Оскар д Альва

Оскар д Альва.

Повесть.

(Из сочин. Лорда Бейрона.)

 

 

 

Светлило ночное лучи разливает

И в Лоре прозрачной, играя, дрожит,

Высокого Альвы зубцы освещает…

Оружие в замке безлюдном молчит.

 

Ах! сколько раз месяц полночный лучами

Играл на пернатых, стальных шишаках,

Как воины Альвы шли биться с врагами-

В сияющих латах — с мечами в руках!

 

С утесов стремнистых, кропимых водою,

Он видел печальным, дрожащим лучем,

Как смерть меж рядами сверкала косою

И храбрые пели в паденьи своем.

 

Их взоры, которым судьба воспретила

Дождаться восхода денницы златой,

Блуждая искали ночного светила,

Навек закрываясь могильною тьмой.

 

Ах! прежде сей месяц — друг ночи печальный —

Являясь звездою Любови для них,

Лил радость… теперь он свечей погребальной

Трепещет на своде небес голубых.

 

Нет рыцарей Альвы! Вид башен зубчатых

Подернулся туском протекших веков.

Но сами герои еленей рогатых

В лесах не гоняют, не губят врагов.

 

Кто были владетели? Замок высокий!

Давно ли оделся ты мохом седым?

Под сводами тихо лишь буре жестокой

Ответствует эхо в них свистом глухим.

 

Тогда, как бывает готово проснуться

Румяное утро — лишь ветр зашумит  —

Ужасные звуки в стенах раздаются,

Колеблются своды, весь замок дрожит!

 

Свирепая буря, поднявшись в пустыне,

Гремит, разъяряся, Оскара щитом;

Но рыцаря знамя не веет в долине

И шлем не играет высоким пером.

 

У Анга родился Оскар, сын бесценный —

Любови супружеской первый залог:

С толпами васаллов отец восхищенный

Спешил разделить свой душевный восторг.

 

Ловцы поразили еленей стрелами;

Воинственный рог на пиру затрубил:

Звук громкого рога, летя меж горами,

Их жителей храбрых сердца восхитил.

 

Васаллы, геройского полные жара,

Воскликнули радостно: “ время придет —

Звук рога предтечею будет Оскара,

Когда он дружину на брань поведет!,,

 

Год минул — у Анга другой сын родился,

И Альвы владетель опять пировал:

Наполненный кубок кругом разносился,

И замок от радостных кликов дрожал.

 

Сыны, обученные Ангом, стреляли

Без промаха в ланей с лесистых холмов;

В бегу же Оскар и Алан обгоняли

Проворных, стремительно скачущих псов;

Младенчества годы прошли, пролетели

Уж братья стояли в воинских рядах;

Испытывать крепость булата умели

Они на кольчугах и крепких щитах.

 

Власами Оскара Зефиры играли;

Ни светлые кудри Алана, кольцом

Вияся, младое чело отеняли —

И дума печать положила на нем.

 

Мог каждый удобно Оскара во взорах

Движения чистого сердца читать;

Алан же был скрытен: в своих разговорах

Он лаской слова все умел подслащать.

 

Сердечное пламя, геройского жара

Они прохлаждали в Саксонской крови.

Не ведало робости сердце Оскара,

Знакомое с трепетом сладким любви.

 

И младший сын Анга был рыцарь пригожий;

Но чувств благородства в душе не имел.

И нравом с наружностью тела не схожий,

Он злобой и мщеньем ужасным кипел.

 

Кенеффа наследница, дщерь Гленальвона,

Известная милой, волшебной красой,

Пришла молодая из Соутаннона  —

И жителей Альвы пленила собой.

 

Оскар объяснился: “Будь, дева, моею!;,

— Согласна!  —  Анг гордый доволен тем был:

Союз с Гленальвоновой милою дщерью

Тщеславию старца владетеля льстил.

 

Рога загремели, рога зазвучали:

С рогами слилися певцов голоса,

И звукам и грому рогов отвечали

Высокие горы, густые леса.

 

И воины  —  в шлемах блестящих, высоких,

Украшенных длинным багряным пером,

В кольчугах и мантиях цветных, широких —

Владетеля Алквы обстали кругом.

 

Их созвали в замок  —  не в поле сражатся;

Не бранные звуки здесь рог издает:

Они все сошлися пить, есть, забавляться;

Здесь брачную песню хор громко поет.

 

Но где же Оскар? Где жених? Не пора ли?

Он медлить не должен часа одного!

И гостьи и гости  —  все видеть желали

Счастливца Оскара и брата его.

 

Последний явился  —  и сел с обрученной;

“ Где сын мой? Почто мой Оскар запоздал?,,

—  Со мною он не был.  —  С душою смущенной,

Так старому Ангу Алан отвечал.

 

Быть может, сегодня в лесу за зверями

Гоняясь, дорогу Оскар потерял;

Иль ветер, бушуя морскими волнами,

Челнок его легкий в бегу задержал.  —

 

“Нет, нет! ни охота, ни моря волненье

Не могут, не могут его удержать!

