Анюта

Анюта.

 

 

Часть первая

 

 

Анюта видела жемчуг;

Встает с зарей, к окну садится;

Тоска как камень давит дух;

За вздохом вздох во след стремится:

„ Здоров ли, жив ли, милый мой!

„Или другой в сии минуты?…

„Ах, нет! Как ангел ты душой;

„Ты не убьешь твоей Анюты.

 

„Есть много девушек в селе:

„Как вешний день блестят красами;

„Златые кудри на челе

„Красиво сплетены косами;

„Бурмицкий в сергах их жемчуг,

„На пальцах яхонты светлеют:

„Но так любить, как я, мой друг,

„Люблю тебя, не разумеют.

 

,,Не подстерег ли в часа ночной

„Свиданий наших враг лукавый?

,,И ядовитой клеветой

„Не погубил ли нашей славы?

„Не рассказал ли он отцу,

,,Что дочь его себя пятнает,

„И темной ночью молодцу

„В окно шептать с ней позволяет?“

 

Ах, нет, красавица, не то

Ужасный сон тебя пророчит!

Никто не видел вас: никто

Твоей любви не опорочит.

Но слышишь крик: война, война!

Как буйный вихрь дружина скачет.

Ах, плачь! Теперь не ты одна:

Жена, сестра и мать заплачет.

 

И вот несутся пред окном!

Земля дрожит; ржут громко кони;

Густа я пыль встает столбом;

И блещут сквозь мечи и брони;

И строй как буря проскакал,

Поворотил за холм, и скрылся:

Но всадник от него отстал

И под окном остановился.

 

Унынья мрак в его чертах;

Младых ланит поблекли розы;

И в голубых его глазах

Дрожат задержанные слёзы.

„Тебя ли вижу, милый друг!

„Тебя ль в тумане, месяц ясной!

„ О сон мой, сон мой! Твой жемчуг

„ Пророчил слезы не напрасно.“

 

— Прости! Отчизны глас святой

Зовет; разлуки жребий выпал;

Не по цветам мы шли с тобой;

Теперь нам терны рок рассыпал:

Ах, горько, горько мне с тобой,

Как будто с сердцем, расставаться

Но враг грозит стране родной:

Могу ль в покое оставаться? —

 

„О милый, милый! Я страшусь:

„Меня предчувствие смущает.

„Ужасный враг идет на Русь,

„Стрелами небо затемняет:

„Увы, что станется со мной,

„Когда воротится дружина,

,, И вместе в ней конь верный твой

,, Придет назад без господина!

 

— Молись с надеждой Пресвятой!

Простых сердец мольбы ей внятны:

И по броне моей стальной

Скользнет безвредно меч булатный;

И ветер стрелы отовьет,

Литовской злобой устремленны;

И верный конь мой принесет

Меня на край отцев священный. —

 

„ О милый, милый! Я страшусь:

„ Нaпacтей много, кроме боя!

,, Что если ты, забывши Русь,

„ Вокруг венчальнаго налоя

„С чужою девой обойдешь?… “

— Анюта, ты ль так думать можешь?

Что слышу? Ты мне сердце рвешь,

И скорбь разлуки нашей множишь! —

 

„ О горе мне! В тоске моей

,, Я вовсе духом потерялась!…

„Прости мне, друг: в любви твоейи

„Я никогда не сомневалась;

„ Но верь и ты словам моим!

,,Клянуся — Бог пусть клятву слышит!

,, Клянуся жить тобой одним,

„Доколе в груди сердце дышит.

 

„Пади хоть князь передо мной,

„Хоть царский сын в любви откройся

„И целый свет сули с рукой:

„ Отвергну все — не беспокойся!

„Но мой отец суров и дик;

„В нем кровь от лет давно хладеет;

,,И страсти пламенной язык

„ Его душа не разумеет.

 

„Его мечты и в день и в ночь

„Богатств и почестей стяжанье,

„И за богатым видеть дочь

„Его первейшее желанье;

„ Он силой повлечет к венцу;

„Втолкнет к постылому в объятья;

„ И как противиться отцу?

