Из общественной и литературной жизни Запада

Автор: Булгаков Федор Ильич

Изъ общественной и литературной жизни Запада.

О женскомъ элементѣ въ городскихъ и земскихъ собраніяхъ.— О «воинственныхъ женщинахъ».— Чѣмъ объясняются военные подвиги историческихъ героинь?— Древнія амазонки по Діодору Сицилійскому.— Откуда возникли преданія объ амазонкахъ.— Женскія войска въ настоящее время.— Крайности въ воззрѣніяхъ за и противъ женщинъ.— Лоренцо Медичи о женскомъ предводительствѣ арміями.— О женскомъ вліяніи.— Женское движеніе во Франціи.— Женскій вопросъ въ Англіи.— «New York Herald» прежде и теперь.— Газета на всѣхъ парахъ.— Переходъ «Herald» въ собственность ея сотрудниковъ и всего состава работающихъ для газеты.— Утка «Агентство Рейтера» и заявленіе на этотъ счетъ бывшаго владѣльца «Herald».— Карьера Джемса Гордона Беннета-младшаго, его предпріятія и мотовство.— Хамелеонство «Herald’а».— Померкшая звѣзда «Herald».— Билль «Home-rule» и фанатическіе оранжисты въ Ирландіи.— Шотландское упрямство и пуританство.— Подготовки вооруженнаго сопротивленія введенію «Home-rule».— Англосаксонское пьянство прежде и теперь.— Борьба съ пьянствомъ въ Америкѣ.— Несостоятельность запрещенія пить.— Повышеніе пошлинъ на торговлю алькоголемъ.— Ученый Ромео и «тайная совѣтница» Кохъ изъ актрисъ.

Какимъ-то анонимнымъ библіофиломъ въ Туринѣ напечатано по французски біографическо-библіографическое руководство о знаменитыхъ женщинахъ, содержащее въ себѣ краткія данныя о жизни и дѣятельности этихъ женщинъ, съ портретами и автографами ихъ. На повѣрку оказывается, что едва ли найдется такая область въ наукѣ и литературѣ, такая гражданская и ученая профессія, въ которыхъ не подвизались бы женщины съ большимъ или меньшимъ успѣхомъ. Иныя изъ нихъ пробовали свои силы въ нѣсколькихъ профессіяхъ одновременно. Вотъ и недавно еще сообщалось изъ Парижа, что знаменитая артистка, несравненная изообразительница «Dame aux Camélias» и царицы Клеопатры, Сара Бернаръ выставляетъ свою кандидатуру на предстоящихъ выборахъ парижскаго городского самоуправленія. Вмѣстѣ съ ней намѣрены баллотироваться въ члены муниципалитета Луиза Мишель и до дюжины другихъ дамъ, сторонницъ женской эмансипаціи. Нѣкоторый приливъ благородной женственности въ общественныхъ собраніяхъ, городскихъ и земскихъ, не помѣшалъ бы, конечно, особенно въ видахъ облагороживанія тона публичныхъ преній. Развѣ только репортерамъ было бы хлопотливѣе,— пришлось бы, пожалуй, давать отчеты не только о рѣчахъ, но и о туалетахъ дамскихъ, да еще моднымъ журналамъ — печатать рисунки костюмовъ à la Conseil municipal и т. п.

Но отъ муниципальнаго совѣта всего одинъ шагъ до парламента, а отъ парламентскаго велерѣчія недалеко и до министерскаго портфеля. Отчего бы и не такъ? Вѣдь теперь то и дѣло слышишь, что представительницы прекраснаго пола обладаютъ совершенно тѣми же способностями, какъ и мужчины, чѣмъ, видите ли, и оправдываются вполнѣ вожделѣнія женскаго честолюбія занимать тѣ амплуа и званія, на которыя мужчины искони удерживаютъ за собой монополію. Но неизбѣжный спутникъ всеобщей подачи голосовъ — всеобщая воинская повинность. Стало быть, остается признать возможность и того, что дамамъ ничто не должно мѣшать, подобно любому мужчинѣ, вооружаться на защиту отечества. При такихъ условіяхъ Европа, по крайней мѣрѣ, могла бы гордиться тѣмъ, что по уровню цивилизаціи она ни чуть не отступаетъ отъ дагомейскаго короля Беганзина, котораго въ недавнихъ стычкахъ съ французами особенно рьяно защищали дагомейскія амазонки.

* * *

Вопросъ о воинской повинности женщинъ не на шутку обсуждается въ наше время. Одинъ итальянецъ Ферро посвятилъ ему особый томикъ въ серіи изданій «военной библіотеки» («Bibliotheca minima militare ророіаге»), подъ заглавіемъ «Воинственныя женщины» («Le donno guerriere»). На виньеткѣ, украшающей эту книжку, изображены пушки, исполинскія орудія, шпаги, копья и т. п. принадлежности совсѣмъ недамскаго обихода. Авторъ, кажется, имѣетъ въ виду главнымъ образомъ привлечь вниманіе итальянокъ на общество «Краснаго Креста», но для вящшей заманчивости этой цѣли, онъ составилъ историческій обзоръ успѣховъ воинственности женщинъ. Здѣсь онъ скромно ограничивается битвами на театрѣ военныхъ дѣйствій, во время различныхъ осадъ и уличныхъ стычекъ, тогда какъ супружеская сфера женской воинственности, быть можетъ, гораздо болѣе обширная, оставлена имъ совсѣмъ въ сторонѣ, чѣмъ и должно объяснить небольшой объемъ книжки.

Ферро перечисляетъ воинственные подвиги отдѣльныхъ женщинъ. Кто не знаетъ про Орлеанскую Дѣву, или ея тезку и землячку, которая была моложе ея на полвѣка, Жанну Гашетъ, защитницу Бови? Менѣе извѣстна одна изъ красивѣйшихъ женщинъ Франціи, «канатчица изъ Ліона» XVI вѣка, переодѣвшаяся мужчиной для служенія въ арміи, и бѣглая монахиня того же времени Екатерина Эросъ, бывшая офицеромъ въ испанской арміи. Большую храбрость выказывали отдѣльныя женщины въ войнахъ французской революціи и первой имперіи во Франціи. Эти женщины были офицерами пѣхоты, кавалеріи, артиллеріи, имѣли ордена за блестящія дѣла.

Но эти воинственные подвиги отдѣльныхъ женщинъ составляютъ все-таки исключеніе, тѣмъ болѣе что чистый патріотизмъ и воинское призваніе не суть главное для этихъ героинь. Исторія свидѣтельствуетъ, что однѣ изъ нихъ вдохновлялись преимущественно или личной преданностью, или самопожертвованіемъ — таковы всѣ три французскія Жанны — д’Аркъ, Гашеттъ и Мальоттъ, а другія шли на поле битвъ за своими мужьями или любовниками. Иначе сказать, страсть дѣлала ихъ воинами.

