Все вертится

Все вертится

 

 

Что всему удел вертеться

В этом мире—доказали.

Вспомнил раз о Галилее—

Где-б вы думали?—На бале.

 

Солнца луч почти последний

Пробивался через шторы,—

Возле дам уже вертелись

Наши рыцари танцоры,

 

В ожидании сигнала

Полотерствовать под звуки

Упоительного вальса,—

Гордо усики вертели.

 

Грянул вальс, пикантный, знойный,

Забряцали звонко шпоры

И, с отвагою достойной,

Завертели дам танцоры.

 

Тюля, газа, тарлатана

Обращенье круговое

Подняло род урагана,

Увлекая за собою

 

Иногда с рояли свечи,

Чаще чашки и стаканы

И все по полу далече

Вальса вихрь уносит рьяный.

 

Резкий крик! И много страха;

Шпорой острой, как загадки

Из Елены Офенбаха,

Юный марс (неловкий, гадкий!)

 

Некой нимфе полу платья

Перерезал… Вот забавно!

И она в его объятья

Растянулась преисправно.

 

Марс поднялся б сам—едва ли,

Но лакейским был отрядом

Поднят он, когда свершали

Круговое с лимонадом.

 

И опять до исступленья

Пляшет он (какой задорный!);

Дева ясная в смущеньи

Пробирается к уборной.

 

Над бедняжки неудачей

Дамы многие смеялись,

Может падали иначе,

Да и то навряд смущались.

 

Огнь небесный в дивных глазках,

В ожиданьи Прометея,

Отражается на касках

(Их заметил на столе я).

 

И он полн той чудной силой,

Что живит, одушевляет,

Говорит: работой милый

Помощь ласку обещает…

 

Нет, тот взор моя святыня,

Это дар бесценный Бога,

Без него весь мир пустыня,

С ним везде светла дорога.

 

Солнце окна освещало,

Льдинки радугой блистали,

Подошел я к двери зала,

Там плясали—все плясали.

—

Все плясали беззаветно…

В упоеньи и забвеньи,

И усталость незаметна

В вечно новом утомленьи.

 

И она с таким экстазом

Преисполнена задора—

Не обидела отказом

Ни единого танцора.

 

Галилея тень святая!

Пусть мне грех тобой простится,

Но и я сказал вздыхая:

Все вертится, все вертится.