Прометей. (Из Гете.)

Прометей.

(Из Гете.)

 

 

АКТ  1-й.

Прометей и Меркурий.

 

 

ПРОМЕТЕЙ.

Скажи, что, не хочу

Что просто не хочу,

И коротко и ясно!

Тут воля их — тут воля и моя

Мне кажется, одно

Выходит за другое.

 

МЕРКУРИЙ.

И это передать Зевесу,

Отцу и матери сказать?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Чтó мне отец! чтó матерь!

Едва ли знаешь ты

Откуда ты пришел,

А я стоял уж твердо на ногах

Как в первый раз

Я под собой увидел ноги

И действовал руками

Как только у себя приметил руки,

А те, которых ты

Отцом и матерью зовешь,

Меня еще младенцем уважали.

 

МЕРКУРИЙ.

И берегли они тебя

И воспитали.

 

ПРОМЕТЕЙ.

За это тешились они

Моим повиновеньем

И мной ребенком управляли

По ветру прихотей своих.

 

МЕРКУРИЙ.

Они тебе защитой были.

 

ПРОМЕТЕЙ.

А от чего? от бедствий,

Перед которыми дрожали сами?

Они предохранили разве сердце

От змей меня снедавших втайне?

Они ли оковали силой грудь

На страх Титанам?

Не время ль мужем сделало меня,

Всесильное, единственное время,

Наш общий властелин?

 

МЕРКУРИЙ.

Несчастный! ты богам бессмертным

Дерзаешь это говорить?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Богам? — А я не бог,

И никогда себе

Того не возмечтаю!

Всесильные? Бессмертные?

Ну, чтó вы?

Вы можете ли все пространство

И неба и земли

В деснице заключить моей?

Властны ли вы

Меня от самого меня отторгнуть?

Вы можете ли увеличить,

Распространить меня на целый мир?

 

МЕРКУРИЙ.

Судьба!

 

ПРОМЕТЕЙ.

Ее могущество

Ты стало признаешь?

Я также

Иди, я не служу рабам!

 

(Меркурий уходит.)

 

ПРОМЕТЕЙ, (обращаясь к статуям, рассеянным по всему пространству долины.)

Невозвратимые минуты!

Из круга вашего

Отторгнутый глупцом,

О дети!

И чем бы ваша грудь

Согрета не была…

(Приближась к изваянью девушки.)

А эти перси —

На встречу мне бы вам дышать!

В очах уж искра занялася!

Вы звук произнесите

И молвите хоть слово,

Любезные уста!

О, если бы я мог в вас поселить

Самопознанья чувство!… Дети!

 

(Входит Эпиметей.)

 

ЭПИМЕТЕЙ.

Меркурий жаловался на тебя.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Когда бы жалоб ты его не слушал,

Не выслушан остался б он.

 

ЭПИМЕТЕЙ.

Но ради истины, мой брат,

На этот раз намеренье богов

И праведно и благо:

Они тебе вершину уступают,

Ты будешь на Олимпе жить,

Владеть землею будешь.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Их управителем,

Защитником их неба быть?

Напрасно!

Намеренья мои

И проще и короче:

Они со мной хотят делиться,

А я так думаю, что мне

С богами нечего делить.

Отнять они не в силах моего;

Свое же пусть хранят и защищают.

Вот здесь мое, а здесь твое —

Расчеты коротки!

 

ЭПИМЕТЕЙ.

Да много ль твоего?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Моей деятельности круг — он мой,

Не больше и не меньше! —

А эти звезды!… Наглые!

Кто дал им право на меня глазеть?

 

ЭПИМЕТЕЙ.

Стоишь один!

В строптивости своей

Не ведаешь блаженства,

Когда бы боги, ты, твое, весь мир

И все бы нераздельное одно

Мы составляли.

 

ПРОМЕТЕЙ.

О, знаю, знаю!

Пожалуйста, любезный брат,

Как знаешь делай, но уволь меня.

 

(Этиметей уходит.)

 

ПРОМЕТЕЙ.

Здесь чувствую, что я живу,

Здесь все мой мир —

И все мои желанья

Во образе людей.

Мой гений,

Стократ — разнообразный!

Весь в детях он моих— ты здесь,

Ты весь в моих созданьях драгоценных!

 

(Входит Минерва.)

 

ПРОМЕТЕЙ.

И ты дерзаешь, о богиня,

Предстать перед врагом отца?

 

МИНЕРВА.

Отца я уважаю,

Тебя я Прометей люблю.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Твои слова всегда небесным светом

Мой озаряли ум,

Ты искони была мне тем,

Что есмь я сам себе.

Разоблачалась ли когда

Моя душа сама перед собою,

И зарожденной в ней

Гармонией, она

Сама себе звучала,

И речь божественную я

Считал своею,

И мнил, что божество речет

При звуке слов моих:

Так искренно, так откровенно

Своею чту тебя.