Гораздо интереснѣе въ данномъ случаѣ воинственные подвиги женщинъ въ массѣ. Но на этотъ счетъ книжка итальянца нуждается въ дополненіяхъ. И эти дополненія не заставили себя ждать. Нѣмецъ Максъ Ландау въ этюдѣ «Всеобщая воинская повинность и женскій вопросъ» даетъ ихъ въ изобиліи.

* * *

Въ «Илліадѣ» Гомера и у многихъ греческихъ историковъ имѣются извѣстія о воинственныхъ женщинахъ, наводившихъ страхъ на своихъ сосѣдей. Эти женщины подъ именемъ амазонокъ, отсылали въ мужчинамъ рожденныхъ отъ нихъ мальчиковъ и при себѣ удерживали только дѣвочекъ. Кажется, война была ихъ единственнымъ занятіемъ и все воспитаніе имѣло въ виду эту цѣль. Древніе не мало повѣствуютъ о военныхъ походахъ поэтическихъ амазонокъ и объ ихъ храбрости. Только великіе греческіе герои — Геркулесъ, Беллерофонъ, Ахиллесъ, Тезей — могли побѣждать этихъ женщинъ. Тезей будто-бы даже женился на царицѣ амазонокъ и еще во второмъ вѣкѣ нашего лѣтосчисленія въ Мегарѣ показывалась гробница этой амазонки Ипполиты или Антіопы. Но древніе греки знали, кромѣ этого женскаго царства, находившагося въ Малой Азіи, на южномъ берегу Чернаго моря, еще и про другія царства амазонокъ между Чернымъ и Каспійскимъ морями, а также и въ Африкѣ. Наиболѣе обстоятельныя и заслуживающія довѣрія данныя сообщаетъ о нихъ въ своей «Исторической библіотекѣ» Діодоръ Сицилійскій, жившій во времена Юлія Цезаря и императора Августа: «у Понтійскихъ амазонокъ — говоритъ онъ,— война составляла привилегію женщинъ, а униженіе и рабство — назначеніе мужчинъ. Новорожденному мальчику искалѣчивались ноги и руки, чтобъ сдѣлать его непригоднымъ для военной службы».

Значительнымъ было царство амазонокъ въ Африкѣ между Ливіей и Атласомъ, и эти африканскія героини, по свидѣтельству Діодора, «находились на необыкновенно высокой степени развитія, если сравнить ихъ съ нашими женами». У этихъ африканокъ былъ опредѣленный срокъ службы, только по отбытіи котораго имъ разрѣшалось производить потомство. Правленіе и общественныя должности были исключительно въ рукахъ женщинъ. Мужчины оставались дома, повинуясь приказаніямъ своихъ супругъ и занимаясь кормленіемъ дѣтей и уходомъ за ними. Какъ видите, мужчины пребывали тогда въ настоящемъ рабствѣ. Діодоръ повѣствуетъ подробно о военныхъ походахъ и завоеваніяхъ этихъ амазонокъ въ Африкѣ и Азіи и о томъ, какъ онѣ были покорены другимъ женскимъ народомъ, Горгонами.

* * *

Впрочемъ, преданія объ амазонкахъ держатся во всѣхъ частяхъ свѣта, внутри Азіи, какъ и въ Южной Америкѣ, гдѣ большая рѣка называется ихъ именемъ, и въ Европѣ, вблизи границъ Германіи. Въ Бравальсвой битвѣ съ королемъ шведскимъ Рингомъ царица Гета съ 300 амазонками помогала датскому королю Гаральду Гильтланду съ праваго фланга. Извѣстны и чешскія сказанія о Любушѣ и Властѣ.

Откуда могли народиться всѣ эти преданія объ амазонкахъ и есть ли въ нихъ какое либо историческое основаніе? Всего вѣроятнѣе предположить, что у нѣкоторыхъ народовъ съ древнихъ временъ женщины сопровождали своихъ мужей на войну и вмѣстѣ съ ними участвовали во многихъ битвахъ. Когда такіе народы сталкивались съ другими, которымъ подобная смѣшанная армія казалась чѣмъ-то новымъ, то фантазіи представлялся поводъ къ сочиненію сказаній о государствахъ амазонокъ. А примѣры женскихъ войнъ встрѣчаются даже и въ настоящее время. Женскіе полки дагомейскаго короля Беганзина своей выносливостью, дисциплиной и храбростью, какъ равно дикостью и любовью къ спиртнымъ напиткамъ доставили не мало непріятностей французскимъ войскамъ. Въ Африкѣ и другіе предводители туземныхъ племенъ имѣютъ женщинъ солдатъ въ качествѣ своей лейбъ-гвардіи. У Сіамскаго короля есть стража изъ 400 сильнѣйшихъ и красивѣйшихъ дѣвушекъ, которыя состоятъ на службѣ съ 13 до 20 лѣтъ и затѣмъ зачисляются въ резервъ. Онѣ подраздѣляются на четыре отряда и сами избираютъ себѣ офицеровъ. Небезъизвѣстно также, что индійская предводительница Магарани Барода въ дни ожиданій войны въ 1885 г. предложила англійскому правительству вспомогательный отрядъ амазонокъ.

Въ Европѣ въ новѣйшія времена женщины въ массѣ служили только въ періодъ французской революціи, но, кажется, не оправдали надеждъ своего начальства, ибо декретомъ Конвента 30 сентября 1793 г. уволены были всѣ женщины-солдаты, которымъ уплатили по 5 су съ мили путевыхъ издержекъ для возвращенія на родину. Затѣмъ уже республиканскую армію женщины сопровождали лишь въ качествѣ прачекъ и маркитантокъ. Женскій баталіонъ, сражавшійся въ 1871 г. при комунарахъ, также не принесъ особенной чести прекрасному полу.

Изъ всѣхъ этихъ примѣровъ можно заключить, что женщины нецивилизованныхъ и дикихъ народовъ болѣе пригодны для военной службы, нежели цивилизованныя. А отсюда опять таки вытекаетъ и то, что чѣмъ болѣе цивилизованы народы, тѣмъ больше оказывается различіе особенностей и способностей мужчины и женщины.

Это, конечно, не значитъ, что стремленія женщины къ расширенію своихъ познаній и сферы дѣятельности лишены почвы. Тутъ надо только помнить, что профессія профессіи рознь и подобаетъ подальше держаться отъ тѣхъ крайностей, какія высказывались и высказываются въ обширной литературѣ за и противъ женщинъ, особенно въ средніе вѣка и въ эпоху Возрожденія. Одни видѣли въ женщинѣ лишь существо нечистое и какое-то недодѣланное, неизбѣжное зло, отъ котораго слѣдуетъ сторониться. Другіе изображаютъ ее не иначе, какъ вѣнцомъ творенія: «женщины,— говоритъ одинъ изъ такихъ дамскихъ угодниковъ XVI вѣка — превосходятъ мужчинъ добродѣтелью, остроуміемъ и разумомъ и обладаютъ мужествомъ и физической силой столько же, какъ и мужчины, если не больше».

