За грибами в лес девицы…

За грибами в лес девицы
Гурьбой собрались,
Вот пришли и врассыпную
Всюду разбрелись;
Ходят, ищут, собирают,
Топчут там траву.
И, друг дружку окликают
Там и сям: «Ау!»

В чаще леса у пригорка,
Где ручей звенит,
Лишь одна из них красотка,
Притаясь, стоит.
И грибов не собирает,
Грустных дум полна.
Зорко томными очами
Смотрит в даль она.
Тишь вокруг нее немая:
Лист не шелохнет,
Лишь порою только где-то
Пташка запоет.
Вдруг раздался шорох; вспыхнув,
Вся она дрожит:
Молодой, красивый егерь
Перед ней стоит.
Каждый раз как на охоте
В том краю он был,
То дней несколько в их доме
Приютяся жил,
И взаимною любовью
Их сердца зажглись,
Вот на тайное свиданье
Здесь они сошлись.

«Ждешь меня, моя ты радость?»
С лаской он сказал.
И, обняв ее, он крепко,
Страстно целовал,
Вот она уже стыдливо,
Рядом с ним сидит
И, потупя в землю очи,
С дрожью говорит:
«Ты зачем меня, крестьянку,
Барин, полюбил?
И мое к себе сердечко
Все приворожил?
Сам ты знаешь, я не стою
Быть твоей женой,
Ведь ты шутишь и смеешься
Только надо мной:
Опозоришь и покинешь
Бедную меня;
То какая ж после будет
Жизнь тогда моя?
Все смеяться надо мною
Будут, осуждать,
Из беседы, хоровода
Станут выгонять.
И никто меня в деревне
Замуж не возьмет,
А семья меня со света
Белого сживет!
Пожалей меня, желанный,
Жизнь мне не губи
И другую, городскую,
Лучше полюби.

Ты найдешь себе другую
С ней счастливый будь,
А мня навек крестьянку
Глупую забудь!
И опять мы, как и прежде,
Разно заживем,
А любовь мою к тебе я
Выплачу тайком!»
Смолкла, а в груди сердечко
Так ведь и стучит,
На лице румянец алый
Словно жар горит,
И дыханье замирает
На ее устах,
Кровь горячую волнует
Страсть любви и страх.
На красавицу, любуясь,
Жадно он глядит.
И, обняв ее, целуя
Страстно говорит:

«Нет! Тебя я не покину.
Будешь ты моей.
Лишь тебя одну люблю я,
Нет тебя милей!
Верь мне: скоро за тобою
В дом я ваш вернусь,
Увезу с собою в город
И потом женюсь;
Ты тогда со мной в богатстве
В счастье заживешь!»
«Побожися перед Богом,
Если ты не врешь!»
Он божился, и вдруг перстень
Снял с руки своей,
И еще шелковый пояс
Вместе отдал ей:
«Вот тебе еще порукой
Будет за меня,
Знай, с тобой я обручился
Этим перстнем я!»
Так сказав, к себе в мгновенье
Он ее привлек.
И в глазах его недобрый
Вспыхнул огонек.
И сбылись влюбленных грезы
В час тот наяву:
А по лесу раздавалось
Там и сям: «Ау!»

II

Быстро лето пролетело,
Осень настает.
Друга милого девица
С нетерпеньем ждет.
Вот и осень на исходе,
И зима близка,
Одолела сиротину
Горькая тоска.
От семьи она украдкой
Горьки слезы льет;
Но ему еще все верит
И его все ждет.
И на перстень и на пояс
Все тайком глядит:
Не смыкая ясны очи,
Ноченьки не спит.
Вот и первая пороша
Землю серебрит,
Все сильней тоска-кручина
Сердце ей щемит.
Будто сорванный цветочек
Вянула она:
Похудела, побледнела
И грустна, грустна!
Вдруг еще того горьчее
Горе узнает:
Под больным ее сердечком
Горе то растет.
Убоясь стыда и страма,
Грозного отца.
Как ей быть теперь, не знает
С горем без конца?
Закружилася головка
От тяжелых дум,
Потускнели ясны очи,
Помутился ум.
Вдруг в дому ее не стало,
Ищут — нет и нет,
От околицы лишь к лесу
По снегу был след.
След привел к тому пригорку,
Где он с нею был:
Пояс шелковый и перстень
Ей он подарил.
На пригорке том береза
Старая стоит,
А на этой на березе
Труп ее висит.
Он собою куп березы
Низко принагнул,
Пояс шелковый ей шею
Крепко затянул.
Распущенною косою
Ветер шевелит.
Другом перстень подаренный
На руке блестит.