Послание к моей Музе

Послание к моей Музе.

 

 

Подруга давняя, задумчивая Муза!

Когда, когда придешь меня ты навестишь

И прежнего с тобой счастливого союза

Дни невозвратные улыбкой воскресит?

Бывало, невзначай, порой уединенной

Ты прилетишь ко мне на крыльях тишины:

Присутствием твоим мой домик озаренный

И палевым лучем задумчивой луны,

Был сельский храм, где жрец, еще непосвященный,

Дивясь прекрасному строению вселенной,

Из глубины души я жертвы приносил

Природы Божеству, — и перву тайну радость,

И благо жизни сей — любви живейшу сладость

С тобой, волшебница, прелестней находил!

И временем, смотря на первое явленье

Смеющейся весны, на красоту полей,

Я чувствовал в душе с природой обновленье

И жизнь вкушал вполне, как радость вместе с ней!

Цветущие брега и древний бор угрюмый,

Свидетели моих первоначальных дней,

Когда исполненный прелестной, сладкой думы,

И под эгидою невинности моей,

Златыми красками картину жизни сей

Я рисовал — и ей пленял воображенье,

И сердце доброе любовью наполнял.

Прелестная мечта! за чем я свет познал?

Волшебный замок мой, как вихря дуновенье —

Ищу кругом себя: куда ни погляжу,

Лишь горести одне со скукой нахожу.

Ах, жертва гордости, я променял, безумный,

Олтарь, простой олтарь отеческих богов,

Природу милую, домашний, сельский кров

На скуку, суету и блеск столицы шумной!

Завеса тут для глаз прельщенных поднялась:

Тут сердца моего рассеялись мечтанья;

Тут, Муза, и с тобой окончились свиданья

И вдоховенья огнь в душе моей погас!…

Я вижу наконец, что твой свободный гений

Не терпит никаких приличий и оков,

Боится с пышностью дышат среди дворцов;

Но воздухом полей, средь сельских наслаждений,

Питаться любит он в Аркадии своей:

Он там красноречив, как вешний соловей!

Приятный Музы глас какой-то негой дышит,

И меланхолию невольно в душу льет,

И сердце глубоко волшебной отзыв слышит,

Когда зеленых рощ в тени она поет!

И песнь ее печать божественну имеет,

Какой-то сладостной и древней простоты;

Природа, кажется, сама по ней рассеет

Богатые рукой роскошною цветы. —

Так пел божественный певец свои эклоги

Как лебедь на водах, где солнце он узрел

И часто оставлял надменные чертоги,

И вновь в объятия Природы он летел!

Но ах, сравнится ль с ним смиренный мой удел?

За чем питать себя надеждою пустою?

Виргилиев венец взят вместе с ним землею;

И царь поэзии, для вечности он пел!

Рукою самых Муз ко славе пробужденный,

И нектаром Богов в Олимпе воспоенный,

Не смертный дух в груди питомец их носил!

А я в веселости счастливой и безпечной,

Мечты украдкою, как бабочек, ловил —

И ими позлащал сон жизни скоротечной!

Пускай для славы я на свет не сотворен!

Пусть имя скромное греметь не будет в мире!

Не для людей, я для себя пою на лире:

И мой досуг любви и дружбе посвящен.

Ах, славы ль я искал, от шума удаленный,

Как познакомился я с Музою моей?

Тогда с тобой умом и сердцем сопряженный,

Клялся не покидать родительских полей!

И ждал с веселием даров Помоны жаву:

Там сердца божество явила мне любовь —

Но где мой рай? — Исчез, как прелесть сладких снов!

Непостоянный ветр унес сердечну клятву!

Каким-то волшебством внезапу пренесен

В столицу роскоши, как в некий храм чудесный,

Где человека ум в своих пределах тесный,

Искусства дерзкою рукой воздвигнул птон

Безумной гордости и скуке прихотливой —

Оплакал жребий я и дни мои счастливы:

Не может счастье жит со светской суетой!

Мне кажется в градах все наслажденья мертвы:

Там люди все судьбы непостоянной жертвы,

Кругом обольщены фортуною слепой,

Бегут за призраком и призрак обожают

За призрак счастие, покой и жизнь теряют!

Отечески поля! Увижу ль скоро вас?….

С восторгом слышу я сердечный, тайный глас,

Зовущий все меня на родину прелестну:

Вот свеет скоро снег дыхание весны!

Одеждой празднества луга обновлены,

Вот будут Флору ждать, как ждет жених невесту!

Ах, скоро ли твой друг, с пылающей душей,

О Муза скромная любимица полей,

На крыльях радости, заране восхищенный, —

Град бросив суетный, из края отдаленна,

Природе в дар любви тож сердце принесет

И гимн торжественный свободе запоет?

Где звук твой вызывал пустынной эхо рощи —

Исчез ли памятник и нет уже следов,

Где утром дней моих я первую любовь

Боялся поверять безмолвью самой нощи,

И на младых древах трепещущей рукой,

Тайком изображал сердечный пламень мой?

Но, Муза, если я под сенью их священной,

Печальным опытом хоть поздно научен,

Приду опять вкусить покой уединенной,

На веки удалясь от шумных градских стен

Приди во образе фантазии прелестной,

Прохладных вечера при веяньи часов,

Как всходит томная луна на свод небесный

Приди в сопутствии, волшебных сладких снов,

Которыми мои лелеять приходила

Надежды некогда, как друг и пестун мой!

Или меня со всем ты Муза разлюбила

И разорвать союз желаешь ты со мной!

 

 

Кавалев.

Соревнователь просвещения и благотворений, 1820 г. Часть 11