Лоренцо Медичи нѣкогда сказалъ, что «было бы, пожалуй, недурно, если бы предоставили женщинамъ предводительствовать арміями». Весьма возможно, что этотъ знаменитый изъ Медичисовъ имѣлъ въ виду ободряющее и одушевляющее дѣйствіе, оказываемое на воиновъ стремленіемъ отличиться передъ женщинами. Не только рыцари среднихъ вѣковъ, носившіе цвѣтà своихъ дамъ и ломавшіе копья изъ-за нихъ шутя и серьезно, но иные изъ современныхъ офицеровъ и солдатъ не прочь были бы отличиться, лишь бы заслужить одобреніе отъ своихъ возлюбленныхъ.

Это можно сказать даже не объ однихъ военныхъ подвигахъ. Ферро справедливо замѣчаетъ: «при всякомъ преступленіи такъ охотно повторяется извѣстное французское изреченіе «cherchez la femme», но еще съ большимъ правомъ въ каждомъ благородномъ и доблестномъ дѣлѣ можно бы найти ободряющее вліяніе женщины».

* * *

Кстати, по женскому вопросу, нельзя не отмѣтить этюда г-жи Жанны Шмаль, печатавшагося въ «Nouvelle Revue» и вышедшаго теперь отдѣльной брошюрой. Это — вовсе не адвокатская рѣчь въ пользу женщинъ, и не вызовъ сильному полу, какъ большинство ратованій на тему о женской эмансипаціи. Не увлекаясь ни фразами, ни общими мѣстами, г-жа Шмаль довольствуется изложеніемъ фактовъ, которые говорятъ сами за себя. Этюдъ этотъ не лишенъ интереса и для читателей не-французовъ.

Во Франціи большая масса женщинъ остается равнодушной въ новымъ явленіямъ современной жизни, даже касающимся будущности прекраснаго пола. Понятіе о семьѣ измѣнилось теперь, условія существованія и борьбы за существованіе не тѣ, какими онѣ были 20 лѣтъ тому назадъ. Какія же должны быть роль и мѣсто женщины въ обществѣ, которое формируется постепенно и ищетъ себѣ лозунговъ? Многіе благомыслящіе люди задаются этимъ вопросомъ тревожнымъ и, безъ сомнѣнія, интереснымъ. Французскія женщины не составляютъ большинства въ числѣ этихъ благомыслящихъ людей. «Немногія женщины у насъ,— по замѣчанію «Temps»,— въ эти послѣдніе годы дѣлаютъ видъ, будто занимаются судьбою своего пола, причемъ поступаютъ необыкновенно странно… Самымъ пустымъ претензіямъ онѣ придаютъ важное значеніе. У насъ есть женщины-апостолы, торопящіяся заставить своихъ «сестеръ» подавать голоса и надѣвать мужское платье, нисколько не помышляя о томъ, что было бы важнѣе для нихъ измѣнить нѣкоторые пункты гражданскаго кодекса и ослабить нѣкоторые предразсудки».

Тогда какъ эти женщины устремляются къ блестящему зеркалу безполезнаго и лишняго, англійскія женщины показываютъ имъ примѣръ благоразумія и мудрой сдержанности. Въ этюдѣ г-жи Шмаль приводятся на этотъ счетъ любопытныя данныя. Соединяясь въ группы, дисциплинированныя кооперативной организаціей, которая придаетъ столько силы предпріятіямъ Англіи, англичанки въ теченіе 15 лѣтъ неутомимо и рьяно добивались закона, который предоставлялъ бы замужней женщинѣ право располагать своимъ личнымъ имуществомъ, своимъ жалованьемъ, а также правомъ заключать контракты, совершать торговыя сдѣлки. Эта эмансипація англійской женщины была достигнута не сразу. Побѣда доставалась ей мало по малу, по частямъ. Десять разъ обсуждались въ парламентѣ законопроекты этого рода и различныя поправки и дополненія къ нимъ. И все это велось съ удивительной логикой. «Сперва — пишетъ г-жа Шмаль,— англійскія женщины отстояли право располагать своими сбереженіями, потомъ своимъ приданымъ и жалованьемъ, затѣмъ — своимъ личнымъ имуществомъ». Въ 1882 г. побѣда была полная. Съ слѣдующаго года началась новая кампанія съ цѣлью улучшить законодательнымъ порядкомъ положеніе женщины въ семьѣ. Прошли три года и въ 1886 г. исчезъ давній обычай, лишавшій мать опеки надъ дѣтьми. Замѣчаете постепенность: сперва — имущество, потомъ — дѣти; затѣмъ — школа, а тамъ — мѣстные интересы и въ перспективѣ — парламентъ.

Статистическія свѣдѣнія, приводимыя въ разсматриваемомъ этюдѣ, показываютъ, что теперь въ Лондонѣ 46 женщинъ занимающихся медициной изъ 150 имѣющихъ докторскіе дипломы, 296.126 имѣющихъ право подавать голосъ на выборахъ членовъ муниципальныхъ совѣтовъ, 502.199 обладающихъ тѣмъ же правомъ на выборахъ въ совѣты графства. Въ теченіе одного года съ октября 1891 г. по октябрь 1892 г. изъ «Patent office» въ Лондонѣ выдано женщинамъ 824 привилегіи на разныя изобрѣтенія.

Изъ другихъ государствъ г-жа Шмаль указываетъ на Данію и Швецію, гдѣ женщины имѣютъ право голоса на выборахъ членовъ городского управленія, на Швейцарію, гдѣ онѣ участвуютъ въ такихъ же выборахъ черезъ посредство своихъ повѣренныхъ. Въ Италіи право женскаго голосованія ограничивается вопросами народнаго образованія и съ 1877 г. итальянки могутъ давать свои подписи на актахъ общественныхъ и частныхъ. Интересы русской женщины въ полной мѣрѣ охраняются. Она безъ разрѣшенія мужа можетъ принимать наслѣдство, приданое, покупать и продавать, и мужъ безъ довѣренности отъ своей супруги не имѣетъ права распоряжаться ея имуществомъ. Объ Америкѣ и говорить нечего. Извѣстно, что положеніе женщины тамъ возбуждаетъ зависть всѣхъ ея европейскихъ «сестеръ».

