Обед. (Отрывок из сатиры: Подражание Буало. )

Обед.

(Отрывок из сатиры: Подражание Буало. )

 

 

 

Скажи любезный друг, зачем так приуныл

И даже цвет лица не тот, что прежде был?

Что сделалось с тобой? ты должен мне признаться.

Согласен; но сперва дай с духом мне собраться.

Ты знаешь, что вчера — Аронов, мой сосед,

Меня к себе позвал на праздничный обед?

Не знаю, жив ли я, и точно в сам деле

Едва после того душа осталась в теле! —

Приехал я к нему — и вот уж у крыльца

Встречают всех гостей два сына-молодца.

Я только из саней, они меня схватили,

И лобызаньями чуть, чуть не задушили!

Насилу вырвался: в переднюю вхожу,

И что-ж,— представь себе, у них тут нахожу?

Лакеи без сапог в три листика играют,

Кричат, шумят бранясь, и картами бросают;

Лубочные листки пестреют по стенам;

Бутылки с простяком мелькают по углам;

Собаки бегают легавые, борзые;

И дети кучеров в отрепьях и босые —

С конюшни прибежав — себе подачки ждут,

И шумной беготнёй покоя не дают.

Увидев это всё — тогда лишь догадался,

Что вовсе не в свое я общество попался. —

 

А делать нечего! — В гостиную пошел

И в зале увидал уже накрытый стол,

Покрытый скатертью; но так она опрятна,

Что полгода на ней всё прибавлялись пятна.

Приборы сломаны, салфетки все в дырах,

И стулья не везде крепоньки на ногах. —

Вхожу в гостиную: — тут  гости находились,

В бостончик и ламуш по грошику трудились.

Хозяин в шлафроке ко мне здесь подошел,

И с разной сволочью знакомиться повел.

Старушки — сидя тут, о пряже толковали,

И ссорясь меж собой — крестились и вздыхали;

Младые девушки, — иной хоть сорок лет,

Изволят рядышком сидеть — ценя весь свет —

И в фанты с хватами армейскими играют;

А те за вздохи их умильно называют —

Ту незабудкою, ту розой молодой,

Хоть двадцать лет она рассталась с красотой.

Но это в сторону; мы с дамами простимся,

И к завтраку скорей с тобою обратимся!

Лакей оборванный, и в табаке весь нос,

Поставил с важностью к нам с закусками поднос:

В лампадном масле тут явилася селёдка,

Лет в сорок курица и мешаная водка;

Хозяин сам гостям закуски подносил,

И как микстуру я — селёдку проглотил!

Слуга же, как герольд, и это было ново,

Так громко заревел, что кушанье готово,

Что чуть не оглушил; хозяин тут  привстал,

И шествуя вперед — обедать нас позвал.—

Пришли, уселися, я только озирался,

И на убор стола — сердился и смеялся.

Внимай, любезный друг! решился рассказать,

И блюды — как могу сходнее описать.

Во первых: тут  пирог с короной величавой

Вздымался на столе, как Ельборус двуглавой.

В капусте, во вторых — тут  жирный гусь лежал;

Еще издалека он запахом пугал.

Каплун истерзанный, как будто после битвы,

Зажарен с зайчиком — домашние ловитвы.

Подовы пироги — и тетерев хлухой —

Стояли рядышком с селянкою свиной,

И утка тощая, по салу выплывала,

Как будто бы в пруде с утятами гуляла!

А в довершение — суп с горьким миндалем —

В тарелках треснувших расставлен был кругом.

Квас кислый и пивцо домашнее носили,

И не Бургонским нас — Медоком нас поили;

В стаканах пятерней намазала печать,

Что их изволили лакеи полоскать.

К  несчастью, пить из них не мог я отказаться,

Пришлось меж двух сынков хозяйских мне попасться.

Злодейской сей обед — в душе я проклинал,

И с сердца — на себе чуть волосы не рвал;

Но с каждым блюдом — мне кричали громогласно

Хозяйские сынки, что это всё прекрасно,

И сами наложив тарелку мне сполна,

Смотрели, чтоб доел, хоть тресни — всё до дна!

 

 

 

А. Башилов.

Литературные прибавления к «Русскому инвалиду», 1832 г.