Святополк. ( Отрывок из повести.)

Святополк.

( Отрывок из повести.)

 

 

Его душа горит в тревоге,

И воздух душен и тяжел

В велико — Княжеском чертоге…

Он встрепенулся — и ушел —

Как увлеченный мыслью злою….

Решится днесь его судьба,

И с добродетелью святою

Его последняя борьба.

Идет из града одинокий —

Не совещаться ль со святым

Пещеры близкой, иль со злым

Пустыни духом? Шлем высокий

Надвинут мрачно на глаза,

И в них плывет — не чувств слеза —

Но блещет влажное безумье,

И взор оцепенел в раздумье.

В покрове мрачно — голубом

Восходит туча над Днепром

И тмит клубящияся волны:

Так на душе его порок

Ужасной тению возлёг.

Остановился, страха полный,

У входа в мрачно — шумный бор

И, на груди сложивши длани,

Он с бесом сердца и желаний

Заводит злобный разговор:

«Чего страшусь? измена ль честя, —

Когда святое право мести (*)

Велит нещадно убивать?

Моя обиженная мать!

Не ты ль со слезною тоскою,

В углу теремного дворца,

Мне показала кровь отца —

Увы — невиданного мною?

Владимир! Греков кроткий Бог

Тебе простить убийство мог,

Церквостроителю —  Герою —

Я не прощу! Кровавый долг

Внушаем детскою любовью…

С лица земли опасной кровью

Обиду смоет Святополк!»

 

Земля дрогнула; вихрь жестокий

Пред ним повергнул дуб высокий, —

И от удара грудь дрожит.

Перун сердито стрелы мещет,

Раскатом буйным гром трещит

И ярый Днепр о берег хлещет.

Огромным пыль взвилась столбом;

Лучами тучу проникая,

Звезда кровавая, большая

Зажглася на небе огнём.

С высот чудовище несется…

Упал на землю страшный змей;

Пред изумленным Князем вьется

И, огнедышущей своей

Поднявшись челюстью открытой,

Шипит, бросается, исчез

И огнь кружится, с дымом слитый.

 

И вот! явился друг небес,

Пещеры старец знаменитый!

Его власы и вид маститый,

Его высокое чело,

Где отражается светло

Души величье, мир с собою—

Все говорит: над сей главою

Уже столетье протекло!

«Святый отшельник! что со мною

Скажи, что будет? От чего

Природы дивное смущенье?»

—  О Князь! вот сердца твоего,

Твоих страстей изображенье!

Молись, чтоб Тот, Кто бунт стихий

В единый миг смирять во власти,—

Чтоб от души твоей грехи

Отвел, и пагубные страсти!

 

Не то — державный человек!

Зардеет кровию твой век,

Как это чудное созвездье —

И примешь тяжкое возмездье!

О, верь мне: днесь себе о том

Ты не составишь и понятья….

Разящим грома языком

Бог изречет свои проклятья!

Тебя низвергнут люди в прах…

В чужбине, в дебрях и лесах

Скитаться будешь как безумный—

От боли взвоешь! ветер шумный

Разбросит длинные власы

И в полуночные часы

Тебя обступят бесы, черти—

И окаянным прозовут

И, растерзав тебя до смерти,

В полымя ада повлекут. —

 

 

Барон Розен.

Волжск, 1814

 

 

(*) Понятие тогдашнего века еще не вполне озаренного

благотворными лучами Христианской веры.

 

Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1831 г.