* * *

Впрочемъ, въ Америкѣ все творится въ грандіозныхъ и эксцентрическихъ размѣрахъ. Тамъ есть города, сооруженные въ нѣсколько мѣсяцевъ и населенные милліонами жителей. Тамъ имѣются желѣзныя дороги, бороздящія эту часть свѣта во всѣхъ направленіяхъ. Тамъ есть газеты, ежедневно дающія отъ 30—40 печатныхъ страницъ петита, переполненныхъ иллюстраціями, изъ которыхъ многія своей отчетливостью могутъ соперничать съ лучшими репродукціями иностранныхъ иллюстрированныхъ журналовъ.

Левіаѳаномъ этихъ чудовищныхъ газетъ считался доселѣ «New-York Herald». Эта газета печатается въ 190.000 экземпляровъ. Въ будни она даетъ 16—24 страницъ, по 6 столбцевъ каждая. По воскресеньямъ бываютъ номера въ 42—50 страницъ! Въ этой газетѣ есть все: сперва идутъ объявленія, потомъ статьи, въ сущности, весьма краткія, но въ нихъ прежде всего, во что-бы то ни стало, даются свѣдѣнія отовсюду. Кажется, въ цѣломъ мірѣ не имѣется такой страны, откуда-бы «New-York Herald» не получалъ телеграммъ, ей «каблируютъ», какъ выражаются въ Америкѣ, о каждомъ самомалѣйшемъ событіи.

Настоящій успѣхъ дался этой газетѣ не сразу. Но своей энергіей, изобрѣтательностью, а въ особенности безпартійностью она добилась того, что сдѣлалась газетой, чтеніе которой стало обязательнымъ для всѣхъ янки.

Основатель «Herald», Джемсъ Гордонъ Бенеттъ, былъ журналистомъ по профессіи. Ему принадлежитъ честь, начинанія и осуществленія этого небывалаго дѣла: уничтоженія «времени» и «пространства» въ репортерскомъ матеріалѣ.

На столбцахъ «Herald» впервые стали печататься рѣчи in extenso всякихъ американскихъ собраній на другой-же день по произнесеніи этихъ рѣчей, а финансовый американскій рынокъ увидѣлъ свои курсы, невѣдомымъ дотолѣ чудомъ, воспроизводившимися съ комментаріями, по мѣрѣ ихъ офиціальной котировки.

«На всѣхъ парахъ» — таковъ былъ девизъ «Heraldа». И этотъ девизъ сдѣлался девизомъ прессы всего міра. Но чтобы провести его на практикѣ, потребовались много денегъ, необычайная расторопность, обширный запасъ иниціативы, ума и изобрѣтательности.

Газета не отступала ни передъ какой затратой, разъ дѣло шло о наибольшей извѣстности ея. «Herald» послалъ экспедицію на сѣверный полюсъ на «Жанеттѣ», погибшей столь ужаснымъ образомъ среди вѣчныхъ льдовъ. Но за то отъ имени «Herald’а» американское знамя водружено было тамъ, куда не достигало еще ни одно человѣческое существо. «Herald» же нашелъ Стэнли и отправилъ его на розыски Ливингстона въ центральную Африку!

Отъ имени того же «Herald’а» водружено было знамя съ 34 звѣздами тамъ, гдѣ до того времени не появлялось ни одного бѣлаго человѣка. При этомъ становится понятнымъ значеніе и вліяніе, какое можетъ завоевать себѣ подобная газета въ странѣ, гдѣ высоко ставятъ иниціативу.

Эта газета, столько разъ служившая образцомъ для журналистовъ всѣхъ странъ, недавно дала новый примѣръ, который навѣрное надѣлаетъ много шума во всемъ мірѣ. Она обращается въ собственность, въ кооперативной формѣ, всѣхъ сотрудниковъ, работающихъ тамъ въ какомъ бы то ни было отдѣлѣ.

Извѣстіе это напечатано въ нью-іоркскомъ и парижскомъ изданіяхъ этой газеты. Происхожденіе его любопытно. Нѣсколько дней тому «Агентство Рейтера» возвѣстило, будто бы Бенеттъ-младшій, сынъ основателя газеты, продалъ «New-York Herald», и американская газета немедленно отвѣтила на эту утку слѣдующее:

«Собственникъ» «New-York Herald’а» снялъ свое имя со страницы «editorials». Тогда «Агентство Рейтера» телеграфировало въ Европу слѣдующее нелѣпое извѣстіе»: «кратковременное пребываніе г. Гордона Бенета въ Америкѣ объясняется слѣдующимъ образомъ: газета переходитъ въ собственность одного акціонернаго общества. Бенеттъ беретъ себѣ крупный пай и сохраняетъ за собой контроль. Продажная цѣна 2 милліона долларовъ (4 милліона рублей)». Извѣстіе это лишено всякаго основанія. Самая цѣна запродажи свидѣтельствуетъ о злостномъ намѣреніи. Собственникъ «Herald’а» поручилъ лондонскому адвокату Джорджу Льюису передать «Агентству Рейтера», что если оно не напечатаетъ категорическаго опроверженія на курьезное свое извѣстіе о продажѣ «Herald’а» за 2 милліона долларовъ, а также резюме данной статьи, которая появится одновременно въ парижскомъ и нью-іоркскомъ изданіяхъ этой газеты, то онъ возбудитъ противъ него процессъ о диффамаціи. Если дѣло будетъ разбираться, въ такомъ случаѣ г. Льюису вполнѣ легко будетъ доказать, что тутъ былъ злой умыселъ.

«Дѣйствительно, «Агентство Рейтера» имѣло доступъ въ бюро «Herald’а» въ Нью-Іоркѣ и пользовалось нашими депешами не только изъ Соединенныхъ Штатовъ, но также изъ Мексики, Панамы, всей Южной Америки и Канады.

«Но это пользованіе производилось до такой степени небрежно, что собственникъ «Herald’а» лишилъ Рейтера этой привилегіи и телеграфируетъ теперь на свой счетъ всѣ депеши въ лондонскія газеты, съ единственнымъ условіемъ, чтобы онѣ указывали «Herald», какъ источникъ.

«Быть можетъ, это и побудило «Агентство Рейтера» напечатать диффамацію. Въ данный моментъ «Herald» достигъ апогея своего благосостоянія. Синдикатъ, который составился бы для его покупки,— легко могъ получить 6% на капиталъ въ 20 милліоновъ долларовъ (40 милліоновъ рублей). Онъ могъ бы еще загнать экономію и увеличить барыши, сбавивъ гонорары нѣкоторыхъ редакторовъ, достигающіе до ста тысячъ, семидесяти пяти тысячъ или пятидесяти тысячъ франковъ, а также сокративъ число редакторовъ, получающихъ по 25.000 франковъ и произведя еще нѣкоторыя реформы, которыя сдѣлались-бы неизбѣжными, разъ «Herald» обратился бы въ коммерческую компанію.