Любовь моя тебе вовеки!

 

МИНЕРВА.

И я навеки спутница твоя.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Как потухающего солнца

Отрадное мерцанье,

Всплывая на вершины гор

Угрюмого Кавказа,

Объемлет душу сладкой тишиной:

Мои так силы расцветали

При звуке слов твоих,

И я мужал от воздуха небес,

Которым речь твоя живая дышит!

Какое ж право жители Олимпа,

Надменные,

Усвоили себе

Над силами моими?

Они мои, и я по воле ими

Могу располагать.

Ни шагу больше!

И если б сам Зевес…

 

МИНЕРВА.

Так рассуждает власть одна.

 

ПРОМЕТЕЙ.

И я, богиня, думаю, что я

И властен и силен;

Сама ты прежде видела меня

Покорного, и добровольно

Носившего оковы рабства,

И бремя всякое,

Какое лишь угодно было им

На рамена мои

Торжественно-сурово возлагать.

И разве я тогда

Не исполнял их каждое веленье

И всякий труд, каков бы ни был он?

Тогда я думал:

Прошедшее и будущее им

Известно в настоящем;

Я думал, что их власть была

Первоначальная, благая

И личных выгод чуждая премудрость.

 

МИНЕРВА.

Чтоб заслужить свободу, ты служил.

 

ПРОМЕТЕЙ.

И ни за что на свете

Уделом на орла не поменяюсь,

Чтó из десницы раболепной

И мещет молнии и громы сыплет

По манию владыки своего.

Что я? и что они?

 

МИНЕРВА.

Несправедлива ненависть твоя;

Богам досталися в удел

Премудрость, сила, вечность и любовь.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Досталось это все не им одним:

Я вечен так же, как они;

Мы все бессмертны!

Начала моего не помню,

Не чувствую призванья к смерти

И не предвижу я конца,

Я есмь — и потому бессмертен;

А мудрость….

(Подводят Минерву к изваяниям.)

Взгляни, богиня,

На выраженье этого чела:

Кто изваял его?

Кто этой груди силу дал,

Готовую с грозою  на битву?

Не мой ли перст все это создал?

(Останавливается перед изваянием женщины.)

А ты, Пандора,

Всего прекрасного фиял священный,

Сосуд всех благ небесных и земных,

Ты все, чтó я изведал наслажденьем,

Чтó некогда вкусил:

Прохладою ли тень меня дарила,

Морская ли студеная волна

Ко мне ласкалась нежно,

Или на вешних солнечных лучах

Любовью грудь моя была согрета,

И все, чем только небеса прекрасны,

И все, чтó только есть

Отрадного и сладкого в душе

Спокойствием и тишиной объятой,

Все это ты, все ты, моя Пандора!

 

МИНЕРВА.

Воззвать их к жизни

Юпитер запрещает,

Когда не хочешь

Его исполнить воли…

 

ПРОМЕТЕЙ.

Об этом думал я,

Но быть рабом

И мне, подобно всем,

Признать могущество его

И силу над собою?

Нет!

И если жить им суждено,

Пусть оживают здесь;

Они еще свободны,

Свободу их я чувствую вполне.

 

МИНЕРВА.

Так пусть они живут!

Не боги, а судьба

Располагает даром жизни:

Пойдем, я укажу тебе источник,

Он мне доступен – и тобой

Они познают жизнь.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Тобою, о богиня,

Тобой свободу, жизнь познать?

Их радость будет

Тебе благодареньем!

 

 

АКТ II-й.

(На Олимпе.)

ЮПИТЕР и МЕРКУРИЙ.

 

 

МЕРКУРИЙ.

Измена, Зевс! измена, Громовержец!

Минерва, дочь твоя,

С мятежником в союзе:

Источник жизни

Ему она открыла

И оживила мир его,

Его людей, им созданных из глины;

Подобно нам, они теперь живут

И кликами восторга

Безумно оглашают воздух:

Рази, Зевес, громи!

 

ЗЕВЕС.

Есть громы у меня,

И будут,

И быть должны.

Над всем, чтó только есть

На небе дальнем

И на земле необозримой,

Владею я.

Они собой умножат

Число моих рабов:

Покорны будут — благо им,

И горе — ежели дерзнут

Противостать руке моей владычной.

 

МЕРКУРИЙ.

Отец, милующий преступных!

Тебе любовь и слава

От неба и земли!

Пошли меня,

Да возвещу я бедным земнородным

Тебя, твое могущество и благость!

 

ЮПИТЕР.

До времени.

Новорожденную их душу

Объемлют юные,

Богоподобные восторги;

И до нужды

Невнятны будут им твои слова:

Их надо предоставить жизни.

 

МЕРКУРИЙ.