Где ж сын мой?,, — Анг в сильном воскликнул движенье-

“ Почто не стремится он Мору обнять!,,

 

“ О, воины  —  братья! в окрестностях Альвы

Ищите Оскара… Прошу, как друзей,

©бегать с Аланом все горы, дубравы:

Найдите Оскара, найдите скорей!,,

 

Разносится имя Ocкapа в долинах,

Разносится  имя Оскара в горах;

В тенистых дубравах и мрачных пустынях  —

Напрасно! Уж ночь на холодных полях.

 

Но поискам смелых и ночь не мешала,

Оскара по-прежнему гул выкликал  —

Оскар не являлся! Заря запылала  —

Оскара никто не видал, не встречал!

 

Три дня и три ночи Анг старый трудился

В окрестностях Альвы Оскара искать  —

Но тщетно! Несчастный с надеждой простился —

И начал в отчаяньи волосы рвать!

 

“ Оскар! сын мой!… Боже! услыши моленье:

Пошли мне Оскара, мне сына отдай!

Но если убит он — на страшное мщенье

Злодея убийцу его мне предай!,,

 

“Быть может, Оскар мой лишен погребенья

И труп его брошен на пищу зверям;

Но дух его, Боже! пусть в царстве нетленья

Ликует  —  и с ним съединюся я там!,,

 

“ Быть может, нe умер Оскар мои любезный  —

Престанем отчаянью сердца внимать:

Прости. Всемогущий Создатель Небесный,

Что я на Тебя покусился роптать!,,

 

“ Но жив ли Оскар? … Нет! надежде не верю:

Надежда дней ветхих моих умерла!

Ах! чем заслужил я такую потерю?

Для дряхлого Анга она тяжела!,,

 

Так сетовал бедный, злосчастный родитель —

И радовать старца ничто не могло…

Но время есть лучший ран сердца целитель;

Оно проясняет несчастных чело.

 

Владетелю Альвы надежда шептала,

Что милого сына он скоро найдет;

Но верить надежде душа перестала:

Прошел без Оскара мучительный год.

 

Дни шли, проходили; еще совершило

Блестящее солнце свой круг годовой,

И время грусть старца отца исцелило;

К нему возвратился душевный покой.

 

На старости Ангу остался подпорой

Алан; в нем отраду отец находил.

Сей рыцарь, плененный прелестною Морой,

Прелестную Мору собою пленил.

 

«Кто краше Алана?,, — Она, размышляя,

Твердила: “ уже нет Оскара в живых!

Но если и жив он: то, верно, другая

Изменника держит в оковах своих.,,

 

Влюбленным сказал Анг: “ вы год подождите:

Когда я в надежде еще обманусь —

Не встречу Оскара — тогда заключите,

Любезные дети, желанный союз.

 

Прошел год унылый — и день съединенья

Алану с любезной назначил отец  —

И вспыхнул в их взорах огонь восхищенья;

Желанье исполнилось страстных сердец.

 

Рога загремели, рога зазвучали;

С рогами слилися певцов голоса,

И звукам и грому рогов отвечали

Высокие горы, густые леса.

 

Вновь в замке вассалы, в блестящей одежде,

Толпились — и каждый весельем дышал;

В шуму пированья забыли, как прежде

Нечаянный случай веселье прервал.

 

Но кто сей пришлец? Кто? В замке не знали.

На всех неизвестный ужасно смотрел;

И все на угрюмого взоры вперяли…

Камин от прихода его потемнел!

 

Он черной, широкой покрыт епанчею, —

Кровавые перья на шлеме тряслись;

Земли чуть касался он легкой стопою,

И вздохи из груди, как буря неслись.

 

Уж полночь. Огромная чаша златая

За здравье Алана ходила кругом,

И все восклицали, ее осушая:

“ Да будет всегда он со счастьем знаком!,,

 

Пришлец на гостей взвел ужасные взоры  —

И, каждый невольно пред ним замолчал:

И вздрогнуло сердце красавицы Моры.

И старец чего-то в смущении ждал.

 

“ Здесь счастья Алану все гости желали  —

Так чудный, свирепый пришлец говорил:

Здесь чашу заздравную все осушали;

Я также за здравье, как прочие, пил.,,

 

“ Всех, старец, ты созвал  —  и все в восхищеньи

От брачного пира, от пенистых вин;

Почто же, почто же оставлен в забвеньи

Оскар твой? Уже ли тебе он не сын!,,

 

— Ах! горесть все сердце мое истерзала! —

Так старец, несчастный отец отвечал —

Какое мученье душа испытала

С тех пор, как любезный Оскар мой пропал! —

 

—  Нет вести!…Уж солнце в пространстве воздушном

Свершило с тех пор три пути годовых!