«Справедливо, что настоящій собственникъ имѣетъ намѣреніе составитъ кооперативное общество, но единственно въ пользу служащихъ и редакторовъ, въ данное время работающихъ въ «Heralds». Такимъ образомъ, барышами будутъ пользоваться главный общій редакторъ, главный городской редакторъ, главный редакторъ извѣстій, главный ночной редакторъ, всѣ сотрудники, всѣ корреспонденты, всѣ репортеры, кассиръ, служащіе, ментранпажи, наборщики, корректоры, служащіе по экспедиціи газеты, въ конторѣ объявленій, телеграфисты, разнощики, машинисты, пожарные, ибо всѣ они входятъ въ составъ арміи «Herald’а».

«Поступая такъ, нынѣшній собственникъ желаетъ воздвигнуть прочный памятникъ въ честь Джемса Гордона Бенетта, основателя «Herald’а».

«И такъ, снявъ свою подпись со страницы «éditorials», собственникъ желалъ единственно предупредить какія-бы то ни было пререканія послѣ его смерти. Онъ намѣренъ самолично наблюдать за осуществленіемъ своего проекта.

«Собственникъ «Herald’а» хочетъ идти по стопамъ учредителя этой газеты, по стопамъ своего отца и распоряжаться самостоятельно «Herald’омъ», безъ посторонняго вмѣшательства, и въ особенности предохранить его отъ превращенія въ орудіе спекуляціи, какъ это часто случалось въ Англіи и Америкѣ. Кооперативное общество начнетъ функціонировать съ того момента, когда признаетъ это цѣлесообразнымъ теперешній собственникъ.

«Такимъ образомъ, онъ послѣдуетъ примѣру основателя «Herald’а» продѣлавшаго то-же самое за нѣсколько лѣтъ до своей смерти по отношенію къ теперешнему собственнику за одинъ долларъ.

«Лордъ — главный судья въ Англіи Кольриджъ объявилъ, что имена «New-York Herald» и Джемсъ Гордонъ Бенеттъ — суть синонимы. Имена мистеровъ Hewland’а, Reicher’а и Henderson’а, значащіяся теперь на страницѣ «editorials», поставлены тамъ теперешнимъ собственникомъ, такъ какъ онъ сохраняетъ за собой право выбирать исполнителей его распоряженій.

«New-York Herald» продѣлывалъ уже много необычайнаго. Но ничего подобнаго еще не бывало, ибо это,— что ни говорите,— прямое разрѣшеніе соціальнаго вопроса, осуществленнаго на поприщѣ, гдѣ до сихъ поръ его только обсуждали, но не рѣшали.

«Figaro» въ своемъ восторгѣ по поводу этого филантропическаго почина назвалъ Беннетта-младшаго «патрономъ журналистовъ всего міра», умолчавъ, конечно, о томъ, во что обошелся такой лестный титулъ бывшему издателю » Herald’а».

* * *

Филантропія филантропіей, но, кажется, и соображенія иного свойства тутъ имѣли значеніе. Все, чѣмъ заявилъ недавній издатель «New-York Herald’а», не говоритъ въ пользу его вполнѣ искуснаго умѣнья упрочить положеніе такого изданія. Судите сами. Въ 1872 г. основатель «N.-Y. Herald’а», Джемсъ Гордонъ Бенеттъ, умирая, оставилъ свободной отъ долговъ эту газету, которая была тогда значительнѣйшимъ органомъ американской прессы, множество очень цѣнныхъ домовъ и помѣстьевъ въ Нью-Іоркѣ, да вдобавокъ огромный капиталъ. Газета досталась сыну, Бенетту-младшему, а дочери покойный издатель завѣщалъ милліонъ долларовъ.

Бенеттъ-младшій сейчасъ-же, что называется, загулялъ. Блестящее воспитаніе, полученное имъ, богатство и вліятельная газета облегчили ему доступъ въ лучшее свѣтское общество. Но удовольствія, какимъ предавался молодой Бенеттъ, были весьма разнообразнаго свойства и не сообразовались со вкусами высшаго круга, въ которомъ онъ вращался тогда. И въ одинъ прекрасный день Бенеттъ-младшій почувствовалъ необходимость распрощаться съ Новымъ Свѣтомъ и переселился въ Парижъ.

Здѣсь еще болѣе, чѣмъ на родинѣ, онъ игралъ видную роль въ спортсменскихъ кружкахъ и сталъ желаннымъ гостемъ въ высшемъ обществѣ Парижа и Лондона. Черезъ нѣсколько лѣтъ по переселеніи въ Европу онъ началъ издавать «N.-Y. Herald» и въ Лондонѣ. Онъ первый попробовалъ въ столицѣ Англіи выпускать газету по воскресеньямъ, вопреки установившемуся тамъ обычаю. Это былъ смѣлый опытъ, особенно если вспомнить, что Лондонъ и всѣ большіе города въ Англіи обладаютъ хорошо организованной системой газетнаго дѣла. Но Бенетту-младшему хотѣлось, чтобы его имя гремѣло вездѣ. Его опьянила слава, доставшаяся ему отъ отца. Имъ овладѣла своего рода манія величія, и онъ точно хотѣлъ всему міру навязать свою газету. Лондонское изданіе должно было положить начало этой газетной сѣти. Но экспериментъ не удался. Раньше, чѣмъ прошелъ годъ, Бенеттъ долженъ былъ прекратить лондонскій «Herald», и эта затѣя обошлась ему 850 тысячъ рублей.

Затѣмъ онъ сталъ выпускать парижское изданіе «Herald». Бенеттъ обнаружилъ большую ловкость въ умѣньи приспособлять политическое направленіе каждаго изданія своей газеты въ той странѣ, гдѣ оно появлялось. Въ Нью-Іоркѣ «Herald» держался антbанглійскаго направленія, популярнаго въ Соединенныхъ Штатахъ, и заигрывалъ съ ирландцами. Въ Лондонѣ «Herald» былъ національно-британской газетой и относительно ирландскаго вопроса, и въ дѣлахъ внѣшней политики, враждебной въ Россіи. За то въ парижскомъ изданіи «Herald» муссировалось все, что пользовалось симпатіями во Франціи, поддерживались и русско-французское сближеніе, и непріязненность въ нѣмцамъ, хотя Нью-Іоркское изданіе «Herald» всегда дружелюбно относилось въ нѣмцамъ.

Бенеттъ, номинально находясь во главѣ своихъ изданій «Herald’а», самъ писалъ рѣдко. Онъ проводилъ свое время въ клубахъ спорта и игорныхъ увеселеній, разъѣзжалъ по морямъ на своей роскошной яхтѣ, а когда это надоѣдало ему, искалъ развлеченія у игорныхъ столовъ Монте-Карло.

