Отрывок из Есхиловой трагедии Фиваиды

Отрывок из Есхиловой трагедии Фиваиды

 

Фивский воин, обозревавший союзные войска, приведенные Полиником, описывает достойнейших вождей, между тем хор Фивских дев умoляет богов о ниспослании помощи.

 

 

ВОИН.

Неистовый Тидей уже к стенам Претена

Подвиг свои полки от берегов Исмена,

Как туча грозная он брань несёт с собой

И к Фивам ближится рушительной стопой.

Вотще сему вождю путь воды преграждают,

Вотще жрецы ему погибель возвещают.

Как лютый змий, когда бывает раздражен,

Или когда в нем яд от зноя возбужден,

Клубится в ярости — и воздух отравляет:

Таким Тидей себя пред Фивами являет.

Не внемлет божества он роковым словам

И посмевается бунтующим Волнам;

С презреньем мещет взор на таинства священны,

И робостью зовет сказанья вдохновенны.

И зрел его, когда он ратникам вещал,

Но длани страшный меч, как былие вращал;

Два гребня и крыло на шлеме колебались

И конские власы по ветру развевались.

Потом, подьяв Тидей тяжелый медный щит,

Трикрат потряс его, и зрелся им покрыт.

На грозном сем щите, с предивною резьбою,

Художник начертал искусною рукою

Сребристую луну в блестящей красоте;

Когда течет она по звездной высоте,

Сей вождь казался мне пред воинов рядами,

Как исполин — гора, пред низкими холмами;

Алкая крови он, доспехами гремит,

И, призывая смерть, нам гибелью грозит.

Таков ретивый конь для брани воскормленный,

Услыша битвы гром и жаром воспаленный,

Подъемлет свой хребет с дрожащия земля;

И ржанием на гром ответствует вдали.

 

 

 

Против Тидея назначается Этеоклом Фивский витязь Меланит, воин продолжает рассказ:

 

 

С другой страны облег всей ратию своей

Полуденны врата, ужасный Капаней.

Громодержавный Зевс, да отвратит напасти,

Которыми сей вождь грозит нам в буйной страсти!

Как дикая скала, среди морских равнин,

Является очам сей грозный Исполин.

Из смертных ни кому стязаться с ним неможно.

Увы! нам от руки его погибнуть должно.

Клянется Капаней низвергнуть славный град,

Хотя б против его подвигнулся весь ад;

Хотя б в защиту нам возстал Олимп с богами

И сам верховный Дий, с громовыми стрелами.

„Никто руки моей от Фив не отвратит:

„Я кровью град залью“ — он в бешенстве грозит —

„И бури Зевсовы и молнии палящи,

„И громы, землю всю во трепет приводящи,

„Столь грозны для меня, как легкий пар весной,

Или ничтожный дым, лепящий с быстротой. “

Так буйный Капаней сподвижникам вещает

И дерзкие хулы к Зевесу обращает.

Как черно облако его казался щит,

На коем явственно начертан страшный вид:

Там воин зрелся мне, над башнями парящий,

И светоч пламенный в руке своей    держащий;

У ног его слова, в блистательных чертах:

„Я Фивы гордые преобращу во прах!“

Кто может с сим вождем вступить в единоборство;

Кто сокрушит его кичливое презорство?

 

 

Против Капанея назначается Полифонт, воин продолжает:

 

 

На злачных высотах, где храм Паллады зрим,

Младый Гипомедон, отмщением водим,

Как некий страшный бог, в доспехи облеченный,

Имея грозный шлем власами окрыленный,

Отважных ратников ведет на смертный бой,

Звучит в железный щит могучею рукой.

Я зрел на сем щите лик пагубный Титана,

Тифея лютого Эхиднами венчанна:

Клубится черный дым из челюстей его;

Огнь пышет во устах чудовища сего,

И змеи страшные вьют ошибы кругами,

Сплетаясь близь его волнистыми хребтами,

Как прочие вожди, свиреп Гипомедон,

В презреньи же к богам всех превосходит он;

По взорам пламенным, по виду, по осанке,

Сей вождь подобится неистовой Вакханке.

 

 

Назначается против Гипомедона Фивский Витязь Аргонт, воин продолжает:

 

 

На полночь далее, от сих печальных стран,

Аркадских воинов я зрел обширный стан

В том месте, где сокрыт прах мирный Амфиона;

И ратников сих вождь, защитник, оборона,

Отважный Партеноп во цвете юных лет,

Прелестной Нимфой он произведен на свет.

