вместо песен — крик унылой?

От чего? — Здесь так тепло!….

В гости просишься к свободе!

Полно! взглянь: во всей природе

Скука — жизни искры нет!

Стужа, вьюги, бури снежны….

Здесь с тобой все дружны, нежны

Здесь покой, тепло и свет!

 

Ах! а тамо ястреб лютой

Бедных птичек так и ждет;

Из засад, злодей, минутой

Налетит и заклюет!

Ты погиб! — „ Мне все известно,

Говоришь ты; — но где тесно,

Там свободы нет святой!

Птичкам страж — их мать природа:

Все кричат мне, что свобода

Лучше клетки золотой!“ —

 

Прав ты, прав, о сын природы!

Вольным всюду жизнь сладка:

Где не светит луч свободы,

Хлеб постыл там, — соль горька! —

Что сказал ты, сам я то же

Гордому скажу вельможе;

Не пленяюсь я мечтой,

Быть свободным, в бедной хате

Лучше, чем в большой палате

Жить, — как в клетке золотой! —

 

 

Федор Глинка.

Соревнователь просвещения и благотворений, 1818 г. Часть 3