При этомъ онъ брался за всякія предпріятія. Въ Парижѣ онъ вмѣстѣ съ другими капиталистами устроилъ линію омнибусовъ для сообщенія города съ предмѣстьями. Въ области спорта не было такой новинки, которой бы онъ не испробовалъ.

Неудивительно, что въ капиталѣ его скоро обнаружились прорѣхи. Нью-Іоркскіе дома сперва попали въ залогъ, а потомъ были проданы. Такая судьба постигла его роскошную виллу, блестящій дворецъ, огромный домъ, выгодно сдававшійся въ наймы. Изъ всѣхъ доставшихся ему отъ отца зданій остался только большой домъ, гдѣ редижировался и печатался «Herald», хотя и этотъ домъ закладывался неоднократно.

Нѣсколько лѣтъ назадъ Бенеттъ вернулся въ Нью-Іоркъ, послѣ 8-милѣтняго своего отсутствія, и рѣшилъ продать и «Herald Building», а взамѣнъ построить для газеты новый домъ. Для выполненія этого плана онъ заручился денежной поддержкой извѣстнаго калифорyскаго милліонера Маккэ, и теперь, когда новое зданіе окончено, Бенеттъ снова прибылъ въ Нью-Іоркъ, чтобъ уступить свои права и на газету, на которой уже не значатся болѣе слова «James Gordon Bennet, Proprietor», стоявшія въ заголовкѣ «Herald» въ теченіе 57 лѣтъ со времени его основанія въ 1836 г.

Въ американскихъ журнальныхъ кружкахъ не особенно удивлены такой перемѣнѣ. Одинъ издатель замѣтилъ по этому поводу: «Джемсъ въ послѣднее время понадѣлалъ такъ много безумныхъ дѣлъ, что оставалось ожидать непремѣнно еще чего нибудь новаго!» Одинъ извѣстный писатель сказалъ: «я нисколько не удивленъ! Рано или поздно это должно было случиться. Бенеттъ во всѣхъ частяхъ свѣта пригоршнями расшвыривалъ деньги. Оказалъ ли онъ какую либо крупную услугу человѣчеству, это рѣшитъ потомство. Во всякомъ случаѣ онъ растратилъ все свое состояніе, и съумѣлъ бы свести въ нулю и богатство самого Вандербильта».

Еще недавно Нью-Іоркскій «Herald» былъ самой значительной, самой распространенной и самой доходной газетой въ Сѣверной Америкѣ. Теперь не то. Народились другія газеты и уже во всѣхъ отношеніяхъ отодвинули «Herald» на второй планъ. Нью-Іоркскій «World», когда его купилъ Іосифъ Пулицеръ, въ 1883 г. издавался въ 60.000 экз. Теперь онъ печатается въ 300.000 экз. Нью-Іоркскій «Sun», издаваемый Дана, самая содержательная изъ американскихъ газетъ, расходится въ 180.000 экз. Сверхъ того, есть цѣлый рядъ менѣе значительныхъ газетъ, какъ «Recorder», «Press» и др., которыя въ настоящее время пользуются большимъ успѣхомъ, чѣмъ «Herald». Но это развитіе американской прессы — явленіе на столько характерное, что о немъ умѣстно будетъ побесѣдовать особо.

* * *

Англію занимаютъ теперь преимущественно двѣ заботы — Гладстоновскій билль о самоуправленіи Ирландіи, извѣстный подъ именемъ «Home-Rule», сулящій ирландцамъ свой отдѣльный парламентъ, и вопросъ объ искорененіи пьянства. «Home-Rule» имѣетъ множество противниковъ, но самыми ярыми изъ нихъ оказываются фанатическіе оранжисты шотландскаго происхожденія въ Бельфастѣ, ведущіе свой родъ отъ временъ Вильгельма III Оранскаго. Въ случаѣ полнаго торжества билля они угрожаютъ превратить «Home-Rule» въ» Home-Ruin», т. е. не прочь прибѣгнуть къ междуусобицѣ. Пока еще далеко до практическаго осуществленія «Home-Rule», и тѣмъ не менѣе оранжисты бушуютъ неистово.

О шотландцѣ вообще говорятъ въ Англіи, что онъ до такой степени серьезенъ, что для уразумѣнія какой либо шутки ему надо сдѣлать хирургическую операцію. А шотландскіе выходцы, еще со временъ Стюартовъ переселившіеся въ сѣверо-восточную провинцію Ирландіи, Ульстеръ, гдѣ и происходитъ теперь броженіе, привили своимъ потомкамъ тоже упрямство, которое за ихъ сѣверной отчизной упрочило мнѣніе, что исторія Шотландіи представляетъ собой самую кровавую хронику изъ всѣхъ націй въ Европѣ. Новѣйшія времена кое-что смягчили въ характерѣ этихъ неисправимыхъ пуританъ стараго закала, но «оранжисты» въ Бельфастѣ не останавливаются ни передъ чѣмъ въ своей враждѣ въ автономіи ирландцевъ. Не даромъ они любимцы всѣхъ англійскихъ правительствъ изъ партіи тори, которая, какъ не безъизвѣстно, держатся принудительной политики по отношенію къ Ирландіи. Они, пожалуй, въ настоящее время единственные люди въ Европѣ, которые еще въ нынѣшнемъ столѣтіи вели религіозную войну, и ежегодно устраиваютъ процессію въ честь своихъ старыхъ обычаевъ, чѣмъ сильно донимаютъ иновѣрныхъ ирландцевъ. Въ Бельфастѣ и окрестностяхъ возбужденіе, вызванное биллемъ Гладстона, дошло до того, что мужчины и женщины помышляютъ серьезно о вооруженномъ сопротивленіи. Мѣстные капиталисты ассигновали уже нѣсколько сотъ тысячъ фунтовъ стерлинговъ на «военный бюджетъ» для междуусобной войны противъ ихъ пугала — Дублинскаго парламента. Одинъ юмористъ обрисовываетъ это настроеніе оранжистовъ въ слѣдующемъ характерномъ эскизѣ:

Опрятный домъ въ Ульстерѣ. Семья собралась въ саду позади дома.

Мужъ (обращаясь къ женѣ). Ну, сокровище мое, хорошо-ли ты сегодня себя чувствуешь? Голова не болитъ. Нервы въ порядкѣ?

Жена. Нѣтъ, сегодня лучше, чѣмъ вчера.

Мужъ. Въ такомъ случаѣ, возьми свое ружье и попробуй, не мѣтче-ли ты будешь цѣлиться сегодня, чѣмъ вчера. (Онъ кладетъ яблоко себѣ на темя).

Жена (прицѣливаясь). Не шевелись, Джонъ! Иначе я попаду въ тебя.

