Воспоминания

Воспоминания.

 

О дней моих весна, как быстро скрылась ты

С твоим блаженством и страданьем

 

Жуковский.

 

 

Как Майской ветерок, как резвое мечтанье

Вспорхнул век радостей, забавы юных лет;

Где дни счастливые?… Одно воспоминанье

не изменило нам, мой милый Филалет!…

Судьбой отторженный жестокой

От мест, где ты, где милый край родной,

Я вяну в утре дней; унылый, одинокой,

Живу лишь верною мечтой.

Из светлых храмов обольщенья

Стремлюсь душой к далеким тем местам,

Где чашу горести и чашу наслажденья

Мы вместе поднесли к младенческим устам,

Где вместе с жизнию для дружбы расцветали,

Где дружбе жизнь без клятвы обрекли,

В свой путь рука с рукой бестрепетно пошли,

Сего дня счастливы — грядущего не знали

И мнили вечностью блаженство измерять…

А вечность протекла с грядущею денницей!…

И друг твой  осужден в столице.

Личиной радости печаль свою скрывать.

Здесь тот же светлый мир, теж прелести творенья,

Та ж благость общего отца,

Здесь также спутники печаль и наслажденья,

Здесь те же смертные, но те же ли сердца?..

Отдайте ж мне места отчизны,

Приветный круг друзей моих!

И я мгновенны блага жизни

Отдам с поклонами за них!…

Ты помнишь, милый друг, когда ночная тень

Стремилась к западу туманною рекою,

Пылал восток и новый, юный день

Окрестность облекал златою пеленою;

Мы лили встречать зарю на холме над рекой:

Дон пышный пеною под нами расстилался

И шумные стада поил своей волной;

Морями свет в пространстве разливался

И пробуждался труд заботливый с зарей;

На все взирали мы в безмолвьи упоенья,

Наш жадный слух внимал природы торжеству;

И, братья чувствами, с слезой благодаренья,

Обетов фимиам стремили к Божеству.

Когда же царь светил на полдне отдыхал

И тяжким пламенем долины осыпал,

Мы с гибкой удочкой, томимы ожиданьем,

Сидели… спал в волнах усталый ветерок…

Не смели мы дохнуть… вдруг… частым трепетаньем

Добычу обличал наш чуткий поплавок…

— О радость! о восторг! наш пленник перед нами!…

И все счастливца поздравлять

Спешат с веселыми очами.

И вновь садятся ожидать —

Как тонет поплавок с желанною наградой.

попом стремились в сад; облитые прохладой

Древесных сумраков, на тяжкий лета зной

Зефиров дружных призывали;

Или, сражаяся с волной,

Рукой бестрепетной Дон светлый опеняли,

Или, с ружьем и гибельно в руках,

Ловили сред лесов другие наслажденья —

И пламенный перун, на крыльях разрушенья,

Нес ужас, брань и смерть блуждающим в лесах.

Когда ж светило дня катилось над горами

Меж светлых облачных холмов,

Когда последними лучами

Горело на златых окончинах домов —

Мы шли туда, где камни гробовые

В глухой полыни снят; где друг минувших лет,

Едва блеснувшая покоится Мария (*),

Для мира лучшего покинувшая свет.

Там мы, коленопреклоненны,

Любили милый прах мечтами воскрешать

И юный сирота, с душою умиленной,

На гробе матери учился в жизнь вступать.

Из тленности земной, парили мы душою —

В родной, но дальний мир, где всем бедам конец,

Где вечны радости, где, примирясь с судьбою,

Приемлет доблестный бессмертия венец…

Но вечер покрывал прохладными крылами

Поля, блестящие росой;

Являлася луна — и робкими стопами

Спешили мы домой.

При каждом шорохе наш путь перерывался…

Зефир ли в листьях трепетал?

Я в страхе к другу прижимался —

И страх, как ветер, улетал!..

Где ж ты, о Филалет, о спутник жизни юной?

Когда опять, средь отческих полей,

Я буду воспевать и счастье и друзей

На лире тихострунной?…

И где минувшее? Прошли очарованья!

Крылаты радости, вы скрылися от нас!

Лишь изредка знакомый глас,

В часы вечернего мечтанья,

Мне шепчет: уповай!…

И, взор вперив желанья

На милый полуденный край,

Где обитают упованья

И светлы радости и жизнь души моей,

Вещаю: иль навек блаженство изменило?..

Нет, друг мой! Не совсем сокрылось от очей

Надежды кроткое светило,

Привычный вождь пловцам в волненьях жизни сей!…

 

 

(*) Родственница и друг автора, умершая на 17м году после годового замужества. Она оставила сына, который не видал своей матери. П.с.р.в.

 

 

П.с.р.в.

1819

Соревнователь просвещения и благотворений, 1822 г. Часть 20