И благо и премудро.

 

(Долина у подошвы Олимпа.)

 

ПРОМЕТЕЙ.

Взор долу наклони, Зевес,

Взгляни на мир: он мой! он жив!

Они мои созданья!

Мой образ собственный

Мне служит образцом;

И пусть они, подобно мне, страдают,

Пусть радуются, плачут и смеются

И небрегут тобой,

Подобно мне!

 

(По всему пространству долины видны люди; они лазят по деревьям, купаются, бегают в запуски; девушки плетут венки; один подходит к Прометею.)

 

1.

По твоему желанью,

Вот и деревья, мой отец,

 

ПРОМЕТЕЙ.

Ты как их добыл?

 

1.

Вот этим острым камнем

Я их от корня оторвал.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Долой все сучья; это древко

Вонзи ты в землю,

Насупротив его другое

И с боку по два;

Вершину их свяжи

И сучьями накрой

Ветвями вниз;

Кругом травы, земли и моху,

А сверху сучьев больше,

Чтобы ни солнца луч,

Ни дождь, ни ветер

Проникнуть не могли.

Так, мой любезный сын:

Вот хижина тебе — и вот защита.

 

1.

Благодарю, отец.

Скажи, и братья

В ней могут жить?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Нет!

Ты выстроил ее — она твоя;

А можешь разделить ее,

С кем сам захочешь:

Тот должен строиться, кто хочет жить.

 

(уходит.)

 

1 и 2.

Я ни одной не дам, оставь!

Мои все эти козы!

 

2.

А почему?

 

1.

Я целый день вчера

Бродил и лазил по утесам,

Живыми добыл их

И эту ночь стерег один.

 

2.

Подай!

Я сам вчера такую же поймал,

Изжарил на огне

И с братом поделился;

Тебе одной достаточно сегодня,

А завтра мы изловим снова.

 

1.

Я говорю, оставь!

 

2.

Так нет же! (он его роняет на землю, берет козу и уходит.)

 

1.

Насилие! убийство! помогите!

 

ПРОМЕТЕЙ.

Что здесь?

 

1.

Он отнял козу у меня

И до крови расшиб

Мне голову об этот камень.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Ты с дерева сорви нарост

И положи на рану.

 

1.

Благодарю, отец.

Уж мне и легче.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Поди, умой лицо.

 

1.

А что ж моя коза?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Забудь!

Когда на брата руку поднял он,

То в очередь и на него

Подымут руку.

 

(1-й уходит.)

 

ПРОМЕТЕЙ.

Вы не дозрели, дети;

Вы смесь добра и зла:

Вы щедро — скупы,

Деятельно — ленивы,

Жестоки и добры, —

Своим подобны братьям,

Подобны зверям и богам.

 

(Приходит Пандора.)

 

ПРОМЕТЕЙ.

Чтó, дочь моя, с тобою?

Чтó так встревожена?

 

ПАНДОРА.

Отец!

Ах, чтó я видела, отец!

Чтó чувствовала я!

 

ПРОМЕТЕЙ.

Что, говори?

 

ПАНДОРА.

О, Мира бедная моя!

 

ПРОМЕТЕЙ.

Чтó с ней?

 

ПАНДОРА.

Неизъяснимо!

Я видела, как в рощу

Она ушла, где мы венки плетем.

Я вслед за ней пошла — и что же?

Когда взошла на холм,

Увидела ее в долине —

Она на мураву упала;

Но к счастию Арбар к ней подоспел,

Хотел ее поднять, — но, ах!

Упал с ней вместе!

Ее прекрасное чело склонилося на перси,

Ее он обнял,

И поцелуями покрыл,

И на устах повис — и душу

В нее вдохнуть хотел…

Мне стало страшно!

Кричать я стала — крик

От усыпленья пробудил ее.

Тогда Арбар ее оставил;

Она вскочила,

Прижалася ко мне —

Был томен взор ее

И будто б вырваться хотела, так

Ее вздымались груди,

Огнем пылали щеки, и уста

От жажды трепетали,

А из очей ручьем

Горячие бежали слезы:

Ее колена подогнулись

И я ее прижала к сердцу…

Отец мой милый!

Ее огонь, ее лобзанья,

Во мне такое чувство породили,

Такое новое,

Безвестное мне чувство,

Что потерялась я, и вне себя

Оставила ее и лес и горы,

В слезах пришла к тебе…

Отец мой! поясни,

Чтó так ужасно

Могло встревожить нас?

Чтó это было?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Смерть!

 

ПАНДОРА.

Что это — смерть?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Ты слишком насладилась, дочь моя!

 

ПАНДОРА.

За все, за все тебя благодарю,

Но расскажи…

 

ПРОМЕТЕЙ.

Пандора!