Мужъ. Да вѣдь для тебя же лучше, если я шевелюсь. Неужто ты воображаешь, что, если въ мое отсутствіе къ намъ въ лавку войдетъ врагъ, то онъ будетъ спокойно стоять, въ ожиданіи твоей пули. Ну-же, молодцомъ! Бумъ! Стрѣляй.

Жена. Яблоко ужасно мало. (Стрѣляетъ и попадаетъ мужу прямо въ глазъ).

Мужъ. Ахъ, милая, ты слишкомъ низко мѣтила. Попробуй еще разъ. Вѣдь у меня имѣется еще одинъ глазъ, готовый къ услугамъ моего отечества.

Жена. Не моргай, это только мѣшаетъ стрѣлять.

Мужъ. Я долженъ моргать. Ну, скорѣй и смѣлѣй. Ты забываешь, что одна пулька сидитъ уже у меня въ глазу!

Жена (цѣлясь снова). Не гримасничай, по крайней мѣрѣ, такъ ужасно. Вѣдь это меня смѣшитъ, и тогда дрожитъ ружье.

(Она стрѣляетъ, причемъ пуля пролетаетъ черезъ яблоко и попадаетъ прямо въ пирожника, который какъ разъ входитъ въ этотъ моментъ).

Пирожникъ. О, Господи! Гдѣ же верхній край моего уха? (Оглядывается кругомъ).

Жена. Мнѣ очень жаль, но я васъ не замѣтила.

Пирожникъ. Ничего не значитъ, сударыня. Какъ въ истомъ ульстерцѣ, патріотическое чувство ликуетъ во мнѣ, при видѣ, какъ дамы стремятся защитить родину отъ тирановъ. Я ужъ гдѣ нибудь разыщу свое ухо. Если оно попадется вамъ, сберегите его, пожалуйста отъ кошачьихъ зубовъ. Вечеромъ я навѣдаюсь о немъ. (Быстро убѣгаетъ).

Мужъ. Ну, теперь перейдемъ къ строевому обученію малолѣтнихъ. (Трижды трубитъ въ дѣтскую трубу. Являются три маленькія дѣвочки я трое маленькихъ мальчиковъ, всѣ вооруженные небольшими ружьями, а также кухарка съ длиннымъ кухоннымъ ножомъ и служанка съ ножницами).

Жена. Я становлюсь во главѣ полка. (Она вынимаетъ носовой платокъ и размахиваетъ имъ направо и налѣво). Это наше знамя, британскій Union Jack! Впередъ! маршъ!

(Семейство маршируетъ трижды вокругъ садика, распѣвая новѣйшую военную ульстерскую пѣсню).

Мужъ. Превосходно. Теперь отправимся въ верхній этажъ и поупражняемся въ защитѣ гнѣзда нашихъ предковъ!

Семья идетъ за нимъ и поднимается вверхъ три лѣстницы. Каждый членъ семьи кладетъ ружье на подоконникъ открытаго окна и даетъ одинъ выстрѣлъ за другимъ до тѣхъ поръ, пока раздается сигналъ главы семейства о превращеніи пальбы.

Является полицейскій, который объявляетъ: Такъ нельзя, слышите-ли вы? Вѣдь ваши пули разлетаются во всѣ стороны на половину церковнаго прихода. Приходили уже жаловаться въ полицію.

Мужъ. Ну, ну, ладно, почтеннѣйшій! Вѣдь мы готовимся для борьбы съ биллемъ «Home-rule»,

Полицейскій. Ахъ, вотъ въ чемъ дѣло? Правда? Ну, въ такомъ случаѣ, продолжайте свою стрѣльбу, желаю уепѣха! Право, я самъ ульстерецъ. (Онъ убѣгаетъ, а семья снова начинаетъ заряжать)

«И это не фарсъ,— пишетъ одинъ мѣстный корреспондентъ,— тутъ только краски положены нѣсколько гуще». Даже въ пансіонахъ юныя дѣвицы упражняются теперь въ свободные часы, стрѣляя хлопушками и изъ маленькихъ револьверовъ въ зажженныя свѣчи. Нѣкоторые граждане Бельфаста устраиваютъ у себя въ домахъ запоры, заказываютъ желѣзныя рѣшетки на всѣ окна и кишки для обливанія «врага» водой изъ цистерны.

* * *

Что касается искорененія пьянства, то на очереди въ англійской палатѣ общинъ имѣется не менѣе десяти законопроектовъ объ урегулированіи торговли напитками, т. е. объ уменьшеніи потребленія алькоголя. Въ Англіи, какъ извѣстно пьянство развито въ значительной степени. Англо-саксы стяжали себѣ въ этомъ отношеніи добрую славу. Лѣтъ тридцать, сорокъ тому назадъ домашнее пьянство, при закрытыхъ дверяхъ, было очень распространено и даже терпимо. А публичное пьянство въ большихъ городахъ было такъ обычно, что по вечерамъ полицейскіе ограничивались уборкой пьяныхъ мужчинъ и женщинъ (почти не уступавшихъ въ количествѣ своемъ мужчинамъ) въ сторонкѣ вдоль стѣнъ, чтобы они не мѣшали движенію по улицамъ. Въ нѣкоторыхъ шотландскихъ городахъ, какъ напримѣръ въ Гриночѣ, существовала муниципальная тачка (drunkard barrow) для развозки по городу этихъ отвратительныхъ тюковъ. Даже средній классъ и сама аристократія были заражены этимъ поровомъ. Одинъ знаменитый романъ «Life for a life», приписываемый г-жѣ Грегъ, дѣйствіе котораго происходитъ въ болѣе высокомъ кругу, почти весь построенъ на ужасныхъ послѣдствіяхъ пьянства.

Въ настоящее время пьянствуютъ меньше. А все же нельзя сказать, что пьянство исчезло. Знаменитые и недавніе процессы свидѣтельствуютъ о томъ, что даже благородные лорды имѣютъ обыкновеніе напиваться до безчувствія.

Многочисленныя и разнокалиберныя общества трезвости съ первыми сановниками государства и въ особенности съ аристократками во главѣ, подтверждаютъ существованіе, и немного не достаетъ, чтобы сказать — распространеніе этого зла. Наконецъ, столь часто по этому поводу пересматривавшееся законодательство также доказываетъ, что общественныя власти сознаютъ необходимость постоянно заботиться о пьянствѣ.

Для предотвращенія пьянства пробовали многое. Америка, которая также не изъята отъ такого порока, примѣнила два средства. Одно заключается въ безусловномъ воспрещеніи торговли, а другое — въ возвышеніи пошлинъ на торговые патенты.

Воспрещеніемъ ничего не добились. Да оно и требовало черезчуръ многого. Кто пилъ, тотъ не перестаетъ пить. Когда воспрещается открытая торговля, является тайный сбытъ, который дѣйствительно такъ распространился, что полиція оказалась безпомощной и довольствовалась наложеніемъ штрафовъ. Доходъ съ послѣднихъ сдѣлался регулярнымъ и заранѣе дисконтировался въ государственномъ бюджетѣ.

