Эрминия. (отрывок из VII песни Освобожденного Иерусалимa) (Р…)

Эрминия.

(отрывок из VII песни Освобожденного Иерусалимa).

 

1.

Меж тем ретивый конь принес

Эрминию дрожащу

В густоветвистый древний лес —

В непроходиму чащу.

Чуть держит всадница бразды,

Нет силы в мышцах боле,

И конь прокладывал следы

В лесной глуши по воле,

И полумертвую умчал

Неведомой стезею,

И тщетно взор ее искал

Бегущих к след за нею.

 

2.

Как легкая станица псов

По долгом лове в поле,

Сокрывшейся во тьме лесов

Не видя жертвы боле,

Идет унылая назад,

С стеснившимся дыханьем;

Так рыцарей уста а рать

Полна негодованьем

С горящим на лице стыдом

Бесплодно возвращалась;

Эрминия глухим путем

Все дале — дале мчалась.

 

3.

И ночь и день бежит одна —

В пути ни с кем свиданья;

Лишь слезы зрит свои она

И слышит лишь рыданья,

Вздымающи лилейну грудь.

Но в час, как пред зарницей

Кончает солнце дневный путь

В багряной колеснице,

Царевна видит Иордан;

Там брег принял пушистой

Пришелицу от чуждых стран

При плесках влаги чистой.

 

4.

Не алчет пищи — снедь ея

Страдание душевно,

А слезы — сладость пития…

Но скоро над царевной

Повеял сон — несчастных друг,

И маками забвенья

Спокоил чувства в ней и дух

До часу пробужденья;

Одна недремлюща любовь

Мечту мечтой сменяла,

И, скорби растравляя вновь,

Покой ее смущала.

 

5.

Пернатых песни — дню привет,

И волн дробимых ропот,

И тихий зефира полет,

И легкий в листьях шопот,

И шум прибрежных камышей,

И трепетанье лилий

Не к радостям — на снедь скорбей

Царевну пробудили.

Встает — взор бродит вдалеке —

Не встретит ли где кущи:

Казалось, мчался по реке

К ней глас, на стон зовущий.

 

6.

Вдруг ясны звуки голосов

До слуха долетели

С долин, где с песнью пастухов

Сливалась песнь свирели;

Царевна медленной стопой

Идет в слезах в долины,

И видит — муж под сединой

Из ив плетет корзины

В тени развесистых кустов,

Вокруг пасeтся стадо,

И с уст трех юных пастухов

Лиeтся песнь с отрадой.

 

7.

Смутились юношей сердца

Оружьем девы ратным;

Она веселием лица

И ласково-приятным

Приветом ободрила их,

И блеск очей открыла

И золото кудрей своих:

„ Спокойся, говорила,

Народ любезный небесам!

Не сим вредит доспехам

Заботам вашим и трудам

И песням и утехам…

 

8.

Счастливцы!… Вкруг горит война,

Все в бедстве неизбежном;

А вас лелеет тишина

В жилище безмятежном.

Ни огнь, ни меч вам не грозил

Погибелью своею?… “

„ Мой сын, ей старец возразил,

И с стадом и с семьею

Досель я чужд всех зол войны,

И хищной Марс рукою

Еще безвестной сей страны

Не возмущал покою.

 

9.

Не знаю, благость ли небес

Невинности защита;

Иль горды лишь верхи древес,

А не долина скрыта,

Сзывают гром с эфирных стран,

И только  над главами

Владык земных клубится брань,

Грозящая бедами;

Презренна бедность — жребий мой,

Вниманья не достоин,

И не придет ко мне с грозой

Корысти жадный воин.

 

10.

Удел мой презрен от других,

Но мне сей дар от Бога

Бесценнее всех благ земных

И царского чертога;

Спокойный сердцем — ни честей,

Ни злата не желаю;

Безвредно чистою струей

Я жажду утоляю,

А это стадо, этот сад,

Примкнувшийся к жилищу,

На стол умеренный дарят

Непокупную пищу.

 

11.

Больших у нас желаний нет,

Житейски нужды малы.

Вот дети — благости завет

Мне небеса в них дали;

Они текутся о спадах,

И нет рабов со мною,

И я в безлюдных сих местах

Не одинок душою,

Смотря на легкий ланей скок,

На хор певцов пернатый,

На рыб, волнующих поток,

Вечерней мглой объятый.

