Королевская месть

Королевская месть.

ПРЕДАНИЕ.

 

 

„О нашей поведать я рад старине»,

Так начал ксендз старый рассказывать мне:

„В Лишневке (село на Волыни)

Наш славился замок далеко кругом,

Да минуло время, —спокойно живем.

Все глухо, заброшено ныне.

Князь старый Дудицкий богатством гремел,

И память о нем, что от сердца умел—

На ласку ни с кем не скупиться.

Гордился лишь Зосей, княжною своей.

В народе доселе поется о ней,—

Так было, знать, чем и гордиться.

Что значить, так весело трубы звучать?

Весь замок в смятеньи, хлопочут, шумят…

Иль радость случилась какая?

Еще бы! Да не было дня веселей!

Почетней еще не встречали гостей

Хозяин и дочь молодая.

Король, объезжая свою всю страну,

Задумал: „к Дудицкому дай заверну.

Посмотрим красотку-плутовку.

Чего-ж не потешить! И крюк не велик,

И славится всюду радушьем старик.

Поколо, на праздник! В Лишнёвку!»

И жаркою встречей властитель почтен,

И больно пан ксёнже доволен.

Веселье, убранство и радостный звон

Несутся со всех колоколен.

Вот вечер настал. Бал открыть королем,

Он в польском, с княжною. Сияет на нем

Кунтуш дорогими камнями;

Но очи его еще ярче горят,

Чуть встретится нежный и пламенный взгляд

С ея неземными очами.

И видя, что ласки, привета полна

С ним в речи, он молвил: „Скажите, княжна,

Не дали-ль кому нибудь слова?..

А если свободны, вниманьем своим

Высоким пред всеми мы вас отличим,

Мы родом не хуже другого».

— „О, мой повелитель, росла я в глуши,

Чужда я и блеска, и шума.

Не знаю стремлений влюбленной души,

Но есть в ней заветная дума:

Лишь тот обладать будет мною вполне,

Кто станет мне дорог, полюбится мне.

Граф Генрих Замойский меня заклинал,—

Его чтобы стала женою…

Красив он и статен,

Умен он и знатен…

Сказала: „пленитесь другою,

Мой час еще, знать, не настал».

На что уж Сапега—герой по всему:

Трепещут при имени турки,

Гроза он средь сечи! A нежностью речи

Кто сводит с ума всех в мазурке?

—И все-ж отказала ему.

Простите меня, что ответ вам такой

Даю, мой властитель великий!

Но той, кто проста и правдива душой,

Притворства все странны и дики.

Лишь тот обладать будет мною вполне,

Я вам повторю,—кто полюбится мне».

И в залу обратно вступает король,

Досаду едва лишь скрывая.

Хозяин подходит: „Властитель, дозволь…

Уж ждет нас забава иная:

Пришли два певца:—с юным сыном старик

К их песням чудесным весь край наш привык,

Без них как-то праздник не полон».

И с гостем садится за стол он.

И старец запел о минувших годах,

О славе бывалой и силе,

О грозных сраженьях и шумных пирах,

Как турок когда-то громили…

Дошел до возврата в отчизну певец,—

В отчизну, где ждет всех героев венец—

Любви… Есть-ли выше награда?!

„Мой сын (он промолвил), теперь твой черед.

Я знаю правдивей, живей он споет

О том, что для сердца отрада».

И юноша лютню с восторгом схватил…

Казалося взором княжну он молил

Внимать… Смолкло все в то мгновенье,

И грянули струны во славу красе,

И поняли сразу, и поняли все—

Источник кто был вдохновенья,

Чьи взоры вселяли огонь в его речь,

Чей вздох мог мгновенно страданья пресечь,

К кому все летели мечтанья!

Вот юноша смолк… и поник он челом,

И молча все гости сидели кругом

— Что выше такого молчанья!

Слезу князь отер и певцов подозвал:

„Не стыдно, что плачу над песней».

— „Те слезы святые,—старик отвечал.—

Наград не ведал я лестней…

Другим наши песни забава одна,

Тебе-же раскрыта ее глубина!»

Княжна вся трепещет!.. (знать, сердцу пора

Другому откликнуться дружно).

Снимает с головки два белых пера,

Сплетенный нитью жемчужной.

„Возьмите… ничтожен подарок вам мой…

Но… помните Зосю, певец молодой!»

И грозно с сиденья поднялся король:

„От этой забавы ты, князь, нас уволь

(И взор засверкал его гневом)!

Теперь лишь понятен княжны мне отказ,

Но только песнью обидел ты нас,

Окончим своим мы приветом:

Смотрите! Вот герб их: как гордо висит!

„Джевица» зовется. Честь князя хранит.

Дан предкам за верность, отвагу.

Семь перьев блестят над короной златой:

Княжне показался счет слишком большой,—

Двумя надел ила бродягу!!

Что-ж! На то знать воля князя-отца.

Пригодным будут они для певца:

Пыль с лютни сметать! Но едва -ли… »

И выхватил саблю: „так на-ж их, возьми!»—

Два раза взмахнул, и на место семи

Пять перьев лишь герб осеняли.

„Коней!… И выходить. Безмолвно за ним

В испуге спешит его свита,

А князь все на месте сидит недвижим,

Властителя гневом убитый.

……………………………………….

………………………………………..

И вдруг голос старца все своды потряс:

„Кручину оставь свою, князь!

Ведь гнев королевский лишь страшен теперь,

В награду ты высшую верь.

Тебе вот мое предсказанье,—

В нем славы залог, процветанье:

Дар песни твой род не покинет,

Отваги в нем пыл не остынет,

A тем лишь поется

Отрадно, светло,

В ком век не найдется Ответа на зло».

Так спите же, предки, под княжьим гербом,

В безмолвии гордом своем.

Не надо мне пышности прежних годов,

Ни слов и ни шумных пиров!

Но, старец, будь близок тому, кто томим

Пророческим словом твоим:

Те перья найти помоги мне судьба!

Не красить вершину герба,—

Нет!—Слово живое пусть выльет одно,

Чем пылкое сердце полно,

И звуком другое утешит друзей,

Как отблеском радостных дней.

Чтоб, внемля и слову, и звуку, она,

Как некогда Зося-княжна

Дарила потомка забытых князей

Улыбкою чистой своей.