Примѣненіе каждой изъ этихъ мѣръ зависитъ не отъ федеральнаго правительства, а отъ мѣстныхъ властей. И вотъ что изъ этого вышло. Поѣздъ, положимъ, отправлялся къ Атлантическому океану, въ Тихому океану. Проѣзжали по штатамъ тутъ либеральнымъ, тамъ налагавшимъ запрещенія. Въ либеральныхъ штатахъ пробки взлетали сами собой, въ остальныхъ шкафъ съ напитками былъ опечатанъ властями. Но у гарсоновъ карманы были биткомъ набиты медицинскими рецептами и пили, въ видѣ лѣкарства (это не значитъ въ умѣренныхъ дозахъ) то, что закономъ штата воспрещалось какъ ядъ.

Повышеніе пошлины на торговые патенты привело совсѣмъ къ другимъ результатамъ. Когда пришлось за право открытой торговли платить по 200, 400, 800 и даже 2.000 рублей, то многіе закрыли свою лавочку. Съ уменьшеніемъ «салоновъ» — точнѣе, притоновъ — уменьшилось и число пьющихъ. И всѣ остались въ выигрышѣ: продавцы, кліенты, государство и нравственность.

Система, какую хотятъ ввести въ Англіи, совсѣмъ иная. Одинъ изъ десяти вышеприведенныхъ законопроектовъ — «Liquor traffic local Veto» — состоитъ въ томъ, что выдача или возобновленіе свидѣтельствъ на право торговли зависитъ отъ рѣшенія избирателей округа. Баллотировка открывается по иниціативѣ десятой ихъ части, и если большинство участвующихъ въ голосованіи пожелаетъ, то выдача новыхъ патентовъ на право торговли и возобновленіе старыхъ воспрещаются на пять лѣтъ.

Гербертъ Спенсеръ сказалъ, что законы не давали никогда тѣхъ результатовъ, какихъ отъ нихъ ожидали, и наоборотъ, приводили къ тому, чего отъ нихъ никакъ не ожидали. Какіе же могутъ быть неожиданные результаты этого права veto? Кажется, одинъ изъ такихъ результатовъ имѣется въ наличности уже и въ настоящее время: профессія избирателя округа, по крайней мѣрѣ, на нѣкоторое время, будетъ очень выгодной. Кабатчики, практикующіе или надѣющіеся ими сдѣлаться, постараются сойтись съ этими церберами, вливая въ нихъ цѣлыя бочки. Мало по малу, быть можетъ, въ концѣ концовъ veto достигнетъ уменьшенія пьянства, но очень вѣроятно, что перспектива этого самаго veto только усилитъ его.

* * *

Уже давно ни одно изъ «causes célébrés» не волновало такъ берлинскихъ бюргеровъ и ученыхъ, какъ второй бракъ Роберта Боха, знаменитаго ученаго бактеріолога, главы науки о микробахъ. Дѣло въ томъ, что «тайный совѣтникъ», профессоръ докторъ Кохъ развелся съ своей женой, съ которой жилъ въ долголѣтнемъ бракѣ, и женился вторично на юной актрисѣ. Объ этомъ романѣ ученаго Ромео, завершившимся самымъ зауряднымъ бравомъ, ходили слухи въ печати еще прошлой зимой. Слухи эти проникли въ печать не изъ Берлина, а съ итальянской Ривіеры и сообщались не въ нѣмецкихъ газетахъ, а въ парижскихъ бульварныхъ органахъ. «Echo de Paris», «Oil Blas» и «Gaulois» напечатали тогда замѣтки въ такомъ видѣ: «г. Робертъ Кохъ, отецъ бациллъ, нашелъ своеобразный способъ утѣшиться въ своемъ горѣ, которое онъ долженъ былъ испытать, когда дѣло объ его туберкулинѣ приняло несчастный оборотъ. Недавно онъ похитилъ танцовщицу изъ главнаго берлинскаго театра и теперь на солнечномъ берегу Средиземнаго моря наслаждается прелестями медоваго мѣсяца». Въ Германіи никто тогда не повѣрилъ этой баснѣ. Ни одинъ изъ нѣмецкихъ корреспондентовъ въ Парижѣ не рѣшился сообщить это извѣстіе своей газетѣ даже съ подобающей оговоркой. Только въ началѣ нынѣшней весны стало извѣстно и въ Германіи, что парижская «басня» вполнѣ основательна. Единственная неточность въ ней заключалась въ томъ, что молодая дама, о которой идетъ рѣчь, и которая теперь стала «тайной совѣтницей Кохъ», была не танцовщицей, но актрисой, игравшей въ «Berliner Theater» Барная.

Имя ея Гедвига Фернбрюкъ. Въ кратковременный періодъ своей театральной карьеры она не пожинала лавровъ. Она выступила въ театрѣ Барная, какъ «новенькая», и единственное, что въ ней нравилось, это ея свѣжая юность и красивые, огненнорыжіе волосы. Ея шевелюра напоминала русалку или Цирцею, какъ ее представляютъ себѣ парижскіе франты. Во всемъ прочемъ она считалась «beauté du diable»: большіе голубые глаза, смѣющійся, чувственный ротъ и сильно вздернутый носъ. По носу ее можно бы принять даже за монгольскую красавицу. Ростъ ея почти средній, стройность всей фигуры какъ у дѣвушки, только что достигшей первой зрѣлости.

Самоувѣренность осанки ея, впрочемъ, не соотвѣтствовала ея таланту. Она исполняла роли наивныхъ дѣвицъ. Вскорѣ, однако, ея имя исчезло изъ театральныхъ афишъ, и никто не скорбѣлъ о семъ. Это было, по нѣмецкимъ справкамъ, въ 1891 г. И только теперь объяснилось такое быстрое прекращеніе этой артистической карьеры. Юная дама перешла отъ ролей наивницъ въ роли любовницъ и досталась такому Ромео, какой крайне рѣдко можетъ встрѣтиться даже въ богатой чудесами исторіи человѣческаго сердца и еще рѣже въ исторіи строгой науки.

Разведенной первой женѣ Коха, по приговору суда, придется получать четверть его доходовъ. Новой «тайной совѣтницѣ» Кохъ вмѣстѣ съ остальными ³/₄ достаются и пасынки, почти такихъ лѣтъ, что они могли бы сдѣлаться ея родителями.

Ѳ. Б.

«Вѣстникъ Иностранной Литературы», No 6, 1893

OCR Бычков М. Н.

Из общественной и литературной жизни Запада

Автор: Булгаков Федор Ильич

Обратная связь

Вопрос администратору