Пигмалион

Пигмалион.

 

 

Фимиам торжественно курится,

Сонм жрецов протяжно Гимн поет;

Весь народ по стогнам в храм стремится

И Киприде в дар цветы несет;

Девы, с умащенными власами,

На челах со свежими венками,

Призывают, пред олтарь представ,

Божество утех, забав.

 

Роскошь дышит меж дерев ветвистых;

Где, вдали от шума, суеты,

Под концертом птичек голосистых

Счастливых любящихся четы

Сладостно томятся сердцем, тают,

Руки и уста соединяют,

Нову жизнь из милых взоров пьют

И в восторге слезы льют.

 

Но один в безмолвии глубоком,

Сильно важной думой возмущён

И на все взирая мрачным оком,

В стороне стоит Пигмалион.

Или ты, о юноша несчастной!

Не возмог любви вдохнуть прекрасной

И любезной деве? Или ты

Мертв уже для красоты?

 

Ах! он видел дев в него влюбленных,

Часто нежны взоры их встречал,

И в волненьи чувств неизреченных

Сам себя не редко забывал. —

Тщетно все: враг мнимого блаженства,

Вознесясь до вечна совершенства,

Он творит в душе своей обет

Убегать мирских сует.

 

Свет его ничтожный не прельщает!

Верен чувству истины святой,

Смертных он Сирен пренебрегает

И пленен — нетленной красотой.

Мотылек над розою кружится,

Но орел — пернатых царь — стремится,

Свод небес проникнув, ближе зреть

Феба лик — и умереть.

 

Так и он, душою воскриленный,

Над Олимпом мыслию парит;

Озирая сонм богинь священный,

Изо всех одну боготворит.

В глубине души благоговея,

И чистейшей страстью пламенея,

Хочет пасть к стопам ее… но, ах!

Свет померк в его очах….

 

Призрак скрылся! — юноша унылый

Снова взор возводит к небесам:

„Только искру творческия силы!

„Да могу дать вид своим мечтам

„Или я живу для заблуждений?

„Иль на вечно усыплен мой Гений?

„Вечно, вечно должен я страдать,

„И за что? увы! не знать?

 

„Где ты, где, предмет моих желаний?

„О богиня сердца моего!

„Там ли, где, среди благоуханий,

„Роскошь ждет любимца своего:

„Под златым шатром его встречает

„И, обняв, улыбкой приглашает

„Дань любви принесть ее устам?—

„Нет, Богиня! ты не там!

 

„Цитерея! Анадиомена!

„Ты, которая над лоном вод

„Вознеслась, когда сребриста пена

„Превратилась в сонм твоих, красот:

„Зри, как я в священном изступленьи,

„Тень твою, в восторге, в упоеньи,

„Созерцаю, и в душе моей

„Покланяюсь только ей.

„Если б взору смертных ты явилась

„Таковой, как зрит Олимп тебя,

„Вся бы их природа изменилась,

„И они — исчезли бы любя.

„Но даруй, о Божество благое!

„Да твое подобие живое

„Обрету в одной из юных жен

„И отдамся ей во плен.“

 

Так Киприду втайне умоляя,

Ждет ответа — и ответа нет.

Горьки, горки слезы проливая,

Бледен, слаб, в обратный путь идет.

Ободрись! ум, мыслями обильный,

Есть твой друг, твой кров, твой Гений сильный;

Не отринь, что скажет он — и ы

Оживишь свои мечты.

 

Некий глас, в печали утешитель,

Сим советом дух его крепит:

И наш путник вдруг в свою обитель,

Ободрясь, скорей придти спешит;

Все душевны силы напрягает,

Тот счастливый миг воображает,

Как красот Венеры нежный цвет

В первый раз увидел свет.

 

Не творец ли статуи чудесной (*)

Сам ему свой Гений сообщил?

С помощью фантазии небесной

Жизнь вливать и в камень научил?

Чтоб резец, рукой его водимый,

Произвел дела непостижимы

И художник, полный божества,

Был поборник естeства.

 

Как из песрти древле первых смертных

Хитрый Промефей образовал,

Так самих Пигмалион безсмертных

Смело и искуссно изваял.

Грозного величия лишенны,

Представляли лик они почтенный,

Тихой, скромной важностью своей

Иль Героев, иль Царей.

 

Но едва к незримому влеченье

Возмутило дней его покой;

Тайное в груди благоговенье

Пред непостижимою мечтой

Гений в нем творящий усыпило:

Помрачился ум — души светило —

Выпал из руки его резец

И трудам настал конец.

 

А теперь, когда он созерцает

Не мечту безвестной красоты,

Нет! себе Богиню представляет,

Ту, которой нежные черты,

Радость, восхищенье всей природы,

Прежде всех увидели народы,

Жившие в прекраснейших садах

На Карийских берегах. —

 

О! теперь, вступая с новым рвеньем

В свой досель забытый Пантеон,

Зрит с неизреченным изумленьем

Пред собой Олимп Пигмалион,

Кажется: Амврозией питаясь,

(Так он мнит восторгу предаваясь)

Боги все сокроются сей час

От его смущенных глаз.

 

На челе Зевеса самодержца

Беспредельна власть его блестит;

Строгий взор супруги громовержца

Все сердца как молнией разит;

Гордый вид воинственной Паллады

Говорит: „не ожидай пощады!“

Вакх веселый, вечноюный бог

Скучну важность пренебрег.

 

Аполлон, держа златую лиру

И с венком лавровым на челе,

Возвещает изумленну миру

О веках Сатурна на земле;

С милою улыбкой Дионея,

Поясом всех прелестей владея,

Услаждает жизнь рабов своих

Воцарив любовь меж них.

 

И уснувший Гений пробудился!

Час творенья нового настал!

И художник в думу углубился,

И опять резец забытый взял.

Млечнобелый мрамор избирает,

Смелою рукою пробегает

По его поверхности — и зрит:

Мрамор принял жизни вид.

 

Жар усиля прежнего старанья

Он не медлит довершить свой пруд;

Полный на Киприду упованья

Ей готов предать себя на суд:

И резец, водимый верным чувством,

С беспримерным творческим искусством

Сообщает статуе черты

Олимпийской красоты.

 

Поражен, безмолвен, восхищенный,

Пред собой художник чудо зрит,

И уже, фантазией прельщенный,

К статуе любовию горит.

Но увы! когда уста прекрасны

Возвратят ему лобзанья страстны,

Коими, в восторге каждый миг,

Осыпать он их привык?

 

Взор однажды свой низведши долу

И любуясь властию своей,

Внемлет восходящие к престолу

От земли моления людей

Божество любви небесной, вечной (**),

И восхитясь нежностью сердечной

Юного художника, речет:

„Мрамор сей да оживет!“

И он дышит! — заблистали взоры,

Расцвели ланиты и уста,

(Как цветут они y милой Флоры.)

„Боги! Боги! это не мечта!

„О восторг! о чувств моих блаженство!

„Я обрел земное совершенство;

„О любовь! как сладок твой закон!“

Произнес Пигмалион.

 

Произнес  — и смелою рукою

Обнял стан красавицы младой.

На глазах с дрожащею слезою,

Скромный взгляд потупя в землю свой,

К милому прелестная прижалась;

На вопрос любви в любви призналась

И их души (нежность! торжествуй!)

Слились вместе — в поцелуй.

 

 

В. Бриммер

*) Дедал, изваявший статую, которая ходила

**) Венера Урания.

Соревнователь просвещения и благотворений, 1819 г. Часть 7