Медведь и старуха

Автор: Гатцук Владимир Алексеевич

Медведь и старуха.

  

   Источник текста: В. А. Гатцук — Сказки русского народа.

   Издательство «ЭОС», Москва, 1992 г.

   OCR и проверка орфографии: Хемингуэй старик

  

   Взбрело на ум ни с того ни с сего вздорной старухе медвежьего мясца поесть. Пристала она к старику неотвязно: вынь да положь ей медвежьего мяса. «Да откуда я тебе его возьму, — говорит ей старик, — что я, охотник, что ли? Ни ружья у меня нету, ни собаки, ни рогатины. Пойду на медведя с топором — ведь он меня съест». А старуха все свое: «Ступай за медвежьим мясом; хуже будет, как я тебе ухватом голову проломлю!» Что с ней станешь делать; собрался старик, заткнул за пояс топор и пошел в лес.

   Ходил-ходил, бродил-бродил, глядь — а под деревом здоровенный медведище спит, лапы в стороны раскинул, храпит на весь лес. Подкрался старик из-за куста, тяп — и отрубил ему заднюю лапу. Как заревет медведь!.. А старик бросил с перепугу топор, схватил медвежью лапу в охапку — и давай Бог ноги.

   Прибежал старик домой, отдал лапу старухе и забился сам на печь, сидит: жалко ему медведя. А старуха ободрала с лапы шкуру, сощипала со шкуры шерсть, растопила печку и поставила мясо вариться, а сама села на медвежью кожу и прядет шерстку.

   Ревел-ревел медведь в лесу, видит, делать нечего: лапы не воротишь. Сделал себе деревянную ногу да костыль и бредет-ковыляет по лесу.

   Пришла ночь. Старик давно уж заснул на печке, а старуха все сидит, прядет медвежью шерстку да ждет, когда лапа уварится. Вдруг слышит она: кто-то идет по улице, деревяшкой поскрипывает, клюкой постукивает. Взглянула старуха в оконце, да так и обмерла со страху: идет к избе медведь, клюкою подпирается. Подошел медведь под окошко и заревел:

  

   «Скрипу, скрипу, скрипу!

   На липовой ноге,

   На березовой клюке!

   И земля-то спит,

   И вода-то спит,

   Все по селам спят,

   По деревням спят;

   Одна баба не спит,

   На моей коже сидит,

   Мою шерстку прядет,

   Мое мясо варит!..»

  

   Невзвидела свету старуха; потушила огонь, открыла подполье, да скорей туда и спряталась — сидит там ни жива, ни мертва. А медведь уж в сенцы ввалился, деревяшкой постукивает, дверь с петель сворачивает… Вломился в избу, шагнул в темноте, да и бултых в подполье к старухе.

   Медведь рычит, старуха кричит… Проснулся старик и бросился на село, поскорее народ скликать. Пока добудился, пока собрались люди; вошли в избу, смотрят, а медведь-то в подполе уж старухины косточки догладывает. Ну, Мишку убили, а старуху не воскресишь! Да не очень о ней и жалели.