Доселе грудь твоя вздымалась только

Во сретение солнцу и луне,

В кругу твоих подруг ты наслаждалась

Блаженством чистым…

 

ПАНДОРА.

Неизъяснимым!

 

ПРОМЕТЕЙ.

Скажи, чтó чувствовала ты

В кругу твоих резвящихся подруг?

 

ПАНДОРА.

Веселье, радость!

Музыка и песни

Меня восторгом наполняли;

Мой каждый член им был послушен,

И исчезала я в мелодии тогда!

 

ПРОМЕТЕЙ.

А наконец, как счастье, так и горе —

Все разрешается в тяжелый сон:

Изведала ты солнца зной,

Томленье жажды и колен усталость,

Ты о потерянной овце тужила,

Над терном уязвила ногу;

Покуда я не излечил тебя…

 

ПАНДОРА.

Да, в жизни много, мой отец,

Отрад и огорчений!

 

ПРОМЕТЕЙ.

А между-тем

Не чаешь ли, Пандора,

Что много радостей и бедствий

На свете есть, незнаемых тобой?

 

ПАНДОРА.

Ах да, вот это сердце часто

Желает всюду быть

И не находит места,

Желая многого

Не хочет ничего.

 

ПРОМЕТЕЙ.

Все, чтó мечты и сновиденья

Изображают нам,

Чего желаем и страшимся мы,

В минуте этой все заключено.

Пандора, это смерть!…

 

ПАНДОРА.

Что ж это смерть?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Когда из глубочайших недр

Существованья твоего

Восчувствуешь ты все,

Чем некогда жила

В минуты счастья и часы страданий,

И ты обуреваемое сердце

Захочешь облегчить слезами,

И слезы те лишь увеличат огнь,

Пылающий в груди,

И если все в тебе тогда

Дрожит, звучит, трепещет,

И памяти, рассудка лишена,

Ты свой конец предвидишь,

И все вокруг тебя

Преобразится в ночь,

И, чуждая всему, ты все забудешь,

И лишь тебе одной

Врожденным чувством — ты

Объемлешь целый мир:

Тогда мы умираем.

 

ПАНДОРА (обнимает его.)

Отец, дай умереть!

 

ПРОМЕТЕЙ.

Еще не время.

 

ПАНДОРА.

Что ж будет после смерти?

 

ПРОМЕТЕЙ.

Когда желанье, радость и тоска

В порывах наслажденья разрешатся,

И тихим сном повеет на тебя,

И ты в самозабвение придешь:

Тогда, ты юных сил

Исполненна, воскреснешь,

И прежней жизнью расцветешь, чтоб снова

Надеяться, страшиться и желать.

 

 

АКТ III-й.

 

 

ПРОМЕТЕЙ (в своей мастерской.)

Сокрой в облаках,

Подерни туманом, Зевес,

Высокое небо твое;

Подобно мальчишке,

Чтó резвится в поле,

На высях кедровых

И горных вершинах,

Испытывай силы твои;

Но землю и хижину ты у меня не отымешь;

Не ты мне построил ее;

И этот костер,

На пламя которого с завистью смотришь —

Он мой, и мое ты мне должен оставить!

Я ничего не знаю, боги,

Беднее вас под солнцем!

С заботливостию вы

Питаете величье ваше

Созвучием молитв

И жертвоприношений дымом,

И жалки были б вы

Без нищих и детей:

Не будь они надежными глупцами.

 

*

Когда я был ребенком,

Не знал с чего начать,

Куда стопы направить,

Мой взор заблудший

Я к солнцу обращал:

Я мнил: ему доступны

Моления мои,

Я мнил: есть сердце у него,

Подобно моему,

Готовое на состраданье.

 

*

Кто оградил меня

От дерзости Титанов?

Кто спас от смерти,

От рабства — кто?

Не ты ли выполнило все

Святым наитием,

Пылающее сердце?

Обманутое — и тогда не ты ли

Любовию младенца пламенело,

И доброе, от чувств благодаренья

Сгорало ты к нему,

Объятому дремотой в вышине?

 

*

Тебя мне уважать? за что?

Ты утолил ли горести когда

Страдальца?

Ты осушил ли слезы, хоть когда,

Объятого сомненьем?

Судьба всесильная и время,

Единые властители над нами —

Не вы ли создали

Не вы ли изваяли мужа

Из самого-меня?

 

*

Не думаешь ли ты,

Что удалюсь в пустыню

И жизнь возненавижу я за то,

Что лучший цвет мечтаний наших

Не зреет на земле?

 

*

Я здесь сижу, творю людей,

Мой образ собственный

Мне служит образцом,

И пусть они, подобно мне, страдают,

Пусть радуются, плачут и смеются

И небрегут тобой

Подобно мне!..

 

 

А. Струговщиков.

Утренняя заря. Альманах  на 1839 год.