Теперь мне отрада в Алане послушном;

В Алане подпора дней ветхих моих. —

 

“ Но, старец! кто знает, какими судьбами

Оскар потерялся?.,. Быть может, он жив!,,

Вскричал незнакомец, сверкая глазами,

И голос пришельца —  был бури порыв!

 

“ Кто знает, быть может, Оскар бы явился,

Когда б все усердно желали того;

Быть может, сей рыцарь в горах заблудился —

Но жизнь не угасла во груди его,,,

 

“ Внимайте! пусть лучший напиток чудесный

Наполнит огромную чашу сию

Ее мы осушим.. Да будет известно:

Здоровье Оскара заочно я пью!,, —

 

Анг вскликнул: сюда драгоценные вина! —

И чашу наполнил до самых краёв  —

Внимайте! я пью за любезного сына:

Коль жив он  —  пусть будет, пусть будет здоров!  —

 

“Но, старец! усердия клик раздается  —

А чаша в руках у Алана полна!

Пей, пей, брат Оскара!.. Но чаща трясется!

Пей, пей, не расплескивай влагу вина!,,

 

И рыцарь ужасно в лице изменился—

Бледнел, трепетал он, не смея дохнуть,

И крупный, холодный пот градом катился

С лица на высокую, жаркую грудь.

 

Три раза он чаши касался устами;

Три раза невольно ее оставлял;

Три раза, с пришельцем встречаясь глазами,

Во взорах свирепых угрозу читал.

 

“ Ужели с сим чувством, Алан, вспоминанье

О брате любезнейшем должно творить?

Коль это знак дружбы и сердца желанье —

То с ними как ужас, скажи, различить?,,

 

Сим едким упреком Алан оскорбленный

Хотел пить невольно — и так возгласил:

Ах! Если б явился Оскар незабвенный!

Ах! Если б…,, вдруг чашу из рук уронил!

 

И вмиг привиденье отколь ни взялося  —

Почто, мой убийца! меня призывал?,,

Убийца, убийца! в стенах отдалося  —

И бурный над замком огонь заблистал!

 

Померкли светильники в зале огромной,

И трепет и холод коснулись сердец  —

О страх! привиденье в одежде зелёной

Стояло… исчез неизвестный пришлец!

 

Стояло оно — меч булатный, широкой,

Висел при бедре, на главе шлем блистал;

Текла на груди кровь из раны глубокой,

Печальные очи туман покрывал.

 

Три раза оно улыбнулось, вздохнуло  —

И долго на старце покоило взор;

Три раза оно на Алана взглянуло  —

Во взглядах был виден жестокий укор.

 

Ударила буря — весь замок в смятенье!

Врата отворились в мгновенье одно!

Вдруг гром разразился…и где привиденье?

На крылиях бури умчалось оно!

 

Все гости оставили замок ужасный…

Но кто сии двое, как трупы лежат?

Усердьем служителей старец несчастный

Избавлен от смерти и начал дышать.

 

Но тщетно Алана избавить хотели —

Над ним распростерся могильный туман:

Сомкнулися вежды, уста охладели —

Уже не возстанет убийца Алан!

 

Среди Глентанарской печальной долины

Над трупом Оскара сребрилась луна;

Его волосами играл ветр пустынный;

В груди охладелой стрела вонзена.

 

Нельзя изъяснить незнакомца явленье:

Отколе и кто его в замок послал?,.

Но каждый, но каждый узнал привиденье.

Ах! это являлся убитый Оскар!

 

И Гордость и Зависть рукою водили,

Когда злой Алан тетиву натягал —

И адские духи стрелу окрылили,

Когда он ее в грудь Оскара послал.

 

Стрела понеслася, стрела засвистела —

И кровью долину Оскар обагрил…

Глава опустилась и кровь охладела:

Мрак смертный навеки его окружил!

 

Алан обольстился любезностью Моры  —

И ревность в груди его яд разлила…

О горе! не редко прелестные взоры

Бывают источником страстного зла.

 

Но чья здесь гробница, под кровом тумана,

Средь дикой долины печально стоит?

То брачное ложе младого Алана  —

В ней злобный убийца навеки сокрыт.

 

Далеко отсюда, близь тихой дубравы,

Там памятник виден (унылый предмет!)

Над прахом усопших владетелей Альвы;

Герба их над прахом Алановым нет.

 

Какой менестрель, ах! какой сладкогласный

Деянья Алана певец воспоет?

Звук арфы есть памятник самый прекрасный;

Но кто же, кто славить убийцу дерзнет?

 

Нет! сладостных звуков убийца не стоит  —

Пусть спящие струны на арфе молчат;

Но если кто в честь ему арфу настроит,

С нее погребальные звуки слетят.

 

Над хладной могилой Алана молчанье  —

Не слышно ни лиры, ни гласа певца;

Лишь эхо разносит глухое стенанье

Убитого брата, проклятье отца!

 

 

Оренбург

Петр Кудряшев.

БЛАГОНАМЕРЕННЫЙ. 1825. № 18