 

12.

Но было время — в дни страстей,

Когда нет мер желаньям,

Искатель славы и честей —

Предавшись упованьям,

Я презрел кущи пастухов,

Оставил край отчизны,

В Мемфисе — меж временщиков

Пил желчь придворной жизни;

Мой сан, казалось, не блистал

Величьем славной доли

Садов блюститель — я узнал

Придворных все крамолы.

 

13.

Надеждой смелой обольстясь,

Я все терпел обиды;

Но минул ослепленья час:

Когда прелестны виды

С годами изменили мне;

Оплакав трату жизни,

Вздохнув о милой стороне

Оставленной отчизны,

„Прости, сказал я, пышный двор!“

И в дружественны сени

Склонив главу, я пью с тех пор

Ток чистых наслаждений. “

 

14.

Приникнув взорами к устам,

Эрминия безмолвно

Внимала сладостным словам;

И старца речь невольно

Влилась с отрадой в глубь души,

И бурю чувств смирила,

И в безопасной сей тиши

Несчастную решила

Избрать до времяни приют

Под кровлею чужою,

Пока возврата дни придут

Назначенны судьбою.

 

15.

„ О старец счастливый, рекла

Она, ты жизни волны

Преплыл, и видел бездны зла,

И если, счастья полный,

Удел твой  зависти небес.

Отселе не страшится;

О, не отринь молящих слез,

Дай скорби здесь укрыться!

Быть может, в мирной сей стране,

Близь пастырей беспечных

Назначил рок рассеять мне

Часть горестей сердечных

 

16.

Когда бы злата жаждал ты

И камней драгоценных —

Сих благ народной слепоты,

Для мудрости презренных;

Могла б разлить их пред тобой

Я с щедростью десницы… “

И вдруг кристальной слез росой

Покрылися ресницы

Прелестных глаз; и часть своей

Поведала печали,

И слезы состраданьем к ней

У старца заблистали.

 

17.

Но скоро с нежностью отца

Простер он длань к царевне,

И с светлой радостью лица

Идет с ней к куще древней

К участнице его судьбы —

К супруге престарелой.

Там царска дочь убор рабы

На нежно-юно пело

И грубое на шолк кудрей

Взложила покрывало;

Но взоры, поступь, звук речей —

И все ей изменяло

 

18.

И не мрачит ее красот

Одежда поселянки,

И виден средь простых работ

Блеск царственной осанки.

Весь день с пастушеской лозой

Она за стадом ходит,

Объятая вечерней мглой

Под кров его приводит;

То нежная, ее рука .

Доить сосцы тяжелы —

И пенятся струи, млека —

То сыр готовит белый.

 

И часто, как в тени стада

Покоились от зною,

Она — спокойствия чужда —

Под мягкой древ корою

Склонясь, вверяла имя ей

Того, кем грудь дышала,

Иль повесть бедственной своей

Любви изображала,

И начертанья пробежав

Унылыми очами,

Вдруг заливалась в мгле дубрав

Прелестными слезами.

 

20.

„Храни, безмолвный леса кров,

Рыдая, говорила,

И повесть и мою любовь!

Быть может, тайна сила

Влюбленному укажет пуп

К сей плени безмятежной;

В нем жалостью забьется грудь,

И, верный страсти нежной,

Он скажет: счастье и любовь

Так худо наградили

Терпенье горестных прудов

И верноcть до могилы.

 

21.

Быть может, если к небесам

Доходит глас молений

Утешный страждущим сердцам,

В сии прохладны тени

Склонится некогда и тот,

Кому не приходила

Я в мысль — и взор его найдет

То место, где могила

Остаток примет бренный мой;

Он с жалостью бесплодной

Хоть вздохом, хоть одной слезой

Почтит мой прах холодной.

 

22.

И сердце — в жизни скорби снедь —

По смерти вкусит сладость;

Он пламенем своим вдохнет.

В холодный прах мой радость.”

Так спящий безответный лес

На жалость преклоняя,

Струями обливалась слез

Страдалица младая.

 

 

Р….

Соревнователь просвещения и благотворений, 1822 г. Часть 19