Марий на развалинах Карфагена

Марий на развалинах Карфагена.

 

 

Светлый Феб, спеша к покою,

В бурной бездне утопал;

Молчаливый вечер тьмою

Брег пустынный облекал;

От востока быстры тучи

Грозно мчались; вихрь летучий

Возставал в нагих полях

И ревел во мгле развалин,

Где лежит, забвен, печален,

Карфагена славный прах.

 

Кто сей муж, склонен на камень,

Украшавший храм богов?

В грозном взоре мрачный пламень,

На челе бразды годов:

Ветр взвевает шлем пернатый;

На груди стальные лапы;

Кровь и время ржавят их;

Скорбь кропит слезой ланиты —

И, уснувши, меч избитый

В ослабевшей длани стих.

 

Ты ль, Италии спаситель,

Слава Тибра и покров,

Бич Тевтонов и смиритель

Нумидийских ярых львов?

Ты ль, что прежде, счастья полный,

Сквозь шумящи Римлян волны,

В Капитолий шел к венцам

И, исторгнув их у Славы,

Посвящал свой меч кровавый

Бранным родины богам?

 

Одинок, с своей печалью,

Славный изгнанный гласит:

„Пусть Борей над мрачной далью

Гневом яростным шумит!

Пусть ревут перуны бурны!

Пусть Зевес из влажной урны

Проливает дождь рекой!

Я ненастьем уж испытан;

Жребий мой бедой упитан;

Друг единый — меч со мной!

 

Марий — здесь!… Судьба нарочно

Двух великих собрала.

Карфаген, красою срочной

И твоя весна цвела!

Под крылом слепой Фортуны

Здесь сиял венец твой  юный,

Как луч Феба сквозь туман.

Ты простер к трезубцу длани —

И тебе народов дани

Нес покорный Океан.

 

Но вотще: над Карфагeном

Грянул Рим и Сципион —

И на бреге сем забвенном

Прах твой  тленью обречен!

Тишиною стогны полны;

Мрачно воют сиры волны;

На порог твоих палат

Село грустное молчанье;

Змий и ветра завыванье.

В храмах сумрачных шумят.

 

Так, увы, и Марий прежде,

Духом смелым обольщен,

Жизнь отдав златой надежде,

Дней грядущих небосклон

Озарял себя мечтами;

Слава светлыми крылами

Их хотела осенить;

Мой венец, сплетенный страхом,

Угрожал — забвенья прахом

Зависть мрачную покрыть.

 

И сраженная вселенна,

И спасенный мною Рим,

Преклонив во прах колена

Пред могуществом моим,

Лобызали меч кровавой,

Столько  лет водимый славой;

Утомленная молва

Мне лишь глас свой посвящала

И названье даровала

Ярых браней божества.

 

Но Фортуна легкокрила!

Беден тот, кому она

Блага вечные сулила!

Как мгновенный призрак сна,

Изменят оне украдкой.

Дым победы, столько  сладкой,

Улетит, как всякой дым!

Не гляди на солнце счастья!

Бед внезапное ненастье

Вскоре следует за ним.

 

Как мгновенного перуна,

Славы блеск моей угас!

Изменила мне Фортуна

И молва смирила глас;

Мглою будущность покрылась;

Зависть в прахе пробудилась;

Зависть, мелких душ жилец,

Счастья баловней страшится

И бестрепетно стремится

Рвать низверженных венец.

 

Но вотще!.. Мой меч со мною,

Жадный кровию врагов!

Сулла, к гибельному бою

Изведи своих льстецов!

Как, из волн глубокой тучи

Свободясь, перун летучий

Мещет ужас на поля,

Как лев гладный на ловитву,

Так на радостную битву

Из степей исторгнусь я!

 

Низложенья укоризна

С длани гибельной спадет;

Ты ж, коварная отчизна…

Трепещи! Грядет, грядет

Наказанье за измену!

О, когда я в скорбь одену

Гордый дух твоих граждан,

И, на прахе их свободы,

Спросят с ужасом народы:

„Где величие Римлян?” —

 

Меч насытится мой алчный!

Кровь по стогнам закипит!…

Но Борей над далью мрачной

Гневом яростным шумит:

Там ревут перуны бурны,

И Зевес из влажной урны

Проливает дождь рекой…

Рим, вот рок — тебе грозящий!

Как перунами Разящий,

Грянет Марий над тобой!… “

 

Он возстал… Перун крылами

Бездну мрака рассекал;

Отражаясь облаками,

Он, горящий, осыпал

Ярким блеском шлем пернатый.

Зазвучали бранны латы;

Марий шествием своим

Был подобен богу брани;

Злобный меч сверкнул во длани…

Трепещи, свободный Рим!….

 

 

П. с. р. в.

Соревнователь просвещения и благотворений, 1821 г. Часть 15