Едва браду его пух мягкий покрывает,

Как утрення заря чело вождя блистает.

Предмет всех нежностей и пламенной любви,

Прельщенный славою, огнь чувствуя в крови,

Оставил он поля Аркадии цветущей,

Последовал вражде, Полиника грызующей. —

В доспехи легкие сей Витязь облечен;

Пернатый шлем его червленно позлащен.

Кольчуги гибкого не покрывают стана;

Не зрел я ни меча, ни лука, ни колчана;

Единое копье блестит в его руках,

Которым мещет он на сопротивных страх.

„Клянуся я копьем, что кровь пролью реками,

„И мщение свершу над Фивскими стенами.“

Так дерзкий Партеноп во гневе нам грозит,

И клятву совершив, приемлет грозный щит.

О ужас! я узрел на нем изображенно

Чудовище сих мест, на пагубу рожденно:

Я Сфинкса там узрел, несчастий всех вину,

Постигших Лайeв род и Фивскую страну.

 

 

ХОР ФИВСКИХ ДЕВ.

Враги, раздором ополченны,

На Фивы сыплят тучи стрел;

Судьбой невинно угнетенны,

Оплачем скорбный наш удел:

Так робка горлица стенает,

Увидя ястреба вдали,

И над птенцами простирает

Дрожащи крылия свои.

Всемощны, милосерды боги!

Храните в мире ваших чад;

Не будьте в мщении к нам строги,

Хранитe Кадма славный град.

Ужель сыны иноплеменны,

Народы варварских земель,

Ужель сотрут места священны,

Вождей, Героев колыбель?

Уже ли вы в злосчастной доле,

«Оставите свою страну?

Уже ли нам страдать в неволе,

И вечно проклинать войну?

Ужель забудете прозрачный

Дирцея ток, поивший вас;

Его брега, долины злачны,

Где часто ваш внимали глас?

О вы, безсмертны! ниспошлитe

На вражьи силы хладный страх,

Мечи и стрелы сокрушитe

Перуны грозны в их руках.

 

 

Е. Ковалевский.

Соревнователь просвещения и благотворений, 1818 г. Часть 1

 

Фивский воин, обозревавший союзные войска, приведенные Полиником, описывает достойнейших вождей, между тем хор Фивских дев умoляет богов о ниспослании помощи.

 

 

ВОИН.

Неистовый Тидей уже к стенам Претена

Подвиг свои полки от берегов Исмена,

Как туча грозная он брань несёт с собой

И к Фивам ближится рушительной стопой.

Вотще сему вождю путь воды преграждают,

Вотще жрецы ему погибель возвещают.

Как лютый змий, когда бывает раздражен,

Или когда в нем яд от зноя возбужден,

Клубится в ярости — и воздух отравляет:

Таким Тидей себя пред Фивами являет.

Не внемлет божества он роковым словам

И посмевается бунтующим Волнам;

С презреньем мещет взор на таинства священны,

И робостью зовет сказанья вдохновенны.

И зрел его, когда он ратникам вещал,

Но длани страшный меч, как былие вращал;

Два гребня и крыло на шлеме колебались

И конские власы по ветру развевались.

Потом, подьявТидей тяжелый медный щит,

Трикрат потряс его, и зрелся им покрыт.

На грозном сем щите, с предивною резьбою,

Художник начерпал искусною рукою

Сребристую луну в блестящей красоте;

Когда течет она по звездной высоте,

Сей вождь казался мне пред воинов рядами,

Как исполин — гора, пред низкими холмами;

Алкая крови он, доспехами гремит,

И, призывая смерть, нам гибелью грозит.

Таков ретивый конь для брани воскормленный,

Услыша битвы гром и жаром воспаленный,

Подъемлет свой хребет с дрожащия земля;

И ржанием на гром ответствует вдали.

 

 

 

Против Тидея назначается Этеоклом Фивский витязь Меланит, воин продолжает рассказ:

 

 

С другой страны облег всей ратию своей

Полуденны врата, ужасный Капаней.

Громодержавный Зевс, да отвратит напасти,

Которыми сей вождь грозит нам в буйной страсти!

Как дикая скала, среди морских равнин,

Является очам сей грозный Исполин.

Из смертных ни кому стязаться с ним неможно.