„Увы, старашусь его проклятья!“

 

— Мой друг! Предчувствия твои

Меня приводят в содраганье:

Но, может быть, мольба любви

И в нем пробудит состраданье?

А если нет… как в сердце меч,

Мне зреть тебя в чужом объятье:

Но я ли на тебя навлечь

Решусь отцовское проклятье? —

 

И вдруг блеснул Анюты взгляд

Как будто свыше вдохновеньем:

„Так, я свершу, чего хотят,

„ И дочь явлю повиновеньем!

„Отцу пожертвую рукой,

„И обойду налой не с милым;

„Но… может быть, меня живой

„Не примет брачный одр с постылым. “

 

— Прости! — „Прости!“ — В окно она

Простерла на прощенье руки:

И он поехал от окна,

Растерзан горестью разлуки.

И часто взор его назад

С слезами скорби обращался,

И долга видел он, как плат

В руках Анюты развевался. —

 

 

 

Часть вторая.

 

 

 

Сбылось предчувствие, сбылось!

Богатый князь ее увидел,

И сердце страстью в нем зажглось:

Коней и псов возненавидел;

Забыл скитаться по лесам,

Жильцев их мирных ворог лютый,

И каждый день по вечерам

Приходит он к отцу Анюпы.

 

Они беседуют пайком;

Ведут семь дней переговоры.

И вот однажды вечерком,

Смягчая лаской строги взоры:

Послушай дочь, сказал отец,

Ты счастлива твоей судьбою!

Готовь уборы под венец:

Ты будешь знатной госпожею (*).

 

Согласье вырвано у ней:

И жизнь уж для нее не радость!

Она в безмолвии ночей,

Когда все сна вкушает сладость,

Пред Образом с потоком слез

Падет в сердечном сокрушеньи

И молит смерти у небес,

Одной отрады в злоключеньи.

 

„О милый, милый! Все сбылось,

„Что дух предчувствовал унылой!

„Но сердце навек отдалось

„Тебе и здесь и за могилой:

„ Его ничто не изменит;

„Оно твое без разделенья;

„И скоро час мой прозвучит,

„Не смерти час — освобожденья…. »

 

И ей помолвленный супруг

Дарит наряды парчевые,

Ширинки, кружева, жемчуг,

И в перстнях камни дорогие:

Но, равнодушная, на них

Она и взгляда не бросает;

И что веселье для других,

То в ней лишь горесть умножает.

 

И вот ведут ее к венцу

(Во взорах смерть, в душе страданье),

Подобно юному тельцу,

Украшенному на заключенье!

Невнятно да произнесла,

Едва перемогая муку,

И с отвращеньем подала

Супругу трепетную руку.

 

И пир горой; ковши кипят:

Но в тягость ей, гостей веселье;

И пышный грудь теснит наряд,

И шею давит ожерелье;

Отца, подруг, родных привет

Она с уныньем принимает,

И на желанье многих лет

Глубоким вздохом отвечает.

 

И вот уж ясная луна

Встает над спящими горами;

Отяжелевши от вина,

Кивают гости головами;

Из скромной спальни молодых

Мать посаженная выходит,

И в провожании родных

Невесту грустную уводит.

 

Как смятый бурей цвет полей,

Поникнув томной головою,

Невеста следует за ней

Дрожащей, медленной стопою;

Уже ступила на порог…

И вдруг… без чувства упадает:

„Друг, я верна!“ и смертный вздох

Из белой груди вылетает.

 

Все к ней бросаются помочь,

Но их старания бесплодны;

Отец спешит к ней, но не дочь,

Он обнял труп ее холодный;

 

Он плачет, он взывает к ней;

Старик, раскаянье напрасно:

Стон поздней жалости твоей

Уже не воскресит нещастной!

 

 

 

Часть третия.

 

 

Умолкнул бой, и тишина

На поле битвы воцарилась;

Щитом серебреным луна

В полях лазурных покатилась;

И стан Московский озарён

Ее унылыми лучами;

И веет благодатный сон

Над длинными шатров рядами.

 

Один лишь чужд отрады сна:

То витязь юный, но угрюмой;

Его душа, тоски полна,

Летит привычной страстной думой

К родной священной стороне,

К жилищу девы незабвенной:

„Здорова ль ты, и обо мне

„Хранишь ли память, друг бесценной?

