Элегии. (К И. И. К….. у.)

Элегии.

(К И. И. К….. у.)

 

 

I.

Мой друг! ты был со мной в те дни очарованья,

Когда в очах красавицы младой

Я небо находил, — когда мои желанья,

Вся жизнь моя стремилась к ней одной!

И сердце, полное восторгов неизвестных,

И вся душа была одна любовь!

Тогда, не плакал я о трате дней небесных,

Во мне тоской не леденела кровь!

Я вместе с нею был — и целый мир подлунной

Лишь радостью и счастием дышал;

И посвященный ей глас лиры златострунной,

Во все и жизнь и душу проливал!

Я пел, — в безмолвии природа вся внимала:

И шумный ток на время умолкал,

И имя милое окрестность повторяла: —

И древний бор ей тихо отвечал. —

О время радостей, восторга, упоенья!

Дни райские! божественный покой!

Вы бросили меня средь моего печенья

Я здесь с моей сопутницей тоской!

Ты был со мной, когда трепещущий, полмертвый,

В безмолвии, склонясь к груди твоей,

Я видел с ужасом свершенье брачной жертвы,

Я видел гроб моих весенних дней!

И тих и утомлен жестокою борьбою

Уж к смертному одру склонялся я;—

Но дружба, дщерь богов, была еще со мною:

Небесная! она спасла меня!

Она мне принесла отраду, утешенья!

Участия сердечного слеза

Была груди моей бальзамом исцеленья!

И я открыл померкшие глаза!

Но прошлых радостей, души очарованья

И небеса не в силах возвратит

И освятили скорбь мою воспоминанья:

Оне одне жизнь могут усладить!

 

 

II.

Все горести любви и все ея мученья

Я испытал, — и с дружбою одной

Желал свершить последних дней печенье!

Но грозный рок, гонитель давний мой,

Во веки не судил мне счастьем наслаждаться;

Едва узнал всю прелесть дружбы я;

И мира властелин велит уже разстаться

С тобой, кем жизнь хранилася моя,

Прости, прости мой друг! с растерзанной душой

Последуем лишь грустию одной —

Я буду странствовать, не находя покою,

Один, в стране далекой и чужой, —

Блуждать в пустынях тех, где Творческая сила

В утесах гор, и в глубине стремнин

В одних лишь ужасах себя изобразила!

Где мрачный кедр, природы дикой сын,

Взнесенный к небесам, беседует с ветрами,

И на скалах, нависнувших вокруг.

И подавляемых прошедшими веками —

Покоится всеразрушенья дух!

Здесь, вместо дружеских, откроются пред мною

Холодные объятия чужих!

Кто здесь поделится со мной моей душою?

Здесь люди есть, но нет друзей моих.

Не находя ни где для сердца облегченья,

Быть может, здесь, терзаемый тоской,

Я смерти буду ждать и смерть, конец мученья,

Придет как гость, давно желанный мной!

Утраченное здесь, там обрету я снова;

Там, там исполнятся мечты мои

Я заключу опять у трона Всеблагова

Ее, тебя в объятия мои!…

 

 

А. Кулибин.

Соревнователь просвещения и благотворений, 1820 г. Часть 11