Увы! нам от руки его погибнуть должно.

Клянется Капаней низвергнуть славный град,

Хотя б против его подвигнулся весь ад;

Хотя б в защиту нам возстал Олимп с богами

И сам верховный Дий, с громовыми стрелами.

„Никто руки моей от Фив не отвратит:

„Я кровью град залью“ — он в бешенстве грозит —

„И бури Зевсовы и молнии палящи,

„И громы, землю всю во трепет приводящи,

„Столь грозны для меня, как легкий пар весной,

Или ничтожный дым, лепящий с быстротой. “

Так буйный Капаней сподвижникам вещает

И дерзкие хулы к Зевесу обращает.

Как черно облако его казался щит,

На коем явственно начертан страшный вид:

Там воин зрелся мне, над башнями парящий,

И светоч пламенный в руке своей    держащий;

У ног его слова, в блистательных чертах:

„Я Фивы гордые преобращу во прах!“

Кто может с сим вождем вступить в единоборство;

Кто сокрушит его кичливое презорство?

 

 

Против Капанея назначается Полифонт, воин продолжает:

 

 

На злачных высотах, где храм Паллады зрим,

Младый Гипомедон, отмщением водим,

Как некий страшный бог, в доспехи облеченный,

Имея грозный шлем власами окрыленный,

Отважных ратников ведет на смертный бой,

Звучит в железный щит могучею рукой.

Я зрел на сем щите лик пагубный Титана,

Тифея лютого Эхиднами венчанна:

Клубится черный дым из челюстей его;

Огнь пышет во устах чудовища сего,

И змеи страшные вьют ошибы кругами,

Сплетаясь близь его волнистыми хребтами,

Как прочие вожди, свиреп Гипомедон,

В презреньи же к богам всех превосходит он;

По взорам пламенным, по виду, по осанке,

Сей вождь подобится неистовой Вакханке.

 

 

Назначается против Гипомедона Фивский Витязь Аргонт, воин продолжает:

 

 

На полночь далее, от сих печальных стран,

Аркадских воинов я зрел обширный стан

В том месте, где сокрыт прах мирный Амфиона;

И ратников сих вождь, защитник, оборона,

Отважный Партеноп во цвете юных лет,

Прелестной Нимфой он произведен на свет.

Едва браду его пух мягкий покрывает,

Как утрення заря чело вождя блистает.

Предмет всех нежностей и пламенной любви,

Прельщенный славою, огнь чувствуя в крови,

Оставил он поля Аркадии цветущей,

Последовал вражде, Полиника грызующей. —

В доспехи легкие сей Витязь облечен;

Пернатый шлем его червленно позлащен.

Кольчуги гибкого не покрывают стана;

Не зрел я ни меча, ни лука, ни колчана;

Единое копье блестит в его руках,

Которым мещет он на сопротивных страх.

„Клянуся я копьем, что кровь пролью реками,

„И мщение свершу над Фивскими стенами.“

Так дерзкий Партеноп во гневе нам грозит,

И клятву совершив, приемлет грозный щит.

О ужас! я узрел на нем изображенно

Чудовище сих мест, на пагубу рожденно:

Я Сфинкса там узрел, несчастий всех вину,

Постигших Лайeв род и Фивскую страну.

 

 

ХОР ФИВСКИХ ДЕВ.

Враги, раздором ополченны,

На Фивы сыплят тучи стрел;

Судьбой невинно угнетенны,

Оплачем скорбный наш удел:

Так робка горлица стенает,

Увидя ястреба вдали,

И над птенцами простирает

Дрожащи крылия свои.

Всемощны, милосерды боги!

Храните в мире ваших чад;

Не будьте в мщении к нам строги,

Хранитe Кадма славный град.

Ужель сыны иноплеменны,

Народы варварских земель,

Ужель сотрут места священны,

Вождей, Героев колыбель?

Уже ли вы в злосчастной доле,

«Оставите свою страну?

Уже ли нам страдать в неволе,

И вечно проклинать войну?

Ужель забудете прозрачный

Дирцея ток, поивший вас;

Его брега, долины злачны,

Где часто ваш внимали глас?

О вы, безсмертны! ниспошлитe

На вражьи силы хладный страх,

Мечи и стрелы сокрушитe

Перуны грозны в их руках.

 

 

Е. Ковалевский.

Соревнователь просвещения и благотворений, 1818 г. Часть 1