„А я и в сече боевой,

„И в краткий отдых после сечи,

„Тебя ищу, зову душой,

„ И зрю твой  лик, и слышу речи!

„ И Бог досель меня хранит:

„Я жив и цел, три раза бившись;

,, И, если милость Он продлит,

„Приду, как был, не изменившись.

 

„Под кровом темноты ночной

„Мы в город вражеской ворвались,

„И по домам его грозой

„Всеистребляющею мчались;

„Алчба добыч и ярый гнев

„ Стремили меч на побежденных:

„И злато бар, и прелесть дев —

„Все было жертвой  раздраженных.

 

,,В высоких пышных теремах

„Нашел я прелесть молодую;

„Один я зрел ее в слезах

„У ног моих полунагую:

„Но я ей спас и жизнь и честь,

„Без выкупа дал волю пленной,

„Чтоб сердце верное принесть

„Моей Анюте незабвенной.

 

„ Наш храбрый вождь был окружён;

„, Конь пал под ним, пробит стрелою;

„И смертный час свой видел он

„В мечах, сверкавших над главою;

„Спасенья не было кругом;

„Бежало все от силы вражей:

„Я путь к нему пробил мечем,

„И время дал собраться страже.

 

„О юноша, сказал он мне:

„Вождю ты жертвовал собою!

„Гремят в Московской стороне

„Три дочери мои красою;

„Любую выбери женой;

„За нею дам я три селенья:

„Но верен пребыл я душой;

„Не одолели искушенья.“

 

Так он мечтал — и между тем

Глухая полночь наступала;

Луна, в течении своем,

То ярко с высоты сияла,

То пряталась за облака;

И вдруг исчезла в их пучине;

Все вкруг молчало — лишь река

Бежала с ропотом в долине.

 

Склонясь к руке челом младым,

В дремоту витязь погружался;

Но вдруг повеяло над ним,

Как будто горний дух промчался;

Он поднял очи: перед ним,

Сияя призрак белизною,

Стоял, как фимиама дым,

Встающий с олтаря струею.

 

Невольный трепет пробежал

По членам; волосы горою;

Но призрак на него взирал

С немой участия тоскою:

В его туманные черты

Он взор внимательный вперяет,

И что ж? бесценной красоты

В них милый образ открывает.

 

„Так, милый друг, сомненье прочь:

„Ты зришь Анюту пред тобою;

„Здесь, долг исполнивши как дочь.

„Теперь властна я над собою;

„Водворена в стране святой,

„Земных насилий я не знаю:

„Там истина; там я с тобой

„Соединенья ожидаю!“

 

Она исчезла… день светлел,

И стан для битвы пробудился:

Несчастный бурей полетел,

И в вражий строй как гром вломился;

Он все попрал; но, кучей стрел

Осыпан издали врагами,

Он на щите из груды тел

Был мертвый вынесен друзьями.

 

Они исполнили завет,

Им вверенный еще до бою:

И друг Анюты с юных лет

Лежит с ней рядом под землёю.

Над ними мшистый дуб растёт,

И часто в ветвях слышен шопот,

Как будто плеск игривых вод,

Иль ветерка в дубраве ропот.

 

И близко жил в монастыре

Чернец, таившийся под схимой;

И день и ночь при олтаре,

С душой, раскаяньем крушимой,

Он небо гневное молил,

Да грех ему простит ужасной:.

То (говорит преданье) был

Отец любовницы несчастной (**)

 

 

 

(*) Здесь выпущены из подлинника две строфы, которых автор не успел отделать.

 

(**) Автор сего стихотворения, М. П. Загорский, скончался, после продолжительной болезни, 30 ч. минувшего июля. Ему было еще только  20 лет отроду! Отличные его способности и приобретенные познания в науках, особенно по части литературы, подавали большую надежду на его успехи из оставшихся после него в рукописи стихотворений обращает на себя особенное внимание рыцарская повесть: Илья Муромeц.

 

 

 

Соревнователь просвещения и благотворений, 1824 г. Часть 27